Начало произведения: http://proza.ru/2026/01/14/554
Главы 3-4: http://proza.ru/2026/01/14/1003
Глава 5.
Грета проснулась от внезапного шума и резко открыла глаза.
— Извини, за сумку твою зацепился, — Марк немного виновато посмотрел на нее.
Грета протерла глаза, которые никак не хотели четко фокусироваться.
— Пора? — спросила она и тут же поднялась на ноги.
Марк перебирал вещи в сумке.
— Да, раз проснулась, то сейчас выдвигаемся, — он прошел к высокой полке возле двери и взял с нее пару коричневых кожаных ботинок. — Вот. Не каждую ночь нам удастся проводить под крышей.
Грета недоверчиво окинула взглядом ботинки с невысоким голенищем.
— Кто-нибудь хоть бы размер спросил, — сказала она.
— Крису не нужно спрашивать. Он на глаз все определить может, — пояснил Марк.
Грета спорить не стала. Не было ни сил, ни желания. Ей очень хотелось хотя бы умыться. Она достала пустую бутылку, перевернула ее и, проводив одинокую каплю воды глазами, разочарованно вздохнула.
— Доброе утро! — послышался голос Криса со второго этажа. — Никто не уйдет без завтрака.
Грета подняла голову и спросила хозяина:
— А водой вы сможете поделиться?
— Ну естественно, что за вопросы. Вот, берите сколько нужно, — с этими словами Крис прошел в угол комнаты.
Он отодвинул тяжелую деревянную крышку с большой бочки, до краев наполненной водой. Грета набрала во все емкости, что у нее были, взяла ковшик, стоящий рядом, и вышла на улицу. По пути прихватила из сумки баночку с пастой для чистки зубов.
Солнце только начало всходить, жара еще не окутала сонный мир. Грета полила себе на руки из ковшика и с наслаждением умыла лицо и почистила зубы. И тут же задумалась: ни вечером, ни сейчас она не встретила ни одного человека в Коралле. Не считая Криса. То ли они вчера уже спали, то ли сейчас до сих пор еще не проснулись.
— Сколько людей здесь проживает? — поинтересовалась Грета у хозяина дома, когда вошла внутрь.
Крис разливал по кружкам темную дымящуюся жидкость, похожую на кофе. Скорее всего, это был цикорий. Потому что как ни пытались люди вырастить кофе, ничего не вышло. По крайней мере, в том месте, где Грета жила.
— Около ста человек, но сейчас еще все спят. Кто остался, — он пригласил Грету кивком головы к столу. — Остальные ушли на обменники*.
Грета подсела к столу, и внезапно у нее закружилась голова от запаха, резко ударившего в нос. Она шокированно схватила кружку, поднесла к губам и, прикрыв глаза от удовольствия, спросила:
— Это что, робуста?
Крис немного опешил от такой реакции, но затем понимающе кивнул:
— Да, — чуть улыбнулся он. — Где вы жили раньше? До Перелома.
Грета сделала еще глоток и нехотя ответила:
— В Уругвае. В Пайсанду. Я очень любила этот сорт. Он был таким редким. Если бы знала, запаслась бы.
Марк отхлебнул и поморщился:
— Ого, какой горький.
Грета ухмыльнулась:
— Не каждому он нравится. Но для того, кто действительно оценил по достоинству все оттенки и вкусовые качества сорта, робуста становится настоящим золотом. Где вы его взяли?
Крис подошел к шкафчику и достал оттуда небольшую баночку.
— Вот. Держите, — он протянул ее Грете.
Она напряглась и спросила:
— Чего вы хотите взамен?
— Ничего, это подарок, — ответил Крис.
Марк молча наблюдал за их диалогом. Грета непонимающе уставилась на хозяина дома:
— Вы просто так мне его отдадите? Почему?
— Так захотелось, — немного грустно улыбнулся Крис.
На самом деле, увидев реакцию Греты на кофе, Крис на мгновение заметил в этой уставшей странной женщине живые настоящие эмоции. Вдруг она когда-то проснется в своем доме и захочет побаловать себя с утра чашкой горячей робусты?
— Спасибо. Только вот…
Грета запнулась, подумав о том, что вряд ли сможет еще насладиться этим неповторимым вкусом. Ведь она идет не домой, а на поиски своего финала.
— Спасибо, — Грета действительно была благодарна этому парню.
Крис знал, куда она идет, но все равно не пожалел для нее такого бесценного подарка.
Грета допила остатки кофе и глубоко вдохнула. Марк так и не выпил свою порцию.
— Не смог. Весь рот судорогой свело, — ответил он на молчаливый вопрос. — Надо идти.
Кочевник встал и, взяв новые ботинки, поставил их на сумку Греты.
— Не забудь.
Вскоре Крис провожал гостей. Жара полностью вступила в права, недружелюбно принимая в свои объятия двух молчаливых путников.
— Что бы там ни было, берегите себя! — почти отчаянно крикнул Крис им вслед, пытаясь заглушить непрошеное чувство обиды и тревоги.
Марк и Грета лишь махнули ему на прощание.
Несколько часов они шли по обыкновению молча. Грета размышляла, что, возможно, это экономит силы и не сбивает дыхание. Представить непринужденную беседу, проваливаясь в горячий песок, было затруднительно.
Грета так же шла чуть позади кочевника и была все же благодарна, что он оказался не из болтливых и не доставал ее вопросами.
Второй день пути дался Грете сложнее. То ли она толком не отдохнула после первого, то ли от того, что первый привал кочевник объявил уже ближе к вечеру.
Грета обратила внимание, что по пути им не встретилось ни одного дерева. Кроме того, под которым они сейчас расположились. Чуть поодаль виднелись еще несколько полусухих деревцев.
«Количество привалов равно количеству деревьев. Отлично», — мысленно вздохнула Грета.
— Устала? — неожиданно поинтересовался Марк.
Грета удивилась, но язвить не стала, как и показывать усталость.
— Нет, — коротко бросила она.
Кочевник произнес:
— Пойми одно, мы с тобой сейчас как единый организм. Если тебе тяжело — говори. А я знаю, что тяжело, как бы ты не пыталась отрицать.
Грета помолчала, но затем ответила, вытирая платком пот с лица и шеи:
— Я сказала, все нормально. Не считая того, что я чешусь и воняю, как ездовая лошадь.
Марк усмехнулся:
— Издержки пути. Я тоже не фиалками пахну, если тебя это успокоит.
— Ну да. Если что, могу свалить на тебя, что это ты самый вонючий.
Только сейчас Грета заметила, что Марк раскладывает покрывала и подобие спального мешка. Она оглянулась по сторонам:
— Мы здесь на ночь?
— Да. До ближайшего поселения слишком далеко, сил идти несколько дней не хватит даже у меня. А более комфортного места для ночевки не предвидится.
Грета снова осмотрелась. Дерево, под которым они расположились, было двуствольным. Каждый ствол был огромным, один из которых чуть наклонен. Листва густая, ветви широкие. Со стороны, если присмотреться, все это образовывало своего рода полукоридор, словно две стенки. Отличное место для спокойного ночлега.
— Разведу костер. Я недалеко, схожу за ветками, — предупредил Марк.
Он ушел к другим деревьям, и через некоторое время послышался хруст ломающихся веток. Вернувшись, он достал из сумки пару небольших поленьев, сложил их и поджег. Закинул ветки собранного сухостоя, и через несколько минут костер разгорелся и настойчиво потрескивал, рассекая тишину.
Марк достал небольшой котелок, воткнул по бокам костра две палки, третью положил сверху и подвесил посудину с водой.
— Сейчас чай попьем. Мне Крис отсыпал. Поможет восстановить силы. Завтра будешь как новенькая, — сказал он.
— Надеюсь, зеленые слоники после него не будут прыгать? — хмыкнула Грета, растирая уставшие ноги.
— Нет, самый обычный чай со смесью вполне себе хороших трав, — успокоил ее кочевник.
Чуть позже, держа в руках чашечку со сладковатым напитком, Грета оценила его вкус. Чай действительно был очень необычным, но приятным. Грета ощутила, как ее тело расслабляется. Словно натянутая струна, которую внезапно ослабили. Сознание было ясным, но дневная усталость и горячий напиток сделали свое дело.
Грета вытянула ноги и поудобнее прижалась спиной к дереву. Кора снизу отвалилась, и теперь гладкая поверхность идеально выполняла роль спинки стула.
Кочевник неподвижно сидел возле костра, наблюдая за взмывающими в танце искрами. Ночь была слишком тихой, оглушающе. Ни один звук, кроме треска горящих дров, не нарушал пустынный покой.
Глаза Греты сами собой стали прикрываться. Уже сквозь сон она почувствовала, как Марк аккуратно накинул на нее плотное покрывало. Но словно через секунду солнце ярко освещало их временное пристанище, пробиваясь сквозь густую листву.
— Уже утро? — удивленно спросила Грета, почесывая глаз.
Марк складывал вещи. Костер был присыпан песком, но слабый дымок все еще струился витиеватыми узорами вверх.
— Да, нужно идти. Около трех дней нужно, чтобы дойти до моего поселка. Потерпишь — будет, где помыться.
Грета удивилась:
— Твоего поселка? У тебя есть дом?
— Ну, конечно, — ответил Уиндфри.
— Я всегда думала, что кочевники только кочуют и путешествуют.
— Ты ошибалась. У каждого из нас есть дом. А кочевники — это состояние и образ жизни, но не приговор, — с улыбкой пояснил Марк.
Грета начинала потихоньку привыкать к их спонтанному сотрудничеству. Всего несколько дней назад она даже не подозревала о существовании этого человека, а теперь она вместе с ним идет к общей цели.
«Все же интересно, от чего ты бежишь», — Грете внезапно захотелось узнать, какие раны скрывает его уверенная невозмутимость. А еще ее очень заинтересовала мысль об обещанных водных процедурах.
Следующие четыре дня прошли в пути в уже ставшим привычным молчании с короткими привалами. Дорога заняла больше времени, чем планировал Марк. Привалов пришлось делать больше. Кочевник видел, что Грете даже при всей ее силе тяжело справляться. Хоть она ни разу не пожаловалась и виду не подавала.
В итоге они действительно пришли в поселок со странным названием — Домаче. Очень давно основали его кочевники-сербы и имя поселку дали, означающее «домашний». Потом, в основном, все разбрелись, кто куда, но название так и прижилось.
Дом Марка был весьма уютным, хоть и состоял всего из одной комнаты, играющей роль и гостиной, и кухни, и спальни. В небольшом дворике находился просторный душ, из которого Грета никак не хотела выходить.
— Если бы можно было спать стоя, так бы и уснула здесь, — прошептала Грета, подставив лицо прохладным струям воды. — И жила бы здесь. Идеально: никого не видно, не слышно. Только вода…
Забыв про то, что вода не бесконечная, Грета так увлеклась, что очнулась только когда на нее упала последняя капля.
— Вот черт… — выругалась она. — Ничего, найдет себе, — имела в виду кочевника. — Все лучшее нужно отдавать гостям. А этот умник слишком продуманный, чтобы не затариться таким добром.
Марк, к слову, совсем не обиделся. У него и впрямь оказалось достаточно запасов воды, судя по бочкам во дворе. И сейчас Грета сидела в чистой одежде, в чистом кресле, держа в руке бокал ксира, и смотрела, как Марк развешивает на веревках свои постиранные вещи.
Все это было тихо, размеренно и правильно, но душа Греты требовала движения. Она не в турпоход отправилась, и эти остановки и неторопливость Марка понемногу начинали раздражать. Поэтому, отставив бокал с бордовым напитком, Грета вышла во двор и задала своему спутнику вопрос в лоб:
— А мы долго тут будем простаивать?
— Завтра пойдем. С новыми силами, — не отрываясь от своего занятия, произнес Уиндфри. — Ты столько шла, неужели не хочешь нормально отдохнуть?
И тут Грета не выдержала. Терпение подошло к концу, и вся ее вынужденная сдержанность полетела к чертям. Она закрыла глаза и буквально прошипела:
— Да сдались мне эти силы! Я все равно не сдохну в пути! Так зачем ты тянешь? Куда ты меня ведешь? — с каждым словом тон ее голоса повышался. — Ты вообще знаешь, куда идти, или просто таскаешь меня за собой по пустыне, как дворовую собаку?
Марк бросил на нее нервный взгляд, верхняя губа его дернулась, и Грета на мгновение опешила от резкой перемены своего невозмутимого попутчика. Он подхватил ее под руку и быстрым шагом провел в дом, посадил в кресло и навис над ней:
— А ты думаешь, мне так радостно тебя за собой таскать? Так приятно твое общество? — он тяжело дышал, и Грета, вжавшись в спинку кресла, успела пожалеть, что вообще затеяла этот разговор. — Я бы уже давным-давно был на половине пути к Кубишу, но нянчусь с тобой!
— Так я не прошу тебя нянчиться. Я тебе сто раз говорила, чтобы не жалел меня! — не отступала Грета.
Марк отошел и, не оборачиваясь, сказал:
— Да не в этом дело! Я понимаю и знаю, что ты не хочешь жить! А теперь мой долг — довести тебя до твоей же смерти! Понимаешь? Мой долг!
Глава 6.
— Твой долг?! Ты сам предложил, а теперь это, оказывается, твой долг? — Грета вскочила с кресла и подошла вплотную к кочевнику. — Не переживай, по дороге точно не умру. Хотя я уже сомневаюсь, что и в Кубише твоем тоже получится это сделать.
Марк отошел к шкафчику и достал оттуда бутылку с жидкостью золотистого цвета.
— Это что, виски? — удивилась Грета. — Я в шоке. У Криса кофе, который я нигде сто лет не видела, у тебя практически элитный алкоголь.
— Тебе налить? — уже спокойно предложил Марк.
— Нет уж, спасибо. Я, пожалуй, ограничусь ксиром, — она вернулась, плюхнулась в кресло и отхлебнула настойку. — А то драться еще начну. А потом танцевать. Или плакать. Или все и сразу.
Марк слегка приподнял бровь.
— И почему я не удивлен?
Получив в ответ лишь язвительный прищур, он спросил:
— Успокоилась?
— А сам?
Марк отхлебнул прямо из бутылки:
— Вроде того. А теперь, с твоего позволения, нам нужно поговорить.
— Аллилуйя! — всплеснула Грета руками. — Неужели.
Марк закатил глаза:
— Да. Потому что ты должна знать, на что идешь. А я должен знать, что ты знаешь, а что — нет. Такая вот путаница.
Грета нахмурилась.
— Ты о чем?
— Скажи мне, что ты знаешь о мире? — присев на край комода, спросил Марк.
Грета не сразу поняла сути вопроса.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Что, как ты думаешь, находится за пределами твоего поселка? Моего? — уточнил свой вопрос кочевник.
— Пфф. Пески, пустыня. Психованные депрессивные выжившие, — развела руками Грета.
Марк покачал головой:
— Хорошая картина мира. Как я и думал, она у тебя недостоверная и неполная.
— Ну… Я вообще всегда отмахивалась от рассказов кочевников, мне было плевать на их «новости». Мой мир кончился в тот день, и я не хотела знать ни о каком другом, — она усмехнулась. — Поведай, раз такой просвещенный.
И Марк поведал. Что, оказывается, есть не только поселки, но и большие, по нынешним меркам и в сравнении с поселениями, города. В поселениях, таких, как Рассвет или Домаче, живут люди, не стремящиеся ничего изменить, потому и не уходящие далеко за пределы их собственного мира. Их все устраивает, они привыкли. Или не устраивает, как в случае с Гретой, но они и не собираются ничего менять, потому что это бессмысленно.
Таких как Грета в новом мире называют «апатики»: они плывут по течению, но не потому что их все устраивает, а как раз наоборот. Также есть поселки так называемых «гедонистов», живущих в поисках наслаждения и острых ощущений. Они устраивают опасные игры, зная, что выживут в любом случае, но порцию адреналина несомненно получат.
«Строители» — самые целеустремленные люди. Они всерьез надеются и пытаются восстановить порядки и подобие старого мира. Там сосредоточена самая важная часть населения в профессиональном плане: инженеры, учителя, врачи, механики. И у них это весьма неплохо получается.
— То есть ты хочешь сказать, что пока мы тут сидим и жарим себя и свои мозги в песке, люди там просто… живут? — удивилась Грета.
— Пытаются, да. Ты же знаешь, что людей осталось слишком мало. Всю историю человечество развивалось, изобретало, делало открытия. Медленно, но верно прогрессировало. А что произошло после Коллапса? Он ведь не выбирал, кого оставить. Из тех, что выжили, лишь малая доля действительно умных людей. Плюс большая часть апатиков с гедонистами.
— Я не понимаю… — Грета медленно поднялась и подошла к окну. — А почему не все это знают?
— Почему? Многие знают. Сейчас нет СМИ, но старое доброе сарафанное радио никто не отменял. Но у всех к этому разное отношение, — Марк закурил самокрутку. — Психика у людей претерпела изменения и усугубила состояние, ты это и так сама знаешь и чувствуешь. И не всем под силу с ним справляться.
Грета молчала и пыталась уложить все в голове.
— Получается, все это время мы, как ты говоришь, апатики, просто плывем по течению и страдаем. Ну, в основном, — она с сомнением и недоверием повернулась к мужчине.
Марк кивнул, и Грета тут же тихо подошла к нему, взяла из его рук бутылку виски и сделала несколько шумных глотков. Сморщившись, продолжила рассуждать:
— И какие вообще успехи? Ну, как там обстоят дела с прогрессом?
— Кое-какие блага имеются, — ответил Марк. — Например, железная дорога и поезда. Не такие, конечно, как были в двадцать первом веке. Но вполне себе отличное средство передвижения. Кстати, до Канады мы именно на поезде и будем добираться.
Грета не особо обрадовалась такой новости.
— На поезде? Ты шутишь? — она нервно усмехнулась. — Даже мой старый страх никуда не делся. Ничего не меняется.
В прошлом она катастрофически боялась передвижения в самолетах и поездах. И почему-то сейчас фобия неуместно напомнила о себе.
— А ты думала, что мы почти четыре тысячи миль будем идти пешком? Даже я столько не выдержу, — чуть улыбнулся Марк.
Грету переполняли чувства. Злость на саму себя и ее нежелание видеть дальше собственного носа. На других бессмертных, которые находят силы, чтобы жить. А она зарылась в своем горе и даже не попыталась узнать, что произошло и происходит в мире, на другом конце Единого материка. Но самое главное, она была в ярости от того, что захотела узнать, как устроен мир сейчас. А это никак не вписывалось в ее планы.
Грета очнулась от резкой боли. Все это время она нервно кусала свой палец и в один момент, видимо, слишком увлеклась.
— Ай… Черт, — прошипела она.
Марк молча наблюдал за ней, не вмешиваясь в ее внутренний монолог.
Грета развернулась к нему:
— Ты ведь все это знал. И знал, что я совсем не в курсе, и молчал. Хоть бы намекнул.
— Откуда? Мы с тобой не вели светских бесед, да и по душам не говорили, — справедливо заметил Марк.
— Но ты мог бы спросить! — не унималась Грета.
— Я и спросил, когда пришло время. Пустыня и дорога по пустыне — не место для долгих разговоров, — развел Марк руками. — Там силы нужны, неужели ты все еще не поняла? — он вздохнул и произнес. — Если ты передумала, я помогу тебе вернуться домой.
Грета тут же вспыхнула:
— Я ни за что не передумаю! Даже не смей меня пытаться переубедить, только не ты!
— Я и не собирался. Всего лишь уточнил…
— Вот и молодец!
Она дернулась к окну, следом к двери. Незнакомая обстановка давила на нее, и Грета от безысходности выскочила на улицу.
Она не знала, что ей делать. Внутренние метания и желание скорее попасть в Кубиш, образ дочери, что в последние дни особенно четко всплывал перед глазами, внезапно свалившаяся новая информация о реальной обстановке в мире… Все это вылилось в тихий поток неконтролируемых слез. Грета даже сначала не поняла, что плачет. Слезы текли сами собой.
— Только этого не хватало, — разозлилась она на себя. — Сейчас этот умник увидит и точно меня назад отправит. Или еще интереснее, вообще возьмет и один уйдет.
Грета осознавала сейчас свою зависимость от кочевника. И то, что сама она вернуться не сможет, и добраться до пещеры тоже.
— Бесит, бесит… — сквозь зубы прошипела она, сидя на небольшом крыльце. — Как же меня это все бесит!
— Грета, — тихо послышалось позади, и она замерла, не желая показывать красное от слез лицо.
«Хорошо хоть уже стемнело, может, не заметит», — подумала Грета и непроизвольно шмыгнула носом, за что сама себя в следующую секунду практически прокляла.
Странность еще была в том, что за все время общения с кочевником в эти дни, он впервые назвал ее по имени.
Марк подсел рядом и произнес:
— Нам с тобой еще много времени придется взаимодействовать. И прошу, чтобы ты поняла меня правильно: я не любопытствую. Грета, я должен знать, от чего ты бежишь.
— Еще скажи, выговорись, и тебе станет легче? — колкость вырвалась по привычке, хотя Грета совсем не собиралась язвить.
— Нет, нисколько не станет. Но я должен знать, — кочевник повернулся к ней и посмотрел в глаза. — Я хочу знать.
Грета задумчиво и нахмурившись смотрела на него.
— Я не хочу жить без своей семьи. Без мужа и дочери, — к своему удивлению, ответила она, не отрывая от Марка взгляда.
Словно, если она перестанет смотреть на него, то и не сможет больше сказать ни слова о своей боли. Уже привычное тяжелое чувство снова сдавило грудь, но Грета не останавливалась:
— Почему я живу, а они нет? Это хуже ада, хуже любого проклятия. И самое страшное, меня даже не было рядом. Мы не попрощались. А с Андреасом мы разругались вдребезги. Хотя за все пятнадцать лет ни разу не ссорились.
Марк слушал не перебивая. А внутри Греты словно прорвалась плотина из эмоций, так долго сдерживаемых ею.
— В тот день, перед самым отъездом, я ему позвонила и пообещала, что брошу танцы. Только возьму первое место. И сразу же брошу, — Грета отвернулась и стала чертить пальцем на песке непонятные фигуры. — Он, как обычно, не поверил. Сказал, что они мне дороже семьи. И ко всему прочему закатил сцену ревности к моему партнеру, с которым мы уже даже не общались. Тоже, кстати, из-за того, что Андреас не одобрял. Я из-за этого и ушла в одиночную программу.
Кажется, Грета говорила сама с собой. В голове она тысячи раз прокручивала эти мысли, но вслух никогда не произносила.
— А я ведь действительно собиралась бросить. Я хотела вырвать эту победу, чтобы показать, доказать, что я достойна. Что я могу и победить, и сдержать свое слово. Что я могу и чего-то стою. Слабый не победит и не откажется от дела всей жизни ради любимых людей. А я не слабая. И я хотела это доказать, — слезы снова потекли по щекам, но Грета уже не прятала их. — А вышло… Я не успела сделать ровным счетом ничего. Андреас ушел с мыслью, что я предала нашу любовь и семью. А Элла… — Грета закрыла лицо руками. — Я стараюсь не думать о ней, потому что я должна была быть рядом. Что я за мать такая? Как и зачем жить, если я не была рядом тогда?
Марк нервно сглотнул, и покачав головой, ответил:
— Быть рядом в тот момент было совсем не легче, поверь.
Грета внимательно посмотрела на Марка. Он говорил уверенно. Знал, о чем говорил.
— Тебя мне не понять, у меня не было своих детей, — тихо сказал кочевник, — И семьи. Что скрывать, я вел довольно свободный образ жизни, но очень любил детей. Я в прошлом спортсмен, детский тренер по кикбоксингу, — он слегка и тепло улыбнулся своим воспоминаниям. — У меня было восемнадцать человек в группе. Восемнадцать моих сыновей. Классные мальчишки с горящими глазами… — Марк резко нахмурился. — Во время катастрофы у нас с ними как раз была тренировка.
Он замолчал и поморщился, словно каждое слово давалось ему с болью. Стоящая рядом бутылка недопитого виски вмиг оказалась в его руках, и он сделал большой глоток.
— Они моментально погибли все до единого на моих глазах. Просто упали замертво. А я смотрел и ничего не мог сделать. Ничего не мог понять. Я метался от одного к другому, кричал, звал на помощь… Все мои знания, навыки, умения… Все это оказалось такой пылью по сравнению с тем, что кто-то просто так взял и распорядился жизнями.
— Dios m;o … — только и могла произнести Грета.
— Двое суток подряд я хоронил их. Копал, копал… Не до конца осознавая, что все это происходит на самом деле. Мы ведь все тогда ничего не могли понять, — Марк замолчал, а потом тихо и хрипло произнес. — Они снятся мне каждую ночь. Каждую чертову ночь. Восемнадцать пар глаз. И один вопрос: «Тренер, а почему ты все еще жив?»
Впервые за долгое время Грета увидела и почувствовала не только свою боль. Кочевник предстал перед ней не сухим проводником, а глубоко раненым живым человеком со своей тяжелой ношей. Она знала, что у него есть своя беда, направляющая его к финалу. Но такое она и представить не могла.
— Я не из тех, кто умеет поддерживать. Но… Просто поверь, что я понимаю тебя. Это ужасно, — Грета не могла подобрать слов. — Такое ничем не вылечить.
— Поддержка не нужна ни тебе, ни мне. Мы оба знаем, что такая жизнь, если ее вообще можно назвать жизнью, невыносима. И, наверное, я слабак, что не могу справиться. Но я и не скрываю этого. И хочу все закончить, — он встал и произнес. — Поэтому я не собирался и не собираюсь тебя отговаривать. Я уважаю твое решение, потому что понимаю тебя.
Марк ушел не оборачиваясь. Грета просидела в одиночестве еще немного времени. Усталость, стресс и пусть немного, но выпитый алкоголь, сделали свое дело.
Когда Грета вошла в дом, Марк стоял у окна, опершись обеими руками о каменный выступ вроде подоконника. Она была в растерянности. Впервые за всю свою долгую жизнь Грета не знала, как правильно себя повести. И удивилась, что она вообще об этом задумывается: о том, чтобы не задеть чувства другого человека. Но после таких взаимных откровений она не могла в привычной, свойственной ей манере, разговаривать с кочевником. Поэтому Грета решила, что утро вечера мудренее, и со всеми этими новостями ей просто нужно переспать. Опередив ее вопрос по поводу того, где это можно сделать, Марк тихо проговорил:
— Ложись на диване, — указал он в угол комнаты. — Я пока спать не хочу. Если что, в кресле посплю.
Грета ничего не стала говорить. Она молча прошла и легла, отвернувшись к стене, на которой прыгали огненные всполохи от камина у стены напротив.
Главы 7-8: http://proza.ru/2026/01/18/1420