ГЛАВА 7 БОЛЬ
Баба Дуня была очень удивлена, когда Ия с детьми вернулась из Дагестана без мужа. Выслушав её рассказ, она поняла, что не поддержать Ию, оставшуюся с тремя детьми, нельзя.
- Послушай, дочка, - нежно, по-матерински начала баба Дуня, - эта беда – не беда. Мальчиков определим в детсад, со всеми мне не справиться, а с Оленькой я посижу. На работу тебя с руками-ногами возьмут,- продолжала она, - огород-сад на что? С голоду не помрём. В войну выжили, а сейчас и тем более.
Ия молча смотрела в окно. Она слушала и не слушала старую женщину. Мысли то обрушивались на неё, то покидали.
- А, может, вернётся ещё... - тихо, словно размышляя, сказала хозяйка.
Ия не сразу поняла, о чём говорила баба Дуня, но сообразив, едва не взорвалась:
- О чём Вы говорите? Почему он должен возвращаться?! - И, немного успокоившись, добавила, - простите, бубуль, но я от него ушла навсегда, понимаете?
- А ты не кипяшись, девонька, и кричать на меня не надо! - обиделась женщина. - Я что хочу сказать-то, - уже поучала она, - детям без отца, ну никак нельзя. Девочка, ладно, она всегда к мамке ближе, а пацанам нужен отец. Они ведь не ровен час..., - не договорив, баба Дуня подошла к Ие, прижав к себе, тихо закончила, - успокойся, милая, выживем и без него.
Когда дети уснули, Ия задумалась о предстоящих трудностях. Но ей не было страшно, она привыкла с ними бороться с самого детства. Невзгоды её закаливали, не позволяли опускать руки, и она была полна решимости продолжить жить дальше, уже без Магомеда.
Славика с Илюшкой Ия оформила в круглосуточный детский сад, так как работать приходилось в разные смены. На выходные, да и так, среди недели, если получалось, старалась забрать малышей, потому как сильно скучала без них. Она вспоминала, каково было ей в детском доме без близких ей людей. Когда она, совсем ещё маленькая девочка, бесконечно могла ждать своих братьев, Сашу и Бориса, чтоб хоть немного побыть с ними. У неё сердце сжималось, если она только могла представить, что сынишки плачут и скучают без её ласки. Она с нетерпением ждала выходных, чтобы забрать сыновей, побыть с ними, поиграть, почитать им книжки.
Ию снова назначили бригадиром. Жизнь потихоньку налаживалась. Она успокоилась и перестала бояться, что внезапное появление Магомеда может нарушить их размеренную жизнь.
После рабочего дня Ия забежала домой, чтоб переодеться. Сегодня она собиралась ехать к Вере в Бурляевку. Наконец-то она выбрала время погостить немного у подруги и провести с её семьей Новый год. То холодные дни ей мешали, то дети болели друг за другом, то график сменной работы путал все планы. Но сегодня, отпросившись с работы на четыре дня, она торопилась забрать Славика с Илюшкой из сада, чтоб последним рейсовым автобусом доехать до Бурляевки.
Оля, уже одетая в тёплый новенький костюмчик, подаренный ей бабой Дуней ко Дню рождения, улыбалась во весь свой беззубый ротик, встречала маму у порога. Доставая свои «игрушечные» валенки, что-то деловито бормотала по-своему, временами обращая своё личико к взрослым. Ия подняла малышку на руки, она целовала её в нос, губы, лоб, громко поздравляя малышку с первым годом её жизни. Девочка, не терпевшая, когда её нежат, выворачивалась, пытаясь сползти с рук. Ия смеялась, стараясь урезонить непоседливую малышку, слишком уж рано ставшую на ноги и неожиданно для всех побежавшую сразу, минуя период первых шагов. Девочка не желала сидеть на одном месте. Ни одного дня не проходило без шишек. Ию вначале это пугало, но после она стала даже удивляться, если сегодня, например, не появлялось ушиба или царапины.
Баба Дуня вынесла Ие письмо. Оно было от Ольги Константиновны, которая писала, что скучает по подруге и её детям. Ию очень обрадовало то, что Ольга Константиновна скоро собирается родить после столь долгих ожиданий. Александр Семенович назначен директором школы. Но они думают, что это ненадолго, так как после рождения малыша решили перебраться под Куйбышев, к родителям Саши. Заранее сообщив адрес, Ольга Константиновна надеялась на скорую встречу с Ией. В конце письма учительница сообщала, что убитая горем Магиханум почти не выходит из дому. Магомед, навсегда расставшись с Гульмейрам, уехал из селения в неизвестном направлении... Ию словно резануло по сердцу. Волнение и тревога взяли верх над радостью за подругу. Не дочитав последних строк письма, она отложила его в сторону. Достала приготовленные для мальчиков «матросские» костюмчики, купленные накануне в универмаге. Наскоро погладив их, женщина спешно засобиралась. Ей нужно было забрать малышей. Надев на Оленьку меховой комбинезон, кое-как, дрожащими руками, Ия обула ей валенки. Быстро накинув пальто и набросив шаль, поспешила к детскому саду, с трудом неся дочь на руках.
Вышедшая навстречу Ие Эльвира Сергеевна, воспитательница группы, в которую водили Славика и Илюшку, улыбаясь, спросила:
- У Вашей дочки сегодня День рождения? - и, погладив Олю по щёчке, добавила, - папа ей подарок уже приготовил.
- Где папа..? Какой папа..? - опешив, спросила Ия. Отталкивая Эльвиру Сергеевну в сторону, она устремилась в группу, где надеялась увидеть сыновей. - Где мальчики?
- Так отец забрал их, - следуя за матерью, сказала воспитательница.
- Как забрал? - медленно спуская дочь с рук, спросила Ия. - Когда? - Поняв, что Эльвира Сергеевна не в курсе их отношений с Магомедом, она ещё раз задала тот же вопрос в надежде услышать что-то утешительное от воспитателя.
- Да ещё до обеда, где-то часов в одиннадцать. Мальчики так обрадовались ему. Что-то говорили, всё за усы дёргали...,- с улыбкой продолжала говорить Эльвира Сергеевна. Но, увидев медленно сползающую по стене мамашу, бледную, как полотно, отрешенно смотревшую непонятно куда, она замолчала. Подойдя к Ие , она тихо спросила. - Я что-то не то сделала? Не надо было отдавать мальчиков? Но я ведь не знала…,- оправдывалась она.
Ия молчала. Сидя на корточках и глядя в никуда, почти шёпотом произнесла:
- Всё так... Вашей вины здесь нет.
Кое-как поднявшись, она заправила выбившиеся из-под шали волосы, наскоро завязала шнурки на шапочке дочери. Анализируя про себя всё, что произошло, старалась отогнать плохие мысли. Взяв Олю на руки, она побежала домой в надежде застать мальчиков дома. Она успокаивала себя, что Магомед, погуляв с малышами, которых давно не видел, скоро приведёт их домой.
Забежав домой, и, не снимая с себя одежд, Ия металась по дому, разыскивая детей во всех комнатах и углах. Баба Дуня, не понимая, что происходит, спросила:
- Ты что-то забыла, дочка?
- Магомед приходил? - продолжая искать детей, громко спросила Ия.
- Магомед? - широко раскрыв глаза, спросила хозяйка. - Откуда здесь Магомеду-то взяться? - до последнего ничего не понимая, продолжала удивляться баба Дуня.
Не найдя ничего, что могло бы оправдать её потаенные надежды, Ия расстегнула пальто, медленно стянула шаль с головы. Нащупав табурет, села, убитая нахлынувшими на неё переживаниями.
- Он выкрал детей, бабуля... - тихо произнесла она.
- Кто? Магомед? - спросила баба Дуня. Наконец, догадавшись, что произошло, тихо продолжила, - детей выкрал...- Затем, раздев Олю, отвела её в закуток с игрушками. Подсела к Ие и настоятельно потребовала. - Так, дочка, успокойся и расскажи всё по порядку.
Едва подбирая слова, Ия не совсем вразумительно поведала хозяйке всё, что произошло с ней в последние минуты. Покачивая головой на протяжении всего разговора, баба Дуня не могла поверить в злые козни Магомеда. Она видела в нём только положительные качества. Плохих намерений от него она никак не ожидала. Продолжая верить только в его хорошие намерения, она постаралась обнадёжить не на шутку встревоженную мать:
- Не переживай, дочка, он скоро подойдёт? Нагуляются и придут, а ты тут переполох подняла.
Ни вечером, ни ночью, ни на следующее утро Магомед мальчиков не привёл. Ия пошла в милицию, написала заявление. Там ей пообещали разобраться и в ближайшее время сообщить. Не дожидаясь, когда ей принесут добрую весть, Ия сначала то и дело прибегала в отделение, потом и вовсе оставалась ждать новостей о детях в коридоре отделения милиции. Усевшись на раскладном деревянном кресле, Ия ёжилась от ужасного холода в помещении. Домой она приходила поздно. Надеясь на что-то, торопилась, боясь не успеть. Но все было напрасно. Ожидания, бессонные ночи, холод милицейских коридоров свалили Ию вконец. Скорая помощь с ужасно-пронзительной сиреной увозила женщину со страшным воспалением лёгких в городскую больницу.
Яркое солнце... Лёгкие брызги прохладной воды заставляют вздрагивать от неожиданности... И вдруг... огромная снежная лавина медленно надвигается... все ближе и ближе... Ия пытается бежать, но огромная снежная шапка настигает ее. Она оказывается под снегом. Холодно... очень холодно... она замерзает... И вот... едва заметный луч солнца. Ия хочет протянуть к солнцу руки, но накрывший снег не позволят шевельнуться, сковывая ноги и руки. Собрав все силы, тяжело дыша, она делает попытку за попыткой освободиться. Наконец, с большим трудом, ей это удается. Вдохнув в себя как можно больше воздуха из мизерно-малого пространства, она рванулась вперёд, и, словно, разрывая ледяные цепи, освободила руки. Подняла их вверх, пытаясь дотянуться до слабого солнечного лучика, как символа жизни и добрых надежд. Ия почувствовала прикосновение чего-то очень тёплого, нежного, постепенного переходящего от её рук к сердцу. Это «что-то» придавало ей силы. Так это же луч солнца, до которого она, наконец-то, дотянулась. Он согревал её, разрушая всё ледяное пространство... Она чувствует, что взлетает, пытается скорее добраться до солнца, но светлый и чистый коридор, по которому она сейчас летит, кажется, не имеет конца. Она хочет увидеть долгожданный выход..., но летит... летит..., не имея возможности остановиться. Загадочный коридор увлекает её дальше и дальше. Она уже устала... ей так хочется остановиться... ей всё это снится... Она пытается открыть глаза, чтобы избавиться от этого бесконечного сна, но тяжёлые веки мешают... «Я не хочу больше спать!» - кричит она, но голоса своего не слышит, он остается где-то позади. Она вновь пытается открыть глаза, едва получается это сделать... Сквозь яркий свет коридора она расплывчато видит чьё-то лицо. «Мне это уже знакомо...» - думает она и пытается вспомнить, напрягая память, где и когда она подобное видела. «Крещенская ночь! Опять... Но лицо не «цыгана»... Кто же он?» Призвав все Светлые силы, она просыпается...
- Ну, слава богу... - услышала Ия, вроде как, уже знакомый ей голос мужчины. Обведя взглядом помещение, она не понимала, как здесь оказалась. Сначала не совсем отчетливо, но постепенно вглядевшись, Ия увидела мужчину. «Санитар, который донес меня до «скорой», - подумала женщина. Теперь она поняла, где находится. Тёплой ладонью накрыв руку Ии, «санитар» нежно смотрел на женщину, догадываясь о её размышлениях. Затем тихо спросил:
- Ну что, всё вспомнила? Перепугала же ты всех! Думали, не выберешься, а ты вон какая, несмотря, что хрупкая ...
- Давно я здесь? - не обращая внимания на слова мужчины, поинтересовалась Ия.
- Да уж неделю как врачи борются за твою жизнь, - улыбаясь, ответил «санитар». - Меня Иваном зовут, - сжав руку Ии, добавил он.
- А отчество? - про себя предположив, что мужчине где-то сорок-сорок пять лет, спросила Ия.
- Степанович, - немного смутившись, ответил тот.
- Иван Степанович, я кричала? - спросила Ия.
- Да нет. Шептала что-то, правда, понять было трудно, - успокоил её мужчина.- К тебе тут приходили, - хотел обрадовать он Ию.
- Кто? - резко подняв голову с подушки, спросила женщина, надеясь услышать, что к ней приходили её сыновья.
- Вера с мужем, тётя Дуся, ребята с работы..., - начал перечислять Иван Степанович, словно этих людей он знал так же хорошо, как знала их Ия. Поняв, что женщина не услышала от него самого главного, тихо закончил, - не переживай, девонька. Найдем мы твоих мальчиков.
«Он и об этом знает... - подумала Ия, и в какую-то минуту ей стало невыносимо видеть этого человека. - Лучше бы ушёл, - подумала она». Отвернувшись к стене, она тем самым дала понять, что не желает больше ни о чём разговаривать. Видя настроение женщины, Иван Степанович попрощался, пожелав Ие скорейшего выздоровления, вышел из палаты.
Вера на время болезни подруги перебралась к бабе Дуне, так как старой женщине трудно было ходить к Ие каждый день, боль в суставах, обострившаяся в зимнее время, не прекращалась, да и лишний раз не хотелось говорить о безнадежных поисках. Баба Дуня всё это переживала не меньше Ии.
Вера, как всегда шумная, говорливая, вбежала в палату, на ходу справляясь о здоровье, начинала шуршать бумажными пакетами, доставая что-то вкусное. Но Ие не хотелось есть. Верка, ворча, набросила ей на грудь салфетку, усадила на подушках и начала из ложечки кормить подругу.
- Вера, да что я калека что ли? - возмутилась Ия.
- Ты пока слабая, а тебе ещё ох как много предстоит сделать, - опекая подругу, говорила Вера.
Вытерев рот салфеткой, Ия спросила:
- Вер, не слышно...
- Ничего не слышно! - не дав договорить подруге, ответила Вера, догадываясь, о чём та спрашивала.
- А что говорят в милиции? Ты ходила туда? - Надеясь узнать хоть что-то, не переставала спрашивать Ия.
- Это быстро не делается. В милиции дали запрос на родину Магомеда, но пока ответа нет. Иван Степанович говорит, что не сразу ответят, так как на поиски уходит много времени, - разъясняла Вера.
- А при чём тут Иван Степанович? - удивившись, спросила Ия. - Он что, в милиции подрабатывает?
- Никто, нигде не подрабатывает. Просто он хочет тебе помочь, - спокойно ответила подруга.
- С какой это стати? У него других дел нет, что ли? Или семья не ждёт? - нервно спрашивала Ия. Её этот человек уже начинал просто раздражать.
- Семьи нет. Она у него где-то на Дальнем Востоке. Жена не дождалась Ивана Степановича с войны, вышла замуж, - рассказала Вера. - А дочери не пишут ему. Один он здесь, - не обращая внимания на раздражение подруги, закончила подруга. С хитрым прищуром посмотрев на Ию, она тихо сказала, - мне кажется, Ийка, он втюхался в тебя по уши.
- Слушай, достала ты уже меня своим Иваном Степановичем. Не до него мне сейчас. Да и вообще, он старый, - отвернувшись от подруги, сказала Ия.
- Да ты бы видела, как он старается. Везде успевает: и на работе, и в милиции, и около тебя дежурит.
- Чего? Это-то зачем? - чуть ли не крича, спросила Ия. - Я в его стараниях не нуждаюсь! - гневно вырвалось у неё.
- Ийка, ты чего психуешь-то? Иван Степанович для тебя ведь старается.
- Да пошла ты вместе со своим Иваном Степановичем куда подальше! - не поворачиваясь и окончательно взбесившись, крикнула Ия. - Заладила: Иван Степанович, Иван Степанович...
Дверь открылась.
- Чем же это я не угодил тебе, милая? - услышала Ия голос «санитара». Мужчина зашёл в палату и совершенно случайно услышал, что разговор шёл о нем.
Ия смутилась, но, ненадолго. Овладев собой, она поднялась повыше с подушки и поинтересовалась:
- Мне просто не понятно, зачем Вы стараетесь делать то, о чём Вас не просят?
- Понимаю, - спокойно ответил мужчина. - Знаешь, если бы мне кто-то помог вновь находиться рядом с моими детьми, я по гроб жизни был бы благодарен этому человеку. Но, к сожалению, такого человека не нашлось.
Ие стало стыдно. Опустив глаза, она тихо сказала:
- Извините, Иван Степанович, мне стыдно за свои слова, - и, улыбнувшись, добавила, - спасибо за помощь. И я Вас попрошу, если что-то узнаете о моих детях, сообщите сразу.
- Обязательно! - вновь взяв руку Ии в ладони, пообещал Иван Степанович.
Прошёл месяц. О мальчиках ничего не было слышно. Ия сходила с ума, не находила себе места. Она собралась ехать в Дагестан, но Вера её отговорила. Ещё не совсем оправившаяся от болезни, Ия могла не выдержать дальней дороги. А ей сейчас нужны были силы.
Ия всё понимала, но и ждать больше не могла. Эта безысходность угнетала её.
Наконец, из Дагестана пришел ответ, но не утешительный. Магомеда там не было. «Где ты есть, дьявол? - в слезах спрашивала Ия. - Господи, помоги мне найти моих мальчиков! - не переставала просить она Всевышнего». Она писала Магиханум, просила, умоляла вернуть детей, но та отвечала, что не ведает, где Магомед и внуки. Свекровь писала, что сын, после того, как уехал, больше не заезжал к ней.
Иван Степанович обращался, куда только мог, написал даже самому генералу Белобородову, но дело так и продолжало оставаться не раскрытым.
Ия несколько раз без предупреждения наведывалась в дагестанское селение, надеясь до последнего найти там мальчиков, но свекровь не обманывала. Детей там не было.
Прошло много лет, но поиски Славика и Ильи были безрезультатными. Магомед с детьми бесследно исчез. Ия уже не жила, она просто существовала в этой жизни. Не было сил чему-то радоваться. Но где-то в потаённых уголках своей души она лелеяла надежду когда-нибудь увидеть своих сыновей.
***
Первые утренние лучи солнца озарили небольшую площадь Ашхабадского железнодорожного вокзала. Открывались торговые киоски, закусочные. Люди с поклажами торопились к поездам, а кто-то, наоборот, возвращался из поездки и стоял на «пятачке» в ожидании такси.
На скамейке под раскидистой ивой сидели два мальчика, они кого-то ждали, то и дело оглядываясь по сторонам. К ним подошёл мужчина, протянул по одному стаканчику мороженого и пакет с горячими пирожками. Те, удобно усевшись на скамейке, начали с пирожков, запивая чаем из термоса. Мужчина смотрел на малышей, каждого по очереди поглаживая по кудрявым головкам, и о чём-то думал.
- Папа, а когда мы поедим к маме? - спросил Илюшка, так звали одного из мальчиков.
Мужчина молчал, он не знал, что ответить сыну.
- Пап, а мы обратно тоже на поезде поедем, мне понравилось, – продолжил второй, Славик. - Я уже по маме соскучился.
- Нет мамы, - сухо сказал мужчина, отвернувшись от сыновей, - она умерла. - Было ли ему стыдно или нет, что соврал малышам, тогда Магомед об этом не думал.
- А Оля где? - снова спросил Славик.
- И Оля умерла! - уже раздражённо ответил мужчина.
Опустив стаканчики с мороженым, мальчики расплакались. Они больше никогда не увидят свою мать и маленькую сестрёнку.
Скитаясь без жилья, не имея регистрации в городе, держась на каких-то случайных заработках, Магомед вскоре был лишён прав на воспитание сыновей. Мальчиков определили в один из детских домов города Ашхабада. И никто не удосужился навести справки о матери, где она находилась, как оказался мужчина с двумя сыновьями в этом городе.
Своих братьев Оля нашла случайно, будучи очень любопытной девчонкой.
Мать с сыновьями встретилась через много-много лет, но понимания между ними не было. Для Славы и Ильи Ия была чужой. С этой болью она прожила остаток своей жизни. Поймут ли, простят сыновья, она не знала. У них, вероятно, была своя правда о матери.
- Кажется, всё, что я хотела написать, – произнесла Ольга. - Какое сегодня число? - Посмотрев на календарь, удивлённо произнесла, - двадцать четвёртое...
Неделя воспоминаний, короткие перерывы на заботу о дочери, почти бессонные ночи, а что дальше... Отложив ручку и закрыв тетрадь, Ольга подошла к окну.
Вот и первый снег выпал. Медленно кружа при лёгком ветерке, крупные хлопья ложились на ветви деревьев, на подоконники, на тротуар, ещё не полностью прихваченный слабым морозцем, но кое-где уже всё-таки блестели накатанные ледяные дорожки. Слышался детский смех... Радуясь приходу зимы, ребятня по-своему приветствовала холодную красавицу: первые снежки, круглые грязные комья для снежной бабы, короткий марафон по скользким дорожкам и радость в глазах. И снова солнце... Солнечный свет расплывался по всему пространству, придавая всему происходящему весёлое настроение.
Наблюдая из окна за резвившимися девчонками и мальчишками, Ольга увидела себя совсем ещё маленькой девочкой.
http://proza.ru/2026/01/16/1766#:~:text=,.