Продолжение Главы 8
http://proza.ru/2025/12/07/1979
После неудачи Второго имя Первого звучало в доме всё чаще. Его называли Призраком — так, словно одного этого слова было достаточно, чтобы представить человека, которого невозможно удержать, невозможно предугадать и почти невозможно увидеть, если он сам не пожелает показаться.
В ту ночь Первый не отпускал меня даже во сне. Я снова видела его на полосе препятствий. Он двигался быстро, почти бесшумно, словно заранее знал, где окажется в следующую секунду. Вот он перемахнул через стену, скользнул под заграждением, перекатился по земле и, не сбавляя темпа, оказался среди пятерых вооружённых солдат. Всё произошло за считаные мгновения: короткие, точные движения — и один за другим они упали, даже не успев воспользоваться оружием.
Потом картина сменилась. Я лежала в своей постели и смотрела на спящего рядом Первого. Он был непривычно спокоен. Ни напряжения в лице, ни готовности мгновенно вскочить и исчезнуть. Я приподнялась на локте, подперев щёку ладонью, и долго разглядывала его, боясь пошевелиться и разрушить это странное, почти невозможное мгновение.
Телефонный звонок ворвался в сон резко и безжалостно. Я открыла глаза. Рядом никого не было. Телефон на прикроватной тумбочке продолжал надрываться. Я сняла трубку.
— Слушаю.
— Доченька, ты долго ещё собираешься спать? — раздался голос герра Мюллера. — На дворе уже девять часов утра. Через полчаса жду тебя у себя в гостевом домике.
Он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Я ещё несколько секунд сидела на кровати, возвращаясь мыслями из сна в реальность. Затем вздохнула, поднялась и пошла приводить себя в порядок.
Ровно через полчаса я, как штык, вошла в гостиную гостевого домика. В центре зала был накрыт стол на две персоны. Герр Мюллер уже сидел на своём месте и, увидев меня, лишь указал рукой на свободный стул. Едва я села, слуги поставили передо мной поджаренный хлеб, масло, джем, овсяную кашу и чашку крепкого кофе. Герр Мюллер никогда не спрашивал, что я хочу на завтрак. Он слишком хорошо знал мои привычки и был уверен, что от еды я всё равно не откажусь.
Некоторое время мы ели молча. Потом он отложил ложку.
— Пока ты спала, я уже связался с Москвой. Говорил с нашим высокопоставленным агентом. Я сообщил ему, что через год мы готовы принять Бейзила в Братство Добрых людей. Но для этого необходимо провести обряд посвящения в высший градус. И при обряде должен присутствовать Первый.
Моя рука с ложкой замерла над тарелкой.
— Призрак?
— Да, милая. Оперативный псевдоним Первого — Призрак. Его так называют потому, что даже непосредственное руководство не знает, когда и где он появится. Он может получить задание, исчезнуть, а затем объявиться там, где его никто не ждёт.
— И ты потребовал, чтобы его прислали сюда?
— Не просто прислали. Я потребовал, чтобы деятельность Призрака напрямую связали с нашими представителями во Франции и Европе. Если мы хотим ввести Бейзила в руководство Денежной Державы, присутствие Первого на обряде необходимо.
Я отложила ложку. Аппетит исчез.
— Что тебе ответили?
— Агент обещал сделать всё возможное, чтобы Призрак явился.
— Ты ему веришь?
Герр Мюллер усмехнулся.
— Он очень заинтересован в успехе нашего дела. Средства, которые он, выражаясь простым языком, своровал, должны оказаться здесь, под надёжным управлением. Обеспечить это может только Второй. Но для того, чтобы Бейзил мог спокойно распоряжаться деньгами, он должен войти в руководство Денежной Державы. Когда с ним будут вынуждены считаться Ротшильды, Рокфеллеры, Майеры и Барухи, никто не посмеет посягнуть на средства, которыми он управляет. Даже несмотря на то, что по официальной легенде он всего лишь потомок русских эмигрантов.
— Значит, можно считать, что дело решено?
— В подобных делах ничего нельзя считать решённым до тех пор, пока нужный человек не переступит порог этого дома.
Я посмотрела на него и после короткого молчания призналась:
— Призрак сегодня снился мне всю ночь. Сначала я видела его на тренировках, почти в бою. Потом были какие-то странные фантазии… А под утро мне приснилось, что он спит рядом со мной, в моей кровати. Я лежала и смотрела на него.
Герр Мюллер внимательно всмотрелся в моё лицо.
— Что ж, — произнёс он наконец, — я могу сказать только одно: обряд пройдёт именно так, как нам нужно.
От уверенности в его голосе мне стало не по себе.
Мы закончили завтрак и вышли прогуляться по парку. Утро было ясным, воздух — свежим, наполненным ароматом влажной травы и нагретой солнцем листвы. На веранде главного дома появилась Ольга. Она заметила нас и помахала рукой. Я ответила и жестом позвала её к нам.
Дочь спустилась по ступеням и быстро подошла. По её лицу было видно, что утро принесло хорошие новости.
— Как Бейзил? — спросила я.
— С утра приезжали наш доктор и профессор из Тулузы. Привезли аппаратуру, проверили работу сердца и мозга. Ещё привезли сиделку. Сейчас она находится с ним.
Я приподняла бровь.
— Доченька, и ты не боишься оставлять сиделку наедине с Бейзилом?
Ольга беспечно усмехнулась.
— Во-первых, она сиделка. Во-вторых, пусть только попробует. А в-третьих, ей уже за сорок.
Я не удержалась от улыбки.
— Значит, нас, сорокалетних, уже можно списывать в утиль?
Ольга посмотрела на меня с притворной серьёзностью.
— Нет, матушка, тебя списывать в утиль нельзя. А вот сиделку — можно.
— Девочки, брейк, — вмешался герр Мюллер. — Ещё немного, и вы договоритесь чёрт знает до чего. И не забывай, Оленька: через двадцать лет тебе тоже исполнится сорок.
— Вот когда исполнится, тогда и буду переживать. А пока пойду наслаждаться молодостью.
Она рассмеялась и почти бегом направилась обратно к дому — к своему любимому. Я проводила её взглядом.
— Будут у них со Вторым общие дела? — спросила я.
— По моим расчётам, основные средства, которыми станет управлять Второй, доставит Первый.
— Почему именно он?
— Потому что осталось пять особо сложных клиентов. С ними способен справиться только Призрак. Двое находятся в России, трое — здесь, в Западной Европе. Наши агенты пытались воздействовать на них через генерального секретаря, но они отказались подчиняться даже его воле. Для них Меченый не указ. Более того, с европейской тройкой не сумел договориться даже наш лучший спящий агент.
— И ты уверен, что Призрак сможет?
— Я уверен лишь в одном: он решает задачи, которые другим не под силу.
— Но каким образом?
Герр Мюллер развёл руками.
— Я же сказал: он Призрак. Как именно он действует, не знаю даже я. А если не знаю я, значит, скорее всего, не знает никто. Хотя этот мальчик мне почти как сын.
Я некоторое время молчала, а потом спросила:
— Скажи, отец, кто сейчас говорит со мной? Герр Мюллер или тот, другой?
Он остановился и посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— У небезызвестного тебе Ивана только официально было двадцать семь имён, под которыми он работал. У его друзей, членов Ордена Света, — по пять или шесть фамилий. Поэтому не имеет значения, герр Мюллер я или герр Иванов. Для тебя я просто отец.
В груди у меня разлилось тепло. Передо мной стоял человек, который и в прошлом, и сейчас был для меня отцом. Его тайны, имена и прежние жизни ничего не меняли. Он был, есть и останется им.
— Тогда последний вопрос, отец. Как нам управлять Братством Неизвестных?
— Об этом поговорим позже. Сейчас у меня накопилось несколько дел, которые необходимо решить в Париже.
— Они связаны с Призраком?
Он одобрительно кивнул.
— И с ним тоже, дорогая. Рад, что ты не теряешь проницательности. А теперь пойдём посмотрим, как чувствуют себя твоя дочь и твой подопечный.
Мы направились к дому. Я сделала несколько шагов, а затем тихо произнесла:
— Я хочу увидеть Первого. Поговорить с ним. Почувствовать, что он действительно рядом.
— Рано, — резко оборвал меня герр Мюллер.
Его голос не допускал возражений.
Через две недели доктор разрешил Бейзилу выходить в сад и совершать недолгие прогулки по парку. Ольга неизменно сопровождала его, следя за каждым шагом, словно боялась, что стоит ей отвернуться — и он снова упадёт.
Узнав правду о его происхождении, она начала учить русский язык. Первым словом, которое Ольга сумела произнести почти без акцента, стало имя, с которым для меня было связано слишком многое:
— Василий.
Однажды я вошла в комнату и увидела, как дочь сидит у постели Бейзила. Капельница ещё была подсоединена к его руке. Ольга осторожно гладила его по щеке и тихо, словно пробуя имя на вкус, повторяла:
— Василий… Василий…
Они смотрели друг на друга с такой нежностью, что мне пришлось отвести глаза. Я завидовала дочери. Не её молодости и даже не тому, что рядом с ней находился один из братьев. Я завидовала открытости их чувства. Они могли смотреть друг на друга, касаться друг друга, говорить о любви, не скрываясь и не думая о приказах, Советах, Братствах и предназначении.
Вскоре Бейзил окончательно оправился. Он начал заниматься в тренажёрном зале, плавал в бассейне, ежедневно увеличивал нагрузку. Организм восстанавливался с удивительной скоростью. Впрочем, это не должно было удивлять. У него и у брата были почти одинаковые физические показатели, а значит, и способность к восстановлению могла быть схожей.
К свадьбе Бейзил уже выглядел совершенно здоровым. Торжество решили сделать камерным. Пригласили только ближайших друзей, родственников и нескольких соседей. Среди них оказалась знаменитая троица — цвет французского кино: Депардье, Ришар и Делон. Жан-Поль в это время находился на съёмках и приехать не смог.
Свадьба прошла шумно и весело. Ольга сияла. Бейзил смотрел на неё так, будто в мире не существовало ни Совета Четырёх, ни Денежной Державы, ни древнего обряда, едва не погубившего его.
Однако едва отгремели последние поздравления, жизнь вновь потребовала своего. Второй начал погружаться в дела. Он всё больше времени проводил с герром Мюллером. Они часами запирались в кабинете, изучали документы, обсуждали счета, банки, фонды и имена людей, о существовании которых большинство предпочло бы никогда не знать.
Вскоре Бейзил стал выезжать на встречи, связанные с Призраком. Самого Первого я по-прежнему не видела. Иногда мне казалось, что он уже где-то рядом. Возможно, приезжал ночью, входил через боковую дверь, разговаривал с Бейзилом или герром Мюллером и исчезал ещё до рассвета. Эта мысль одновременно тревожила и будоражила меня.
Однажды вечером Бейзил и герр Мюллер вернулись из Парижа. За ужином собралась вся наша семья: Ольга, я, Бейзил и герр Мюллер. Когда нам подали шампанское, отец поднял бокал.
— Друзья мои, сегодня я хочу выпить за начало формирования Фонда будущего, в котором будут участвовать оба брата. Старший станет собирателем. Младший — хранителем и распорядителем средств. Решения о распределении денег будут приниматься совместно Советами двух Братств.
Он перевёл взгляд на Бейзила.
— Я надеюсь, что обряд, запланированный на следующий год, пройдёт именно так, как необходимо. Тогда наш Бейзил займёт достойное место в Братстве Добрых людей и сможет непосредственно влиять на решения, связанные с использованием средств.
— Как будет называться Фонд? — спросила Ольга.
— Официально — «Фонд развития будущего России».
Дочь задумчиво покрутила бокал в пальцах.
— А европейское или американское руководство не сможет использовать средства этого Фонда против России?
— Не сможет. Наши умники создали его на таких условиях, что счета можно будет арестовать, но изъять находящиеся на них средства невозможно.
— Это хорошо, — сказала Ольга. — Не хотелось бы однажды обнаружить, что мы работаем на американского или какого-нибудь другого дядю.
Герр Мюллер чуть улыбнулся.
— Этот российский Фонд станет одновременно стабилизационным фондом Денежной Державы, которой мы управляем. И я открою вам небольшой секрет. Скоро в России начнутся катаклизмы. Они позволят стервятникам — американцам, западным европейцам, англосаксам — грабить и уничтожать страну. Союз распадётся. Внутри России начнутся собственные войны. Люди будут терять всё: деньги, дома, веру, представление о будущем.
За столом стало тихо.
— Но Россия не погибнет, — продолжил герр Мюллер. — Она возродится, словно птица Феникс, из пепла и руин. И не последнюю роль в этом сыграет Совет Двадцати Двух Мудрецов. Поэтому все мы, сидящие сегодня за этим столом, должны серьёзно отнестись к предстоящему обряду. Необходимо сделать всё, чтобы Святой Грааль остался у нас.
— Отец, — спросила я, — почему требуется именно такое исполнение обряда? Почему нельзя изменить условия?
Он поставил бокал на стол.
— Поймите, дети мои, энергоинформационный блок действует по принципу последней записи. Для удобства продолжим называть его Святым Граалем. Восемьсот лет назад он откликнулся на призыв о помощи графини де Фуа Старшей. Но зафиксировал не только сам призыв. Он запомнил физическое и психическое состояние графини, её страх, боль, отчаяние — всё, что она испытывала в тот момент.
Он посмотрел на меня.
— Чтобы вызвать такое же состояние у тебя, доченька, обряд должен быть проведён по тем же канонам, что и восемьсот лет назад.
— Но тогда графиня погибла.
— В этом и состоит главное отличие. Ты не погибнешь. Ты примешь этот энергоинформационный блок в себя и должна будешь научиться им управлять. А когда придёт время, Святой Грааль перейдёт к твоей наследнице.
Я увидела, как Ольга гордо вскинула голову. Она не сомневалась, что речь идёт о ней.
Если бы дочь знала правду…
— Я передам его добровольно? — спросила я.
— Почти.
— Что значит «почти»?
— Они просто придут и заберут его. А ты не станешь сопротивляться.
От его спокойного тона мне стало холодно. Однако герр Мюллер словно не заметил моей реакции.
— Предлагаю закончить разговор и вернуться к ужину. А сейчас выпьем за начало большого дела.
Мы подняли фужеры, чокнулись и продолжили ужин, стараясь говорить на нейтральные, светские темы. Некоторое время это удавалось. Затем Ольга неожиданно повернулась ко мне.
— Мама, можно задать тебе вопрос?
— Конечно.
— Когда мне было пять лет, ты исчезла из нашей с папой жизни. Тебя не было целых три года. Теперь, когда я знаю о Братствах и Совете, ты можешь рассказать, где находилась всё это время?
На одно мгновение я застыла. Вопрос был ожидаемым. Рано или поздно она должна была его задать. И всё же я оказалась не готова.
Я взяла себя в руки.
— Сейчас ты уже знаешь, доченька: если Совет Двадцати Двух Мудрецов поручает кандидату в члены Совета какое-либо дело, он обязан выполнить его, не задавая лишних вопросов. В то время я состояла в Братстве Добрых людей и была кандидатом в Братство Девяти Неизвестных.
Я сделала глоток вина.
— Оба Братства поручили мне наблюдать за несколькими кандидатами на место, которое теперь занимают два брата — Василий Первый и Василий Второй. Мальчикам тогда было по тринадцать лет. Одного я нашла довольно быстро. Со вторым пришлось повозиться. Но когда мне наконец удалось увидеть обоих, я поняла: именно они должны исполнить предназначенную им роль. Вместе. Никто другой не подходил.
Бейзил внезапно поднял на меня глаза.
— Послушайте, баронесса… Я вас вспомнил.
Ольга повернулась к нему.
— Откуда?
— Вы были ассистенткой гипнотизёра Юрия Гора. Помнится, во время представления вы должны были помочь ему загипнотизировать меня. Но у него ничего не получилось.
Ольга погладила мужа по руке.
— Я тобой горжусь, любимый.
— С Василием Первым у Гора тоже ничего не вышло, — сказала я.
— Значит, наши мальчики не поддаются гипнозу? — спросила Ольга.
— Поддаются, — ответила я. — Их можно погрузить в гипноз, можно вызвать амнезию. Просто обычные методы на них почти не действуют. Для таких людей существует особая технология. Девять Неизвестных называют её Забвением.
Бейзил нахмурился.
— Что она делает?
— Стирает или блокирует определённые воспоминания. К сожалению, после каждого выполненного задания Первого будут подвергать этой процедуре.
— После каждого? — тихо переспросила Ольга.
— Да. В дальнейшем полную процедуру даже не придётся повторять. Достаточно будет добавить несколько капель специального состава в спиртное, и функция Забвения включится в его мозге.
Я замолчала. В голове сама собой возникла мысль:
«А с ней тоже будут проводить такую операцию?»
Ответ герра Мюллера прозвучал внутри меня ясно и отчётливо:
«Нет. Для неё достаточно одного состава. К тому же она очень внушаема».
Бейзил резко поднял голову и посмотрел сначала на меня, затем на герра Мюллера.
— О ком вы сейчас говорили?
По спине у меня пробежал холодок.
— Ни о ком, Василий, — спокойно ответил герр Мюллер. — Тебе показалось.
— Но я слышал…
Ольга с тревогой посмотрела на мужа.
— Бейзил, они молчали.
— Странно, — пробормотал он и опустил взгляд в тарелку.
Я внимательно посмотрела на него и мысленно произнесла:
«Милый мальчик, не всегда следует говорить вслух о том, что ты слышишь».
Бейзил снова поднял глаза. На этот раз в них было изумление. Я едва заметно подмигнула. Он улыбнулся и коротко кивнул.
Торжественная часть ужина подошла к концу. Мы вышли на веранду пить вечерний чай с десертом. Ночь была тёплой и тихой. В саду стрекотали сверчки, в темноте едва колыхались ветви деревьев. Казалось, весь мир за пределами освещённой веранды затаился и прислушивался к нашему разговору.
Бейзил долго молчал, глядя в сад.
— А у нас в деревне вечерами было так же тихо… — произнёс он наконец.
Ольга коснулась его руки.
— Ты скучаешь?
— Мне грустно не потому, что я далеко от дома, — ответил он. — А потому, что тебя тогда не было рядом.
Ольга несколько секунд смотрела на него, затем поднялась со своего кресла и села к мужу на колени.
— Милый, пойдём в спальню, — прошептала она. — Я так хочу тебя… обнять.
Они ушли, не скрывая улыбок.
Я проводила их взглядом и тихо сказала:
— Как же я завидую собственной дочери, отец.
Герр Мюллер посмотрел на меня поверх чашки.
— Ты хотела бы оказаться на её месте?
— Нет, — слишком быстро ответила я.
Он продолжал смотреть.
— Хотя… — добавила я и замолчала.
— Не грусти, дорогая, — мягко произнёс он. — Тебе ещё представится такая возможность.
От этих слов сердце забилось сильнее. Но я не стала спрашивать, что именно он имеет в виду.
Мы допили чай и разошлись по своим спальням. В ту ночь я долго не могла уснуть. Я лежала в темноте, прислушивалась к тишине дома и думала о человеке, которого все называли Призраком.
Где он находился сейчас? Знал ли, что его вызывают во Францию? И что произойдёт со всеми нами, когда он наконец появится?
Продолжение, Глава 10,
http://proza.ru/2025/12/08/49