Иллюстрация взята из Интернета
— Я чувствую колдовскую землю. Колдовство мужское, старое, архаичное... — прошептала Фута-Турба, останавливаясь на краю леса. — Я чувствую, что здесь живет древний бог. И он не один... Но я пока ничего о нем знаю и могу только догадываться. Та-ак... А вот это уже интересно! Здесь есть следы его недавнего присутствия!
Следующие мгновения показались бесконечными. Из-за толстых ветвей появились фигуры, облачённых в длинные черные одеяния. Волосы распушены, кожа бледная, почти прозрачная, глаза ярко-красные, горящие ненавистью и жаждой власти.
Среди них выделялся высокий мужчина с острым подбородком и орлиным профилем. Его губы растянулись в зловещей ухмылке, обнажая острые зубы.
— Так вот значит, кто нарушает покой наших земель, — процедил он низким голосом, похожим на шипение змеи. — Ты ошиблась дорогой, ведьма.
Фута-Турба хладнокровно смотрела на пришельцев, не обращая внимания на угрозы.
— Охота началась раньше срока, мой милый Найтшад, — ответила она спокойно. — Чем объяснить такую поспешность?
Найтшад сделал шаг вперед, демонстрируя свое превосходство. Но неожиданно тишину разорвал громкий треск ломающихся веток. Деревья вокруг закачались, как будто пораженные внезапным порывом ветра.
Из кустов выскочило существо, покрытое густой шерстью, с огромными когтистыми лапами и длинными клыками. Ростом около трех метров, с головой льва и телом гориллы, монстр возвышался над всеми присутствующими. Он тяжело дыша устремился к группе колдунов, распространяя отвратительный запах гниющей плоти.
Крайний колдун резко развернулся, готовый защищаться, однако обнаружив панику сзади, отступил назад. Остальные начали разбегаться во все стороны.
Фута-Турба замерла от ужаса, осознавая масштабы угрозы. Если эта тварь доберётся до деревни, последствия будут катастрофическими.
Движением рук она создала защитный барьер, блокируя движение чудовища. Однако оно легко преодолело препятствие, бросившись к ближайшему человеку. Тот попытался отбиться мечом, но зверь оказался слишком быстрым и сильным.
Крики боли и отчаяния разнеслись по лесу, создавая атмосферу хаоса и беспорядка.
Фута-Турба напряглась, понимая, что единственный шанс остановить монстра — уничтожить источник его силы. Вспоминая уроки предков, она сосредоточилась на создании мощного заклинания для уничтожения зла.
Она закрыла глаза, погружаясь в глубины своей магии. Внутри неё бушевала буря — ярость к чудовищу и решимость любой ценой положить конец этому кошмару. Воздух вокруг неё загустел, наполняясь древней энергией, которую когда-то использовали её предки.
— Пусть звездное пламя испепелит тьму, пусть оно разорвёт её узы! — прошептала Фута-Турба, и её ладони вспыхнули ослепительным сиянием.
Монстр, почуяв опасность, резко развернулся, оставив свою жертву. Его горящие глаза впились в Футу-Турбу, но она уже не колебалась. Резким движением рук она выпустила сгусток магической энергии прямо в сердце твари.
Раздался оглушительный рёв, и на мгновение казалось, что лес застыл в ожидании. Тело чудовища затряслось, его кожа покрылась трещинами, сквозь которые прорывался свет. Затем — взрыв.
Когда дым рассеялся, на земле остались лишь тлеющие угли. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием выживших колдунов.
Но Фута-Турба знала: это была лишь первая из многих угроз. И если древнее зло пробуждается, то ей предстоит куда более страшная битва...
***
— Значит, я — дыра... Понятно. И какой же он, этот мир? — выдавил Миронов, и его собственный голос прозвучал чужим.
— Опасный, — просто сказала Хари. Ее голос был низким, монотонным, лишенным эмоций. — Здесь… безопасно. Удобно. Как во сне.
Мужчина кивнул в сторону города за окном.
— Эта реальность — буфер. Фальшивка высшего качества. Орден — смотрители. Иногда система дает сбой. Появляются… артефакты настоящего мира. Тогда они вмешиваются.
— Вы… вы что, говорите, что все это не по-настоящему? Этот город? Лес? ? Я? — Он ткнул пальцем себе в грудь.
— Ты настоящий, — мужчина наклонил голову, изучая его, как редкий экземпляр. — Пока ты здесь. Но то, что ты видишь вокруг… это проекция. Скрипт. И иногда в код закрадываются ошибки. Они их… исправляют.
Хари сделала шаг к нему. Миронов инстинктивно отпрянул к стене, нащупывая рукой холодный металл двери.
— Зачем вы мне это говорите? — прошептал он.
— Потому что ты это увидел, — ответила она. — А те, кто видят, становятся либо проблемой, либо… потенцией. Система теперь будет за тобой наблюдать. Будь осторожен, Миронов. Привычная реальность может перестать быть надежной. Стены истончаются.
Прежде чем она успела что-то добавить, он, не говоря ни слова, развернулся, открыл дверь и пошел прочь из кафе, туда, где стоял автомобиль. Его никто не останавливал.
Миронов стоял, облокотившись на машину, и слушал, как ветер шелестит голыми ветвями. Но теперь этот шелест звучал как статический шум, как белый шум между каналами. Водителя не было. Он резко рванул дверь, втиснулся на сиденье и, дрожащими руками, завел мотор. Свет фар выхватил из тьмы пустую мусорную урну.
Он дал газ, и через минуту в зеркале заднего вида уже виднелись огни заправки. Обычные, желтые, теплые. Но теперь они казались ему бутафорскими, нарисованными на картоне. Он думал о минорах, об их словах. О том, что они назвали его по имени.
И главное — о том, что теперь он боялся не призраков. Он боялся, что следующее утро будет слишком обычным. Что солнце взойдет точно как вчера. И что он начнет замечать повторяющиеся узоры в облаках, в поведении людей, в новостях по телевизору.
Мысли в голове Миронова метались, как загнанные звери. «Смотрители. Исправляют ошибки. Я — ошибка».
Он был безоружен. Но у него была машина, старая, но надежная...
Сердце колотилось где-то в горле. Миронов мчался по пустой дороге, цепляясь взглядом за знакомые повороты. Но теперь они не сулили безопасности. «Система теперь будет за тобой наблюдать».
Он свернул на первую попавшуюся грунтовку, ведущую в дачный поселок, заглушил фары и двигатель. Тишина навалилась, звонкая и напряженная. Он сидел в темноте, прислушиваясь. Не к чьим-то шагам. А, возможно, к странному гулу, щелчкам, к любому звуку, которого не должно быть в привычном мире.
Его телефон лежал на пассажирском сиденье. Он взял его. Дисплей ярко вспыхнул, освещая салон. Полоска связи была полной. Он мог вызвать полицию, друзей. Но что он скажет? «На меня напали люди с фантастическими идеями, утверждающие, что мир — это симуляция»?
Вдруг, в тишине, телефон мягко завибрировал, извещая о новом сообщении. От неизвестного номера. Текст был коротким: «Добро пожаловать за кулисы, Гарик. Первый акт окончен. Не играйте с декорациями. Это может быть болезненно».
Миронов чувствовал, как земля уходит из-под ног в прямом смысле. Его не тошнило, но реальность начала «плыть». Очертания деревьев за стеклом стали раздваиваться, как в плохой голограмме. Он видел их и здесь, и чуть в стороне, и еще в одном месте одновременно.
— Зачем… — он попытался сконцентрироваться на своем вопросе, и это был единственный якорь. — Зачем тогда все это? Кто построил эту… утробу?
«Сон? Галлюцинация?» — он потрогал лицо. Оно было влажным от холодного пота. Реальное. Тогда он вышел из машины, подошел к краю дороги. И увидел. На грунте не было следов. Ни единого отпечатка. Но на голой, промерзшей земле лежали два предмета. Простая пуговица и странный, идеально круглый камешек, который при свете фар отливал перламутром. Вещь, которой там не могло быть. Артефакт.
Миронов поднял их. Пуговица была холодной. Камень — теплым, почти живым на ощупь. Он зажал его в кулаке, сел в машину и поехал вперед, не оглядываясь.
Он знал, что с этого момента будет проверять тени на предмет неестественной геометрии. Прислушиваться к тишине между словами людей. Искать сбои в матрице. И этот маленький шарик в кармане плаща был вещественным доказательством того, что он не сошел с ума.
Он ощущал себя, как в зазеркалье. И дверь обратно, возможно, уже закрылась.
(продолжение следует)
Здесь можно будет узнать о дальнейших событиях из жизни профессора Фрайдис и ведьмы Эммы Вонг в альтернативной реальности: https://...