Начало повести - http://proza.ru/2021/05/20/1508
В мае 1929 года, меня как активного товарища, приняли в комсомол. На выходе из кабинета, в котором заседала приёмная комиссия, меня поджидал Мишка Шаронов, долго тряс руку и сказал, что очень волновался. На улице он достал из кармана пачку папирос, щёлкнул по донышку пальчиком и протянул мне:
— Закуривай, товарищ Яковлева!
Я сказала, что не курю и не желаю учиться.
— А вот это уже не по-комсомольски! — прокомментировал Мишка мой отказ и пояснил. — Женщины тоже люди. Во всех правах и обязанностях революция приравняла вас к мужчинам. Пора это осознать. Ты как комсомолка должна ходить с высоко поднятой головой и всем видом своим демонстрировать, что с любым мужиком на равных. Поняла?
Он снова протянул мне пачку.
Я легонько отвела его руку:
— Погоди. Если на то пошло, давай вместе равноправие демонстрировать.
— Как это? — удивился Мишка.
— Я буду идти по улице с папиросочкой, а ты прикроешь голову моим платочком, чтобы мужское равенство с женщинами демонстрировать. Могу и туфельки предложить, если по размеру подойдут.
— Ну змея! — Мишка смачно сплюнул под ноги. — Я к тебе от всего сердца, а ты… Сразу видно — не из пролетариев!
Он сунул папиросы в карман, развернулся и, размахивая руками, пошёл в сторону своего дома.
Мне почему-то жалко стало и его, и себя.
На следующей неделе в школе Мишка поймал меня на перемене и сунул в руки перевязанную тесёмкой толстую картонную папку:
— На вот. Из горкома комсомола велели передать для изучения. Прочитаешь и вернёшь мне. Понятно?
Я повертела папку в руках, прочитала на корочке надпись: „Женский вопрос“.
— Зачем мне это?
— Если дали, значит надо. В горкоме лучше нас знают, зачем и почему.
Я ткнула папкой ему в живот:
— Неси обратно! Времени нет всё подряд читать: сквер с ребятами в порядок приводим, с отстающими в школе занимаюсь, да и дома дел полно.
У Мишки аж пятна по лицу пошли. Он оттолкнул от себя мою руку с папкой и прокричал:
— Ты соображаешь, что несёшь? Горком — это власть. Советская власть! Ты что, против советской власти?
Я уже готова была бросить злополучную папку к его ногам, но он сменил тон:
— Ладно. Не будем кипятиться. Я поделюсь своими соображениями, а ты делай что хочешь.
Я собралась было съязвить что-нибудь насчет „соображалки“, но поймала в его взгляде какую-то боль, неуверенность и промолчала.
— Понимаешь… — Мишка отпустил голову и… замолк. Потом сжал кулаки. — Ты такая! Такая!!! Ну… Не как все! Ты из школьных девочек единственная стала комсомолкой. Да и вообще в городе комсомолок кот наплакал. О чём это говорит?
Он поднял на меня глаза.
Я молчала.
— О том, — продолжил Мишка, — что другие женщины не чувствуют себя равными с мужчинами. Ты всех за пояс можешь заткнуть. А это о чём говорит?
Я пожала плечами.
— О том, что в наших рядах явный недостаток активных, просвещённых комсомолок. Вот горком и хочет поднакачать тебя в этой области. — Он помолчал и подытожил: — Так мне думается…— и снова потупил взор.
Поколебавшись, я сунула папку себе под руку, свободной рукой шлепнула Мишку по спине, развернулась и пошла домой.
Дома развязала на папке тесёмки и просмотрела её содержимое. Сверху перевязанные шёлковой лентой лежали две брошюры: „Революция и молодежь“ и „Речь Ленина на III съезде РКСМ“. Далее уже разрозненно: „Новая мораль и рабочий класс“ со статьями Александры Коллонтай, журнал „Молодая гвардия“ номер три за тысяча девятьсот двадцать третий год.
Речь Ленина я читала раньше, поэтому открыла „Революцию и молодежь“. Красным карандашом в содержании была подчеркнута статья под заголовком „Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата“. Автором был некий Арон Залкинд. Первые восемь заповедей в памяти не задержались. Последние четыре были обведены карандашом, я примерила их к себе, перечитала несколько раз, но так и не поняла, как и кто должен проводить „половой подбор по линии революционно-пролетарской целесообразности“*. Закрыв брошюру, взялась за изучение „Молодой гвардии“. В этом журнале было выделено восклицательными знаками письмо Коллонтай к трудящейся молодежи „Дорогу крылатому Эросу!“. Оно буквально взорвало мой ум. Я читала его медленно, вдумываясь в каждую строку…
Конечно, я и раньше мечтала о большой чистой любви, в которой двое становятся одним целым. С одноклассником Женечкой Будылиным, у нас возник целый роман. Мы украдкой от учителей подолгу на уроках смотрели друг другу в глаза и читали в них такую бурю высоких чувств, что в голове зашкаливало. Этой весной я стала ощущать, как и от других мальчиков ко мне тянутся флюиды повышенного интереса, но игнорировала их, чтобы не давать поводов для несбыточных надежд. Мне безумно хотелось, чтобы именно от Женечки и только от него эти флюиды обернулись в красивые слова, в букеты цветов, в признания… Коллонтай называла всё это буржуазными пережитками. Она не требовала как Арон Залкинд, вовсе исключить из любовных отношений „элементы флирта, ухаживания, кокетства и прочие методы специально полового завоевания“, а делала акцент на более радостных, чем в прогнившем капиталистическом обществе, отношениях между полами, на разнообразии половой жизни, на половых фантазиях. При этом, однако, вторя автору заповедей, также предписывала на первое место ставить трудовой коллектив, а не сексуального партнера.
Последующие несколько дней я была одержима мыслями о „разнообразии половой жизни“ и о пролетарской морали, предписывавшей всю себя отдавать коллективу**. Примеряла мысленно эти идеи к себе, к моим отношениям с Женечкой, но как-то ничего не складывалось. Может, с Мишкой поговорить? Вот только он застенчивым каким-то стал. При встречах опускает глаза, краснеет. Вероятно, неравнодушен ко мне, напрямик сказать трусит, а косвенно выразить чувства, не нарушив при этом восьмой заповеди Залкинда, невозможно. В принципе он парень неплохой — с прибамбасами, но честный, и я решилась.
* «Половой подбор должен строиться по линии классовой, революционно-пролетарской целесообразности», «Класс в интересах революционной целесообразности имеет право вмешаться в половую жизнь своих сочленов» (А. Залкинд).
** «Буржуазная мораль требовала: все для любимого человека. Мораль пролетариата предписывает все для коллектива» (А. Коллонтай).
Окончание второй главы http://proza.ru/2021/05/21/527