https://imgfy.ru/PbBe8eXITiYXQGQ (В мастерской училища)
...Сашка точил напильником, мне было его жалко, у него такая худая шея...
В СССР в конце 1960-х годов учащиеся старших классов проходили трудовое обучение в условиях действующего производства, для этого выделялся один день в неделю.
Мальчишки вместе с аттестатом зрелости получали специальность слесаря по ремонту тепловозов. Девчонки становились швеями.
Наше трудовое воспитание проходило в мастерских железнодорожного училища и цехах тепловозного депо. Училище и депо находились за вокзалом, в конце улицы Чехова, на которой стояла наша школа.
В пятницу утром из школьных ворот высыпала разношерстная компания юношей. Стояла жара, обычная для начала июня. Разноцветные рубашки, у некоторых белые, немного спасали от зноя.
По Чехова автомобили ходили редко, поэтому никто не мешал болтать, хохмить, подшучивать, бороться, пинать банки – вообщем шалить.
Чтобы попасть в училище, нужно пройти через локомотивное депо. Шли мы гуськом, осторожно, чтобы не запачкаться, что не всегда удавалось, так-как справа стояли тепловозы, еще не мытые, а вдоль них туда-сюда ходили рабочие в грязных робах.
После депо надо было перешагивать через рельсы и идти вдоль путей. Кто-то шел по рельсе, пока не оступится, потеряв равновесие. Иногда со свистками рядом медленно проезжали маневровые тепловозы.
Мы всю дорогу шли с Сашей. Идти вместе было не скучно - всегда находились темы для разговоров. И это нам доставляло большое удовольствие. Вот почему Саша мой друг детства.
Переодевшись в спецодежду, висящую в шкафчиках, стоящих вдоль стены, как в спортзалах, мы стали походить друг на друга – у всех одинаковые черные куртки, брюки и ботинки.
Мастер расставил нас по рабочим местам, огороженным сеткой. Вокруг больших тисков лежали напильники, зубила, молотки, штангенциркуль. На стенке висели железные линейки, угольники.
Послушали инструктаж и нам раздали по несколько черных отливок небольших ручных тисков. Перед каждым положили блестящие, хорошо отполированные готовые изделия и сказали, чтобы мы обточили заготовки до блеска, как эти эталоны.
И мы принялись точить, зажав заготовки в тиски. Нам давали план - сколько тисков изготовить за день и мы стали соревноваться.
Сашка точил большим напильником за соседним верстаком. Мне почему-то было его жалко, у него такая худая длинная шея и сам он худой и длинный в три погибели склонился над железкой, при этом мастер подходил к нему, выправлял спину и говорил:
- Береги глаза, сынок, близко не наклоняйся.
Меня самого смущала моя длинная шея, такая, что я ее стеснялся и старался повернуть голову вбок, когда разговаривал, так, чтобы шея казалась толще.
Особенно интересно было в топливном цехе, где нам доверяли ремонтировать форсунки: мы шлифовали плунжера, намазав пастой ГОИ плунжер и, засунув его в форсунку, быстро-быстро проталкивали и вытягивали плунжер, словно насос, каковым он и являлся. ОТК проверял плунжерные пары, так назывались притертые плунжер с форсункой и, как правило, принимал работу.
Ходили мы и ремонтировать тепловозы – это так называлось. Хорошо, если пошлют внутрь к огромному двигателю, где прикручиваешь, что покажут. Здесь я раз прокололся – прикручивал форсунку и сорвал резьбу, ведь крышка двигателя сделана из толстого, но мягкого алюминия.
Я слегка покраснел, и двинулся было дальше, но мастер заметил, однако не стал ругать. Нужно было снова нарезать резьбу. Сейчас я знаю, что есть ключи с регулируемой силой затяжки – чуть больше приложишь силу, ключ прокручивается. Нам таких не давали.
На крыше тепловоза тоже были работы. Однажды мастер попросил меня спуститься вниз, принести пассатижи, но не тут-то было. «Нет, дядя, - сказал я, - нас не проведешь – патиссоны это такие овощи, как маленькие дыни». Все вокруг смеялись - оказывается пассатижи, это плоскогубцы.
Почему я был настороже – мы знали байку, когда вот так же попросили нашего брата принести на крышу ведро колесных пар. Дали ведро и сказали, в какой цех идти.
Товарищ пришел с ведром в цех, где ему объяснили, что колесная пара весит почти полторы тонны. Работяги от души смеялись, и хвалили своих находчивых товарищей на крыше.
Самая неприятная работа была под тепловозом, там почему-то работали, в основном, женщины. Перед ремонтом тепловоз очищали скребками от черного жира, почти сантиметровой толщины. И это мы делали целый день. Роба становилась тяжелой и черной, и мы ее оставляли в цехе, потом их где-то стирали. Лица и руки тоже покрывались грязью, и мы после работы мылись под горячим душем мочалками с мылом.
Эта слесарная работа, особенно под тепловозом, закаляла характер и способствовала выбору нужного направления жизни.
ПОЯСНЮ.
Напротив нашего дома жили дядя Гриша с тетей Катей. Дядя Гриша работал завхозом Железнодорожного училища.
Как-то весной они с папой стояли посреди улицы и о чем-то разговаривали, может быть о детях. Я как раз проходил мимо, дядя Гриша остановил меня и сказал:
- А вот Юру я устрою в тепловозное депо - он в этом году оканчивает школу и ему присвоят разряд слесаря.
Я подумал немного, вспомнил все тепловозные дела, особенно грязную робу, и вежливо ответил:
- Нет, я буду учиться.
Наступило лето, мы получили аттестаты и удостоверения слесарей второго разряда по ремонту тепловозов.
Но слесарями мы не захотели становиться, а поступили НАОБОРОТ и стали подавать заявления в вузы – я подал в ТИРЭТ, Саша в Ташкентский железнодорожный институт. Витя Таратуто захотел учиться в физкультурном.
Все лето я готовился в саду с утра до ночи, и поступил. Но это в другом рассказе «Экзамены».
Продолжение: http://proza.ru/2023/01/19/1929
Еще о школьных годах: http://proza.ru/2025/05/12/1823
20.04.2022, октябрь 2026, Санкт-Петербург.
(Изображение сгенерировано ИИ SinonimOrg)