Зороастр

Глава из 1 тома "Творцы религий" 10-томника Игоря Гарина "Мудрость веков". Примечания и цитирования даны в тексте книги. (Автор использовал текст Spiegel. "Eranische Alterthmskunde". Leipzig, 1871-78, 3 Bd. и др. источники).

Зороастр, основатель религии древних персов, известной под названием мездеизма,— личность полумифическая. История упоминает о нем впервые при Дарии Гистаспе, одном из величайших царей Персии (в конце VI-го и в начале V-го в. до Р. X.), который сделал попытку объединить разрозненные элементы персидской державы. Принятие религии Зороастра было важнейшим событием царствования Дария.
Зороастр был известен древним грекам и римлянам как основатель религии магов. Но классические историки дают нам сведения отрывочные и недостаточные для выяснения личности Зороастра и его учения. Еще менее сведений дают они для точного описания тех отдаленных времен, к которым якобы относится его жизнь.
Гораздо полнее древнеиранские источники, как, например, священные книги персов — «Зендавеста» *, и позднейшие магометанские источники, как знаменитая «Книга Царей» Фирдуси, куда поэт включил то, что знал о Зороастре из сочинений последователей его религии.
Обращаясь к личности этого замечательного человека, мы должны сказать, что Зороастром называли его греки и римляне, между тем как в древнеиранских надписях он называется Заратуштра; по всей вероятности, имя Зороастра выработалось из этой первоначальной формы.
Мы не имеем никаких достоверных сведений о времени жизни Зороастра. Восточные историки говорят, что он жил через 9000 лет после сотворения мира. Из западных историков, одни относят Зороастра ко времени Камбиза и Свердиса, другие полагают, что он жил за 600, за 1000 и даже за 6000 лет до Р. X.
По мнению греческих и римских историков, Зороастр был родом из Бактрии; другие же писатели считают его уроженцем Мидии и даже Персии. В «Зендавесте» Зороастр называется знаменитым мужем из Ариана-Вейи, где находился будто бы дом его отца, и где сам Зороастр приносил жертвы богам. Оказывается, таким образом, что как родина Зороастра, так и его происхождение и время жизни, не могут быть определены с точностью, хотя родину его следует искать скорее в западной, нежели в восточной части Ирана.
Обратимся теперь к истории жизни Зороастра. Нет, разумеется, ничего удивительного в том, что биография человека, родина и время жизни которого неизвестны, более чем наполовину легендарна. Но даже и легенды далеко не все заимствованы из древних источников: многие из них, несомненно, составились гораздо позднее. Ни в «Зендавесте», ни у классических писателей, ни даже у Фирдуси нельзя найти полного жизнеописания Зороастра, так что поневоле приходится черпать сведения из позднейших источников, прибегая порой за подтверждением к древнейшим авторитетам. Легендарный характер биографии Зороастра виден уже из того, что жизнеописание его начинается задолго до его рождения — и не только в новейших источниках, но даже в «Зендавесте». Нельзя сказать, чтобы эта часть биографии не имела для нас значения. Для приверженцев маздеизма, или религии Зороастра, его рождение и деятельность являются, без сомнения, важнейшим мировым событием, и все геройские подвиги, совершенные до этого, должны были послужить тому, чтобы уменьшить зло в мире и таким образом подготовить великое событие. Не во всякое время возможно было появление на земле столь великого пророка — это могло случиться только тогда, когда добро и зло оказались уравновешенными.
Не менее важным в глазах легенды является происхождение героя; он царского рода и деяния его поэтому описаны в книге царей вместе с подвигами прочих героев; да и сам он герой и богатырь, не менее сильный, чем другие, хотя деятельность его носит чисто духовный характер. При рождении его, злая сила Ангро-Майньус обращается в бегство и признает, что ни один язата (добрый дух, гений) не может его победить, но Зороастр побеждает его своим оружием — божественным словом, произнесенным светлым божеством Ормуздом (или Агура-Маздой) до сотворения мира. Провозглашением своего закона Зороастр изгнал навсегда демонов, прежде бродивших по земле: «Всякому, кто мог делать свое тело невидимым, он сокрушал это тело; кто же не мог этого делать, того он сокрушал самого; сокрушением же тела называется то, что с этого времени в теле демона не может более совершаться греха; в теле же животного или человека они еще могут творить грехи». Значение этого места объясняется в богословских сочинениях персов таким образом: «Прежде, чем пришел Заратуштра, дэвы или злые духи явно скитались по земле в виде мужчин, а пэри — демоны-женщины — в виде женщин; дэвы брали в жены женщин и совершали с ними злодеяния; когда же Заратуштра принес закон на землю, то он сокрушил тела дэвов; они скрылись под землею, и, если они желали совершить злое дело, то не могли принять вида человека, но только вола или осла». Таким образом, можно сказать, что появление Зороастра заканчивает собою мифический период,— с этого времени демоны уже не могут действовать сверхъестественными силами и облекаться в чудовищные тела, а потому и добрые божества могут действовать обыкновенными силами — мир идет более правильным и обычным порядком. Из этого видно, какой важной личностью был Зороастр, и что род его считал для себя величайшей честью иметь его в числе своих членов. Мало того, легенда приписывает Зороастру не только царское, но даже божественное происхождение, как это не раз случается в иранских легендах. Матери его во сне открывается будущее величие ее сына. Однажды она видит сон, будто из облака посыпались на ее дом львы, тигры, змеи, драконы и другие чудовища, и будто одно из них, больше и ужаснее других, бросилось на нее, чтобы вырвать ребенка из ее чрева и растерзать его. В то время, как мать с ужасом взирала на это, ребенок внезапно возвысил голос и стал утешать ее, говоря, что подобные чудовища не могут повредить ему. И действительно, не успел он еще произнести этих слов, как с неба спустилась блистающая ярким светом гора, при виде которой разбежалось большинство темных чудовищ. При приближении горы из нее вышел прекрасный юноша, державший в одной руке жезл, в другой книгу; при этом удаляются все еще оставшиеся злые духи, за исключением троих: льва, волка и пантеры. Но и те принуждены обратиться в бегство, как только юноша направляет на них свой жезл. Проснувшись, Дугда — так звали мать Зороастра, — в испуге побежала к мудрому толкователю снов, который объявил ей, что ее ребенок будет великим мужем; мрачная туча и гора света означают, что она и ее сын будут сначала много терпеть от насилия тиранов и других злодеев, но наконец преодолеют все опасности. Жезл в руках юноши обозначает могущество Божие, обращенное против притеснителей; книга — символ пророческой деятельности, предназначенной ее сыну; три зверя, оставшиеся до конца, — непримиримые враги Зороастра, которые, однако же, в конце концов, должны будут покориться ему.
Юность и детство Зороастра также полны чудес. Когда он родился, то не заплакал, как другие дети, а засмеялся, и этим привлек к себе всеобщее внимание. Это первое чудо.
Демоны зла, которым известно, какая великая судьба ожидает ребенка, опасаются его власти и всячески стараются повредить ему. Страна, в которой родился Зороастр, находится под властью злого и неверующего царя, главы всех злых духов. Когда царь узнал о рождении Зороастра и понял, что царству тьмы придет конец, как только подрастет это дитя, он отправился к дому родителей его с целью умертвить младенца. Он нашел его лежащим в люльке, но лишь только он занес на него руку, рука эта отсохла, и он принужден был удалиться, не успев выполнить своего злодейского намерения. Это второе чудо.
Но злые духи не отчаялись. Они выкрали у матери дитя и отнесли его в пустыню, где навалили на него массу горючих веществ, которые потом зажгли. Они были твердо уверены, что погубят его, но ошиблись: ребенок, объятый пламенем, спокойно продолжал спать, и мать, пришедшая искать его в пустыню, нашла его веселым и здоровым. Это третье чудо. После того, по велению царя, волшебники измыслили новое злодейство: они кладут ребенка на узенькую тропинку, по которой должно пройти стадо быков, надеясь, что стадо растопчет его, но самый большой из быков стал над ребенком и стоял над ним до тех пор, пока не прошло все стадо. То же случилось в другой раз, когда его положили на пути, по которому должен был проходить табун. Это было четвертое и пятое чудо. Наконец, царь попытался положить Зороастра в логовище волчицы, у которой перед тем убили детенышей; но божество защитило своего избранника, и две небесные коровы подошли к нему и напоили его своим молоком. Таково шестое чудо, которым спасена была жизнь Зороастра.
После тщетных попыток погубить Зороастра, враги вынуждены были отказаться от этой мысли; ребенок вырос, и отец взял ему учителя — человека, жившего благочестиво среди злых волшебников. Когда Зороастру исполнилось семь лет, волшебники снова попытались погубить его. Они надеялись, что он по крайней мере подвластен страху, но, когда при помощи волшебства они вызвали на свет различных чудовищ, при виде которых всех объял ужас, Зороастр один остался невозмутимо спокоен. Это новое испытание, победоносно им пройденное, известно под названием седьмого чуда.
Вслед за тем Зороастр заболел; под видом лекарства, заклятые враги его поднесли ему отраву, но больной, провидя их замыслы, оттолкнул питье и вслед за тем выздоровел. Это было восьмое чудо.
На пятнадцатом году жизни Зороастра отец его дал пир, на котором присутствовали цари Дурансарун и Бурантарус, величайший колдун. Юный Зороастр воспользовался этим случаем, чтобы открыто объявить войну темным силам и колдунам; с этого времени последние начали трепетать перед ним, но не переставали всячески искушать его. О дальнейших его подвигах легенда молчит, однако, разумеется само собою, что жизнь его была безукоризненно чиста; до тридцатилетнего возраста продолжался его искус, и только после того благочестие его начало уже приносить плоды.
Все эти чудеса рассказываются только магометанскими историками; в «Зендавесте» о юности Зороастра не говорится почти ничего.
Проповедь Зороастра, по-видимому, не имела особого успеха на его родине, так как Зороастр решился покинуть родной город и в другом месте искать приверженцев своему учению. Покинув Ариану-Вейю, пророк со своими учениками после долгих странствований пришел к берегу моря, которое надлежало перейти. Нигде не видно было лодки, Зороастр же считал неприличным, чтобы его ученики переправлялись вплавь, так как с ними были и ученицы. Пророк поднял с молчаливой мольбой руки к небу — море расступилось, и Зороастр с учениками спокойно прошел по дну. Долго еще пришлось странствовать Зороастру, прежде чем он достиг границы Ирана. В тот день, когда он вступил в его пределы, там был какой-то праздник, и пророк незаметно вмешался в толпу пирующих. Ночью после пира Зороастр видел чудный сон, предвещавший новой проповеди успех в Иране. Он увидел огромные полчища врагов, надвигавшиеся с востока; они окружали его со всех сторон; но с юга пришло на помощь новое войско и обратило в бегство его врагов. Значение сна понятно; злые и темные силы ополчатся на новую веру, но в конце концов она одолеет врагов.
Ч. Гекерторн следующим образом описывает учение Зороастра.
Его учение было самое совершенное и рациональное из всех тех, которые в древности составляли предмет посвящения и сохранялись более или менее во всех сменявшихся теософиях. Следы его можно отыскать в древней Зендавесте — не той книге, которая теперь носит это название и есть просто род служебника, а в древней Зендавесте, вникающей во все подробности природы.
Это учение не вера в два противоположных, но одинаково могущественных начала, как это утверждали; Ариман, начало зла, не равен Ормузду, который есть добро. Зло не саморожденное и не вечное, оно скорее временно и ограничено во власти. Плутарх выражает мнение, которому мы позднее увидим подтверждение, что Ариман и его духи должны уничтожиться, что дуализм не вечен, но живет во времени, которого он составляет великую драму и в котором является постоянной причиной движения и превращения.
Верховное Существо, или Вечная Жизнь, в иных местах называется Временем без границ, так как ему нельзя определить начала; оно окружено сиянием и наделено свойствами и принадлежностями, непостижимыми для нашего разумения; ему подобает безмолвное поклонение.
Творение имело начало посредством эманации, постепенного истечения из первобытной основы всех вещей. Первое, что произошло от Вечного, это — свет, откуда возник царь Света, Ормузд. Посредством слова Ормузд создал мир, которого он вседержитель и судия. Ормузд — священное и небесное существо, разум и ведение.
Ормузд, перворожденный от Времени без границ, сотворил по своему подобию шесть духов, амшаспандов, которые окружали его трон и были его посланные к низшим духам и людям, для которых амшаспанды также служили примером чистоты и совершенства.
Второй разряд творений Ормузда заключался в 28 изадах, образцах добродетели и толкователях мольбы людей, которые наблюдали за счастьем, невинностью и сохранением мира.
Третий сонм чистых духов был гораздо многочисленнее и состоял из фарогаров, мыслей Ормузда или идей, зарожденных им прежде, чем он приступил к созданию всех вещей. Не только фарогары святых людей и невинных детей предстояли пред Ормуздом, но последний сам имел своего фарогара, олицетворение, его мудрости и благотворной мысли, его разума, его слова. Эти духи носятся над головою каждого человека; эта идея перешла к грекам и римлянам, и мы встречаем ее опять в домашнем духе Сократа, злом гении Брута и гении-спутнике Горация.
Это троекратное созидание добрых духов было необходимым последствием одновременного развития начала зла.
Ариман, второе существо, рожденное от Вечного, истекало, подобно Ормузду, из первобытного света и было так же чисто, как он; но будучи честолюбив и надменен, Ариман почувствовал зависть. В наказание Верховное Существо осудило его пробыть 12 тысяч лет в области мрака; достаточный срок времени, чтобы борьба между добром и злом пришла к концу, но Ариман создал бесчисленное множество злых духов, наполнивших землю страданием, болезнями и преступлением. Злыми духами были: распутство, насилие, жадность, жестокость; демоны голода, холода, бедности, бесплодия, нищеты, невежества, и самый ехидный из всех Питаш, демон клеветы.
После царствования в течение трех тысяч лет Ормузд сотворил вещественный мир в 6 периодов, соответствующих порядку книги Бытия, поочередно созидая земной свет (который не следует смешивать с небесным), воду, землю, растения, животных и человека (вернее, существо, составленное из человека и быка). Ариман содействовал образованию земли и воды, потому что мрак уже проникал в эти стихии и Ормузд не мог сокрыть их. Ариман также участвовал в сотворении и позднейшем развращении и уничтожении человека, которого Ормузд произвел действием своей воли и Словом. Из семени этого первого существа Ормузд впоследствии извлек первую человеческую чету, Мешиа и Мешиану; но Ариман сперва соблазнил жену, а потом мужа, и вовлек их в зло, главным образом от вкушения известных плодов. И преобразил он не только природу человека, но и животных, восстановив насекомых, змей, волков и всякого рода гадов против добрых животных и таким образом распространив зло по всему лицу земли. Но Ариман и его злые духи должны быть побеждены и вытеснены отовсюду. Праведным и трудолюбивым людям нечего бояться в этом упорном бою; согласно Зороастру, труд есть истребитель зла, и человек всего лучше повинуется справедливому судье, когда усердно обрабатывает землю и заставляет ее производить жатвы и плодоносные деревья. По окончании 12 тысяч лет, когда земля не будет уже страдать от зол, навлеченных на нее духами мглы, появятся три пророка, дабы помогать людям своим могуществом и знанием, чтобы возвратить земле ее первобытную красоту, судить добрых и злых и ввести первых в область неизъяснимого блаженства. Ариман и плененные демоны и люди будут очищены в море расплавленного металла, и закон Ормузда будет преобладать повсеместно.
Едва ли нужно указывать астрономический смысл теогонии Зороастра. Шесть добрых духов изображают шесть летних месяцев, тогда как злые духи олицетворяют зимние месяцы. Двадцать восемь изадов суть дни лунного месяца. Но теософически шесть периодов сотворения мира относятся к шести действующим свойствам природы.
Поклонение огню. — Мы видим, что в учении Зороастра свет был первым истечением из Вечной Жизни; оттого в письменных памятниках парсов свет, постоянное пламя, есть символ Божества, или саморожденной Жизни. Оттого маги и парсы были названы огнепоклонниками. Но первые видели, а последние видят в огне не божество, а только причину тепла и движения, предугадав таким образом самые новейшие открытия в физике или, вернее, припоминая нечто из утраченных познаний. Парсы не составили себе бога, которого называли бы единым истинным Богом; они не прибегали с мольбой к какой-либо власти вне жизни; они не полагались на какое-либо неверное предание, но между скрытыми силами природы избрали единственную, которая управляет ими всеми и обнаруживается ¬самыми устрашающими действиями.
Происхождение слова Deus, Бог. — В этом смысле у магов, и у китайцев также, не было теологии, или лучше сказать, у них не оказывалось такой, которая отличалась бы от всех других. Маги, давшие имя тайной науке (магии), не совершали кудесничества и не верили в чудеса. В центре азиатской неподвижности они не осудили движение, а скорее считали его славным символом Вечного Начала. Другие касты стремились к обеднению народа и к порабощению его под иго невежества и суеверия; но благодаря магам, индийский Олимп, населенный чудовищными существами, заменился идеей о Божием единстве, что всегда означает прогресс в истории мысли. В древнейших письменных памятниках на языке зендов признается только одно существо из существ; название его Дао, что означает «свет» и «мудрость» и объясняется посредством корня daer — «сиять», откуда и происходят слова deus, dies и т. д. Идея о божестве действительно в начале представлялась в виде чего-то «сияющего», откуда происходит и санскритское dyaus, «небо».
Способ посвящения. — Кандидата приготовляли к посвящению многочисленными очищениями посредством огня, воды и меда. Число испытаний, которым он должен был подвергаться, было очень велико и заканчивались они постом в 50 дней. Испытания эти следовало вынести в подземелье, где испытуемый был осужден на постоянное безмолвие и уединение. Этот искус нередко сопровождался гибельными последствиями, и кандидат отчасти или совсем лишался рассудка; кто осиливал испытания, тот мог достигнуть величайших почестей. По окончании искуса кандидата выводили в пещеру посвящения, где его вооружал волшебным оружием проводник, представитель Симорга, чудовищного грифа и важного символа в мифологии персов; посвящаемого снабжали еще талисманами, чтобы он был готов к борьбе со всеми страшными чудовищами, вызванными злыми духами для преграждения ему пути. Введенный во внутреннее помещение, он очищался огнем и водою, после чего проходил семь степеней посвящения. Прежде всего взору его открывалась Бездна. Малейший неверный шаг мог заставить его низринуться к «престолу ужасной неизбежности». Идя ощупью по лабиринту темной пещеры, он вскоре мог увидеть священный огонь, который по временам сверкал в глубине и освещал его путь; он также слышал отдаленный рев лютых зверей, вой волков, рыканье львов, яростный и грозный лай собак. Но его проводник, в глубоком молчании, быстро вел его в ту сторону, откуда слышались звуки. Внезапно отворялась дверь, и он оказывался в логовище диких зверей, слабо освещенном одной лампой. Немедленно на него накидывались посвященные в образе львов, тигров, волков, грифов и других чудовищных зверей, от которых он редко отделывался целый и невредимый. Оттуда он переходил в другую пещеру, где царствовала мгла, слышались грозные раскаты грома и непрестанно сверкала молния, огненными потоками освещая мелькающие тени мстительных гениев, раздраженных его появлением в их любимом местопребывании. Чтобы кандидат немного оправился, его вели потом в другое помещение, где его взволнованное состояние духа утихало от сладкозвучной музыки и упоительного благоухания. Когда он выражал готовность подвергнуться следующим посвящениям, его проводник давал сигнал, немедленно появлялись три жреца и один из них бросал ему на грудь живую змею, как знак перерождения; отворяли потаенную дверь, и в нее врывались такие завывания, стоны и крики отчаяния, что адепт снова был охвачен неизъяснимым ужасом. Обратив глаза в ту сторону, откуда раздавались звуки, он видел во всех возможных ужасающих видах муки нечестивых в царстве Гадеса. Таким образом его проводили сквозь извилистый лабиринт, состоящий из семи обширных сводов, соединенных излучистыми галереями, каждая с узким каменным преддверием, местом действия какого-либо опасного приключения, пока он не достигал Сацеллума, или святилища, ярко освещенного и сиявшего золотом и драгоценными каменьями. Великолепно солн¬це и планетная система двигались под прелестную музыку. Главный маг восседал к востоку на позлащенном троне, сам увенчанный богатой диадемой, украшенной миртовыми ветками, и в тунике ярконебесного цвета; вокруг него стояли презулы и распорядители мистерий. Они встречали неофита поздравлениями и, взяв с него обычные обязательства хранить в тайне веру Зороастра, вверяли ему священные слова, из которых главным было: Тетракт, или имя Бога. Пифагоров Тетракт сходен с еврейской Тетраграммой, или именем Бога из четырех букв. Число четыре считалось самым совершенным, потому что в первых четырех свойствах природы совмещаются и подразумеваются все остальные; потому и первые четыре числа, сложенные вместе, образуют декаду, после которой все остальное одно повторение.
Пророческая деятельность Зороастра началась в Иране. Ему является добрый дух, амшаспанд, и ведет его к Ормузду, который разрешает ему задавать вопросы. Первым вопросом Зороастра было: какое самое лучшее из созданий Божьих? Ормузд отвечает ему, что лучше всего — человек, чистый сердцем. Зороастр вопрошает об именах ангелов и о природе Ангро-Маньюса. Ормузд показывает ему злого духа в аду. Затем Зороастр получает от Бога знамение: он видит огненную гору и ему приказывают пройти через нее; он исполняет повеление и остается невредим. После того у него вынимают внутренности, снова вкладывают их и зашивают рану, наконец, льют ему на грудь раскаленную медь, и он не чувствует никакой боли. Вслед за тем наставник Зороастра объясняет ему смысл этих чудес. Он должен возвестить людям, что человек, предавший себя во власть Аримана, должен будет проходить через огненную гору, и что из тела грешника польются потоки крови подобно тому, как лились из тела Зороастра, когда ему вынимали внутренности.
Ормузд вручает своему избраннику священную книгу «Зендавесту» с приказанием идти ко двору царя Гистаспа и там проповедовать новое учение. В заключение Зороастру даются различные наставления; ему советуют беречь полезных животных; попечению его вверяются огонь, храмы и вода; ему поручается забота о том, чтобы не ржавели металлы, чтобы земля не осквернялась кровью и другими нечистыми веществами, а тщательно обрабатывалась.
Этот разговор Зороастра с Ормуздом представляет одно из самых древних и замечательных эпизодов биографии Зороастра. О нем постоянно упоминается в «Зендавесте», о нем же говорят магометанские писатели. У древних также встречается рассказ о том, что Зороастр удалился на гору, которая затем воспламенилась, и Зороастр спустился вниз к персидскому царю и научил его принести известные жертвы. После этого Зороастр более не показывался народу и общался только с теми, которые могли постигнуть истинное учение и охотно его принимали. Вслед за этими важными эпизодами в легенде о Зороастре возникает опять большой пробел, — пропущено все то, что совершил Зороастр в Мидии. С особым интересом легенда останавливается на пребывании его при дворе царя Гистаспа.
В последний раз злые духи попытались искусить избранника Божия, — они приступили к нему с просьбой отказаться от «Зендавесты». Но Зороастр отвечал на это с презрением и негодованием и обратил их в бегство произнесением слов из «Зендавесты».
При дворе царя Гистаспа, куда прибыл затем пророк, ему пришлось вступить в борьбу с придворными мудрецами: тридцать из них встало по одну его сторону и тридцать по другую, и все вынуждены были признать себя побежденными пришельцем. Необычная мудрость Зороастра, его твердая уверенность в истинности своего учения привлекли к нему царя Дария Гистаспа, после чего придворные мудрецы, опасаясь потерять расположение царя, преисполнились зависти и ненависти к Зороастру. Два дня еще продолжался спор, и Зороастр всякий раз оставался победителем. Тогда он, наконец, открылся царю и прочел ему несколько изречений из «Зендавесты». Но царь, хотя и очарованный красноречием пришельца и его мудростью, все же не был убежден в истине его учения; он не сделался его последователем, а пригласил Зороастра жить при дворе, и пророк должен был удовлетвориться этим. Но и здесь пришлось Зороастру терпеть козни и коварство врагов. Ученые, которых он посрамил своею мудростью, всячески клеветали на него царю и искали средства погубить его. Они подкупили его привратника и в его отсутствие принесли к нему в дом и запрятали в его одежде различные нечистые вещи: головы собак, кошек и пр., сказав царю, что Зороастр колдун. Царь страшно разгневался, когда у Зороастра действительно нашли все эти нечистые предметы, и приказал заключить его в тюрьму. Тогда настало время Зороастру доказать свое божественное посланничество совершением чуда. У царя была вороная лошадь, на которой он постоянно ездил и которую он очень любил. Придя в конюшню, конюх однажды увидел к своему изумлению и ужасу, что лошадь лишилась ног — они оказались втянутыми в тело. Испуганный конюх бежит к царю и докладывает ему о случившемся; царь спешит в конюшню, призывает всех мудрецов, но никто не знает, как исцелить лошадь. В это время Зороастр сидел в темнице и не узнал бы ничего, если бы тюремщик, отвлеченный от своего дела необыкновенным событием, не забыл принести ему пищу. Вечером Зороастр спросил его, что случилось, и тогда тюремщик рассказал, в чем дело. Зороастр потребовал, чтобы его привели к царю и сказал ему, что на известных условиях он, Зороастр, готов помочь горю. Царь приказал позвать пророка и спросил, каковы его условия. Зороастр поставил четыре условия, по числу ног коня, первое, чтобы Гистасп твердо уверовал в его пророческую миссию и в божественность его учения; второе, чтобы его сын взял новое учение под свое покровительство; третье, чтобы царица признала себя последовательницей нового учения; четвертое, чтобы все дело, за которое он был посажен в темницу, было вновь расследовано. И всякий раз, как царь, его сын и жена дают обещание исполнить условие, одна из ног коня вырастала вновь на глазах изумленных наблюдателей. Следствие доказало, что Зороастра оклеветали, что враги его умышленно подбросили нечистые вещи в его жилище; злодеев наказывают, Зороастр же становится первым человеком при дворе, и царь ничего не делает без его совета.
Зороастр был женат три раза и имел трех сыновей и трех дочерей. От трех сыновей его, по преданию, произошли сословия жрецов, воинов и земледельцев.
О смерти Зороастра известно немного. Греческие историки рассказывают, что Зороастр был уничтожен небесным огнем и потом взят на небо; восточные же писатели говорят просто, что он умер на 77 году жизни; некоторые повествуют, что он погиб при осаде Балка, царской столицы, туранским царем Ариаспом, когда один из воинов Ариаспа, Турбератур, ворвался в храм и убил пророка. Едва ли это предположение может быть особенно древним; по крайней мере «Бундегеш» — средневековый иранский источник, которому мы обязаны множеством драгоценных сведений, говорит, что Зороастр после обращения Гистаспа возвратился на родину. Автор «Бундегеша» задается вопросом, отчего такой мудрый человек, как Зороастр, должен был умереть, и прибавляет, что Зороастр просил у Бога бессмертия, но получил в ответ, что если бессмертие будет даровано ему, то его следует даровать и злому Турбературу; иначе невозможна будет загробная жизнь, и люди будут лишены лучшей надежды. Затем Агура-Мазда даровал Зороастру мгновенное всеведение и показал ему блаженство рая и адские страдания, после чего Зороастр объявил, что вполне доволен тем, как Агура устроил мир.
Вот в общих чертах образ Зороастра, каким является он в легенде. Нет сомнений, что личность Зороастра, как и большей части основателей религий, не может считаться исторической. Ни родина, ни значение имени Зороастра *, ни даже эпоха его жизни не могли быть выяснены хотя бы с приблизительной точностью, причем всего противоречивее оказываются именно древнейшие, т. е. западные источники. Нашлись ученые, которые совершенно ¬отрицали всякую историческую подкладку в легенде о Зороастре и отождествляли его с божеством солнца, толкуя его биографию как один из мифов солнечного культа. Но такого рода взгляды, помимо своей очевидной односторонности, не могут быть признаны еще и потому, что они не имеют прочного научного обоснования. Гораздо основательнее предположение, что легенда о Зороастре сложилась в довольно позднее время и была украшена вымышленными прибавлениями, подобно жизнеописанию Будды Сакья Муни. Нельзя не заметить также некоторого сходства в жизни Зороастра и Будды: оба были царского рода, оба с ранних лет проявляли необычайные способности, оба с тридцатилетнего возраста начали свою проповедническую деятельность. С буддийской легендой об искушении Будды злым духом Марой имеет сходство история искушения Зороастра злыми демонами.
Лучшим доказательством того, что Зороастр был исторической личностью, без сомнения, служит его религия — такую строго продуманную стройную систему, вероятно, мог создать только гений одного великого человека, хотя он и пользовался, несомненно, уже ранее существовавшими данными, которые затем слил в одно целое.
Бросим же теперь беглый взгляд на учение Зороастра — единственный и величайший памятник, оставленный им потомству и ставящий его в один ряд с возвышенными гениями, которыми гордится человечество. Подобно другим религиям древности, иранская религия, основателем которой считается Зороастр, пытается проникнуть в смысл творения, объяснить его причины, исследовать происхождение человеческого рода, угадать его будущую судьбу, наконец, установить отношение человека к высшим существам, добрым и злым. Но иранская религия, приступая к решению этих вопросов, с необыкновенной глубиной и основательностью задается прежде всего вопросом о тех основных условиях, при которых только и возможно было существование мира и человека. Условия эти — время и пространство, они-то и являются основными элементами, как бы устоями Зороастрова учения. Время и пространство понимаются здесь в смысле бесконечного времени и бесконечного пространства, они — великие божества, стоящие выше всех прочих. Великое, бесконечное время имеет для иранца значение неумолимой судьбы, против решения которой ничто не может устоять в мире; ее нельзя умилостивить ни жертвами, ни молитвами: ее приговоры неизменны и непреклонны. Такой же характер имеет и понятие о бесконечном и бесстрастном божестве, недоступном никаким треволнениям, не склоняющимся на мольбы и жертвы людские. Впрочем, наряду с бесконечным временем почитались и отдельные божества года, месяцев, даже дней — им можно было приносить жертвы и призывать в помощь в трудных случаях жизни.
К указанным основным божествам примыкают еще два других, носящих почти такой же характер — бесконечный свет — жилище добрых богов и, как противоположность ему, абсолютная тьма. Эти божества, по представлению иранца, ограничены известными пределами в бесконечном пространстве и отделяются друг от друга пустотою.
Это понятие о противоположности света и тьмы и их вражде, понятие, к которому впоследствии примкнула идея о борьбе добра и зла, составляет основное начало религии Зороастра и разрабатывается в ней с наибольшей последовательностью и силой, хотя идея эта существует в религиях всех индогерманских, а также большинства семитских народов.
Итак, в основание религии Зороастра положено понятие о нескольких основных Божественных началах, без которых нельзя было бы вообразить себе существование Вселенной. Но божества эти, неопределенные и туманные по своей сущности, едва могли бы сделаться доступными и понятными народу, искавшему в религии утешения и поддержки, а в богах помощников и защитников в горе и бедствиях. Этому требованию удовлетворял сложный и обширный мир богов и демонов, следующих, по учению Зороастра, непосредственно за первоначальными, высшими и недоступными божествами.
Боги эти распадаются на две главные, резко противоположные группы — на добрых и злых или, вернее, на представителей высшего, духовного и представителей низшего, материального начала в мире, соответствующих свету и тьме в природе. Это представление о противоположности духа и материи существовало уже в древнеарийский период и намеки на него можно найти, между прочим, в Ведах, древнейшей священной книге индусов. Очевидно, что в этом случае, как и во многих других, Зороастру пришлось только выработать и отлить в окончательную форму то, что и до него уже существовало у его народа.
Во главе всех добрых и злых божеств стоит Агура-Мазда или Ормузд — мудрый, благой, могучий властитель, как называет его «Зендавеста». Он творец видимого мира, податель жизни и всяких благ на земле. Агура-Мазда — вполне духовное божество, не имеющее ничего общего со стихийными божествами арийцев. Ни в одной арийской религии нельзя найти божества, хотя бы мало-мальски подходящего к нему по чистоте и высоте; скорее можно было предположить в этом случае семитическое влияние. Правда, у Агуры есть тело, но не земное, а тонкое, божественное, и, хотя его иногда и называют отцом богов, но это следует понимать скорее в аллегорическом, чем в обыденном, житейском смысле. Первоначально Агуру-Мазду, по всей вероятности, вовсе не изображали в человеческом образе, и только впоследствии иранцы заимствовали у вавилонян обычай делать поясное изображение божества, заключенное в крылатом круге.
Агуру-Мазду окружают добрые гении, амшаспанды, которых считалось семь. Первоначально, может быть, эти божества и имели стихийный характер, но впоследствии были одухотворены. Духи эти олицетворяют собою, одни — высшую премудрость, другие — милосердие, справедливость, божественную правду. Они слуги Агуры-Мазды и его товарищи, податели благ, защитники человека от всего дурного, помощники его в борьбе со злыми, темными силами. Кроме этих великих гениев, иранская религия создала еще множество других светлых и добрых божеств; это, прежде всего, язаты — божества уже более стихийного характера, почитание которых, очевидно, зародилось в те отдаленные времена, когда арийские народы жили вместе одной великой, семьей. Главное значение среди этих гениев имеет тот, который олицетворяет огонь во всех его видах, начиная с небесного, божественного сияния служителей Агуры и кончая тем земным огнем, который является благодетелем человека и истребителем всего нечистого.
Почитание огня возникло, по всей вероятности, в очень ранние времена и было общим у индусов и персов. Особенным почитанием пользовался у персов, так называемый, небесный огонь, спустившийся, по преданию, с неба и горевший на вершинах гор. В честь его строились в Персии знаменитые храмы огня, которые особенно усердно воздвигал Дарий Гистасп. Впрочем и всякий другой огонь считался священным: последователь религии Зороастра должен был тщательно наблюдать за тем, чтобы огонь не касался ничего нечистого, в особенности трупа. Несомненно, что персы воображали себе огонь в человеческом образе; но в персидской религии нет и следа того яркого, художественного антропоморфизма, который составляет отличительную особенность греческой мифологии: образы богов и гениев в большинстве случаев туманны и неопределенны.
Наряду с огнем иранцы почитали воды, как и другие индогерманцы. Бог вод изображался как носитель плодородия и олицетворял собою животворную влагу облаков и морей; его окружали богини рек, ручьев, озер и ключей; везли его по морю быстрые, неукротимые кони. Все это, хотя в смутных и неясных чертах, напоминает греческого Посейдона, едущего по морю на своих резных конях — морских волнах, в сопровождении нереид и тритонов. Замечательно, что наряду с этими божествами чисто арийского происхождения, в религии Зороастра встречается также и семитская — ассиро-вавилон¬ская — богиня вод и плодородия, покровительница брака и деторождения, Анагита. Образ этой богини, определенный, яркий и чувственный, ее храмы и культ, совершенно не похожий на культ иранских богов, ясно указывает на ее иностранное происхождение; по всей вероятности, почитание ее сильно распространено было в Иране еще до Зороастра, и ему волей-неволей пришлось включить ее в свой пантеон.
Кроме этих божеств, маздеизм, т. е. учение Зороастра, признает божествами луну, солнце, знаки зодиака, разнообразных гениев света, ведущих непрестанную борьбу со злом и тьмой в природе. Огромное значение имеет также Митра, древнеарийское божество солнечного света и вместе с тем божество правды и справедливости, «могучий, победоносный, имеющий тысячу глаз и тысячу ушей, хранитель договоров», как называет его «Зендавеста». По учению Зороастра, Митра создан Агура-Маздой и является посредником между ним и людьми, победоносным борцом с темными силами. Подобно культу Анагиты, почитание Митры не было плодом оригинального иранского творчества и должно рассматриваться, как наследие, перешедшее к Зороастру из прежней, общеарийской религии персов. Впоследствии к чистому, духовному культу Митры, распространенному по всему Ирану, присоединились грубые семитические элементы, и в таком виде культ этот, уже после Р. X., занесен был в западную Европу и приобрел там значительную популярность. Таковы были наиболее выдающиеся боги среди прочих добрых богов религии Зороастра, частью созданные из народной религии, иные даже чужеземного происхождения. Но ими не ограничивалась иранская мифология; почитанием пользовалось еще множество гениев и добрых духов — защитников справедливости, подателей плодородия, наконец, души умерших предков и т. д.
Все эти разнообразные божества составляли, однако же, только одну сторону иранской религии. Ее основа — борьба, непрестанная и ожесточенная, между силами светлыми и темными, добром и злом, правдой и ложью. Очень вероятно, что злые демоны играли в иранской религии почти столь же важную роль, как и добрые божества. Но мы напрасно стали бы искать в «Зендавесте» подробное перечисление всех злых демонов и служителей тьмы; она преимущественно посвящена изложению обрядов для служения добрым богам, а мира тьмы касается только мимоходом.
Добрые духи, как уже известно, обитают в жилище вечного света; в обители злых духов царствует вечная тьма, такая густая, что ее можно ощупать руками. Это ад, находящийся внутри земли, куда проделал отверстие могучий вождь злых демонов Ангро-Майньус; оттуда выходят демоны, чтобы сеять на земле зло и несчастье. До прихода Заратуштры они свободно бродили по земле, но с тех пор, как обнародовано было его учение, они принуждены скрываться, бегут, когда их преследуют, и победа над ними — только вопрос времени.
Глава злых духов — ужасный Ангро-Майньус — повелитель царства тьмы, творец злых демонов, как Агура-Мазда — добрых гениев. Ангро-Майньус полная, совершенная противоположность Агуре; Агура — творец, податель и защитник жизни, Ангро-Майньус — разрушитель; Агура всегда был, есть и будет, он вечен; враг его также существует от века, но будет время, когда, он побежденный, исчезнет навсегда; его деятельность не самобытная, не созидающая, она стремится разрушить единство и гармонию вселенной, созданной Агурой.
Ангро-Майньуса, как и Агуру-Мазду, окружают духи и гении — дэвы. Из них — шесть главных; они противоположны шести амшаспандам; их дело — сеять раздор и злобу на земле, уничтожать в людях любовь к правде и справедливости; мрачные лица, подозрительные сердца радуют и веселят их; они вселяют в царей склонность к тирании, разрушают порядок и благоустройство в государстве, внушают дурные, беззаконные мысли, склоняют к жестокости и обману. Другие демоны из царства тьмы приносят на землю засуху, сухой, холодный ветер; есть и такие, которые возбуждают безумные желания, разрушительные, преступные страсти...
Существуют и демоны-женщины, или пэри; одна из самых сильных — женский гений Ена, который для иранца, придававшего огромное значение человеческой деятельности, является подобием смерти, созданием злых духов; другие — просто злые волшебницы, смущающие людей колдовством, а иногда и бесовской, чарующей красотой.
Таковых два основных начала, господствующие в мире. По своей сущности они противоположны и враждебны друг другу; театром их борьбы является земля со всеми живущими на ней живыми созданиями. Земля сотворена Агурой, с целью окончательно победить зло в мире; но она и все живущее на ней созданы из более грубой материи, чем духи; к тому же она не вечна, ей суждено просуществовать лишь 12000 лет.
Агура-Мазда и Ангро-Майньус находились в непримиримой вражде еще задолго до создания видимого мира: их борьба начинается с того момента, как злой дух увидел свет и захотел его уничтожить. Затем враги заключили перемирие на 9000 лет, и Агура искусно воспользовался им для создания видимого мира, при помощи которого решил сломить соперника. Ангро-Майньус сначала не понимал всего значения этого создания, когда же понял, то был уничтожен до такой степени, что в продолжении долгого времени не мог собрать сил для борьбы.
Мир создан был Агура-Маздой в один год; прежде всего созданы были духи, потом — небо, земля, воды, растения, животные и, наконец, человек. Создав землю, Агура-Мазда на три тысячи лет поместил ее в небесном пространстве, вдали от всяческих бедствий. Затем земля спустилась на свое настоящее место, но еще три тысячи лет на ней царствовало полнейшее, безмятежное счастье. Только по прошествии этого времени злой дух успел настолько оправиться, чтобы в свою очередь приступить к творению. Разумеется, он поставил себе целью разрушить благое дело Агуры: в его власти — пустынные, бесплодные места, проросшие колючей, дикой травой, дикие звери, вредные насекомые, ядовитые растения — вот его создания.
До создания существа, равного человеку, злой дух не мог, однако же, возвыситься правда, до появления Зороастра, демоны скитались по земле в человеческом образе и смущали людей; но Зороастр победил их, и с тех пор они могут только соблазнять людей. Человек, по учению Зороастра, обладает свободной волей и может выбирать между добром и злом. Истинным человеком может быть назван только тот, который сердцем исповедуя правую веру, всеми силами старается содействовать победе добра над злом: истребляет вредных животных, покровительствует всем полезным созданиям, обрабатывает землю, свято блюдет уставы, почитает священный огонь, воды и землю, никогда не лжет, сдерживает свои страсти и желания.
Тот, кто по слабости воли не может твердо держаться на истинном пути и постоянно колеблется между злом и добром, заслуживает лишь названия получеловека; наконец, те из людей, душа которых всецело во власти Ангро-Майньуса — это полу-дэвы. Такими людьми являются клятвопреступники, еретики; разбойники, лжецы, — вот воинство злого духа, помогающее ему разрушать и портить все, что есть доброго и хорошего на земле.
Но человек, каков бы он ни был, лишь недолгое время принимает участие в грандиозной борьбе, которой полон весь мир: обладая бессмертной душой, он после смерти тела вступает в загробное царство, где, в ожидании окончательного суда, получает возмездие за добрые и злые дела. В продолжение трех дней после смерти тела, душа витает около тела; затем с наступлением четвертого утра, пускается в путь и достигает места суда, близ чудесного моста Синвата. Судят душу добрые гении, обвиняют — злые демоны; дела ее взвешиваются с полным беспристрастием на огромных весах, и от того, какая чаша перетянет, зависит ее судьба. Затем душа должна пройти по мосту Синват; если умерший был праведником, душа спокойно переходит страшный мост под покровительством добрых духов; если же он был грешник, то злые демоны беспощадно низвергают душу в ад, где ее ожидает воздаяние за совершенные ею преступления. Души, которых добрые и злые дела весят одинаково, обитают в каком-то безразличном, полусумрачном пространстве, не испытывая ни радостей, ни горя и страдая лишь от холода.
В то время, как души людей ожидают окончательного суда, на земле продолжается все та же неустанная борьба между добром и злом. Вначале зло было страшной силой, и только путем долгой борьбы удалось ослабить его настолько, что явилась возможность ниспослать на землю Зороастра, провозвестника истины. Борьба, однако же, не прекратилась после его смерти, хотя зло никогда уже не может достичь той власти на земле, которую оно имело до рождения великого пророка.
Впрочем, после смерти Зороастра, земля снова должна преисполниться злом. Тогда Агура-Мазда, по великой своей милости, ниспошлет другого пророка; о появлении его будет возвещено миру чудом: 10 дней и 10 ночей солнце недвижно будет стоять на небе. Он вновь наставит человечество на путь добра, стеснит злого духа и уничтожит всех диких зверей. Затем, в течение тысячи лет, человечество будет подвергнуто новым испытаниям и бедствиям, пока не явится следующий пророк; перед его рождением солнце целых 20 суток простоит на небе; и тогда исчезнут с лица земли все вредные человеку создания Ангро-Майньуса; наступит царство мира и счастья: люди не будут более нуждаться в пище, деревья не будут высыхать, злоба, вражда и зависть почти исчезнут из людского общества. Наконец, по истечении новых тысячи лет, народится новый пророк Сошиос, что значит избавитель; он сильнейший из всех; солнце возвестит о нем людям тридцатидневным стоянием на небе; с его появлением зло окончательно исчезнет в людях, и мир познает истинную веру. Наступит, наконец, великий день суда; мертвые воскреснут там, где они умерли; добрые соберутся в одно место со злыми, и всякий воочию узрит хорошие и дурные дела свои. Затем отделят злых от добрых, добрые пойдут в рай, где три дня и три ночи будут вкушать небесные радости; грешники же будут трое суток мучиться в аду такими муками, в сравнении с которыми ничто все их предыдущие мучения. Люди, не успевшие очиститься от грехов за все протекшее время, будут отмечены печатью, и стыд их, и страдания еще увеличатся; но зато это последнее испытание окончательно смоет всякое зло, и все души навеки освободятся из-под власти Ангро-Майньуса. Тогда земля сделается обширнее: горы и долины, искажающие ее форму, исчезнут и люди свободно расселятся по ее поверхности; она поднимется кверху и приблизится к раю; Агура-Мазда объявит свое творение оконченным и наступит вечное царство добра и правды. Сошиос совершит великое жертвоприношение из священного быка и божественного растения «гаомы», дарующей бессмертие. Агура-Мазда наградит людей чудесными неизносимыми одеждами; голода и жажды не будет больше на земле, все люди сольются в одном великом чувстве взаимной любви и почитании истинной веры.
С этим наступлением конечного блаженства связано в «Зендавесте» окончательное торжество добра над злом. Агура-Мазда вступит в последний смертный бой с Ангро-Майньусом, и тому, и другому будут помогать их слуги и товарищи, злые и добрые демоны; наконец, после упорного боя, злой дух будет побежден: он низринется в ад и там погибнет; добро восторжествует навеки.
Вот, в общем, беглом очерке показана религиозная система «Зендавесты», основателем которой считается Зороастр. Система эта — одна из смелых попыток решить великий вопрос о добре и зле в мире.


Рецензии