На карабине по стене амбара
<<< Часть 15: Шепот в тени и упавший шелк http://proza.ru/2026/01/29/1800
Переживая за Вадима, мы совсем упустили рассказать о том, что было дальше, когда в амбар заглянул сторож.
...Находясь внутри горы сена, они с ужасом услышали громкий, протяжный скрип тяжелых, несмазанных петель. Где-то внизу открылась огромная воротина.
Аня мгновенно напряглась. Антон сжал её руку.
— ...Эй, есть тут кто? — раздался грубый мужской голос, усиленный эхом пустого пространства. — Дверь нараспашку, а никого нет...
Тяжелые шаги. Сапоги по дощатому настилу. Топ. Топ. Топ. И цокот когтей. Собака.
— Ищи, Полкан!
Герои замерли, перестав дышать. Ситуация мгновенно изменилась. Из романтической мелодрамы они провалились в шпионский триллер. Собака внизу залилась лаем, но не злым, а скорее заинтересованным. Она учуяла чужаков, но запах сена сбивал её с толку.
Антон притянул Аню к себе еще крепче и одними губами прошептал ей прямо в ухо: — Тихо. Мы — часть стога. Мы — сено.
Аня едва сдержала нервный смешок, уткнувшись ему в ключицу.
Шаги приближались. Сторож шел вдоль сенной горы. Он остановился где-то совсем рядом с местом их падения. Шурх-шурх. Звук вил, вонзаемых в сено. Он проверял плотность или просто поправлял разворошенный край.
— Да нет тут никого, пусто, — проворчал голос совсем рядом. — Ветром, что ли, открыло?
Звук шагов начал удаляться. Собака еще раз тявкнула, чихнула от пыли и зацокала когтями к выходу. Скрип петель. Грохот закрываемой двери. И звук накидываемого засова снаружи.
Щелк.
В амбаре воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Антон и Аня выждали минуту, прежде чем зашевелиться. — Он нас закрыл... — прошептала Аня. В ее голосе не было страха, только озорство.
— Ага, — Антон начал активно разгребать сено над головой, пробивая путь к свету.
— Похоже, выход через дверь отменяется.
Они вынырнули на поверхность стога, жадно глотая свежий воздух. Стряхивая с себя килограммы трухи, они переглянулись.
— Ну что, инженер, — Аня кивнула на узкое вентиляционное слуховое окно под самым потолком, на противоположной стене. — Кажется, нам придется искать другой путь наружу.
Антон посмотрел на окно, потом на лестницу, потом на Аню, у которой в волосах запутался целый гербарий.
— Через крышу? — он ухмыльнулся. — Любимый маршрут.
— Тогда вперед, — она поползла по сену к лестнице. — Только чур, на этот раз без прыжков вниз. Лезем вверх!
Они добрались до слухового окна по той самой балке. Антон выбил щеколду, и створка со скрипом распахнулась в сумерки. В лицо ударил прохладный, влажный воздух, пахнущий уже не сеном, а вечерней рекой и тиной.
Внизу, метрах в шести, чернела влажная трава заднего двора. Прыгать отсюда на твердую землю было бы безумием.
— Высоковато, — оценила Аня, свесив ноги в проем.
Антон уже рылся в своем рюкзаке. — Для прыжка — да. Для дюльфера — в самый раз.
Он выудил бухту яркой оранжевой веревки, пару петель и то самое устройство — "Гри-гри". В лунном свете его металлический бок хищно блеснул.
— Держи, — он кинул Ане широкую стропу. — Вяжи «беседку». Помнишь как?
Пока Аня сооружала из стропы импровизированную обвязку вокруг талии и бедер, Антон занялся точкой крепления. Он обернул основную веревку вокруг мощной стропильной ноги крыши, продев конец в карабин, чтобы веревка не перетерлась о дерево.
— Так, план такой, — Антон щелкнул карабином, пристегивая «Гри-гри» к своей обвязке. — Я тебя спускаю. Устройство самоблокирующееся. Даже если я чихну, усну или меня укусит оса — ты зависнешь, а не упадешь.
Он продел веревку в устройство. Характерный щелчок кулачка — звук, который для альпиниста слаще музыки.
— Готова? — Всегда.
Аня вылезла в окно, развернувшись спиной к бездне. Она полностью доверилась Антону. — Откинься назад, — скомандовал он. — Ноги широко, упрись в стену. Корпус перпендикулярно стене.
Аня повисла на веревке. Стропа врезалась в бедра, но чувство надежной натяжки успокаивало. Она видела лицо Антона в проеме окна. Он держал рычаг «Гри-гри», плавно потравливая веревку.
Механизм работал безупречно. Вжжжж... — веревка мягко скользила сквозь устройство. Щелк — Антон чуть отпускал рычаг, и Аня замирала в воздухе, покачиваясь.
— Комфортно? — спросил он сверху. — Как в лифте, только с ветерком! — шепнула она, перебирая ногами по старым доскам стены.
Через минуту натяжение ослабло.
— Земля! — крикнула Аня. — Веревка свободна!
Теперь настала очередь Антона. Он быстро перестегнул систему для спуска по сдвоенной веревке. Он использовал карабинный тормоз (с узлом), так как «Гри-гри» не работает на двойной веревке.
Пара изящных прыжков по стене, свист веревки в карабине, и он мягко приземлился рядом с Аней в высокую мокрую траву.
Потянул за один конец веревки. Та послушно поползла вверх, обогнула балку и со змеиным шелестом упала к их ногам.
— Чистая работа, — усмехнулся Антон, быстро сматывая бухту. — Ни следов, ни свидетелей.
— Кроме Полкана, — Аня кивнула в сторону будки, откуда доносилось сонное ворчание пса, который так и не понял, откуда пришли эти двое.
Они переглянулись. Глаза горели. В волосах сено, на одежде пыль, в крови — коктейль из адреналина и романтики. Антон закинул рюкзак на плечо и взял Аню за руку.
— Бежим? — Бежим!
И они растворились в вечернем тумане деревни, оставляя позади огромный амбар, который теперь навсегда останется их местом в памяти.
В тихой гавани
В тот вечер они добрались до города уже в сумерках. Уставшие, пыльные, с гудящими от напряжения мышцами, но с горящими глазами.
— Ко мне? — просто спросил Антон. — У меня есть горячий душ, нормальная еда и... нет никаких собак.
— К тебе, — кивнула Аня. Сил сопротивляться желанию оказаться в тепле не было, да и не хотелось.
Квартира Антона оказалась под стать хозяину: просторная, с минимумом мебели, но уютная. В углу стоял тот самый рюкзак с отмычками, на стенах висели связки «френдов» и закладок для скалолазания, похожие на диковинные украшения.
Когда Аня вышла из душа, закутанная в его огромную футболку, которая была ей как платье, Антон уже накрыл на стол. Никаких свечей и пафоса — просто жареная картошка, овощи и чай. Самая вкусная еда в мире после их загородного приключения.
Они ели молча, наслаждаясь тишиной и чувством «заземления».
Потом они перебрались на широкий диван. Аня поджала под себя ноги. Её тело приятно ломило от усталости. Антон сел рядом. Он не пытался сразу обнять или поцеловать. Он взял её стопу, положил себе на колено и начал медленно разминать уставшие мышцы. Его большие, сильные руки, которые час назад держали её жизнь на весу, теперь касались кожи с невероятной нежностью.
— Устала? — тихо спросил он.
— Приятно устала, — Аня откинула голову на спинку дивана, прикрыв глаза. — Знаешь, там, когда мы спускались из окна амбара... было страшно. Когда я шагнула спиной в пустоту. Темнота, ноги скользят по старым доскам...
— Я держал тебя, — спокойно напомнил Антон, продолжая массаж. — Веревка и «Гри-гри» держали намертво. Я спускал тебя плавно, как на лифте. Ты была в полной безопасности.
— Я знаю, — Аня открыла глаза и посмотрела на него. — Я не высоты боялась. Я боялась, что этот момент закончится. Что мы спустимся на траву, и магия исчезнет.
Антон перестал массировать её ногу. Он медленно поднял взгляд. В полумраке комнаты его глаза казались очень темными и серьезными.
— Аня, — он подался вперед, сокращая дистанцию. — Магия не в сене и не на балке. Магия вот здесь. Он взял её руку и приложил к своей груди, туда, где гулко и ровно билось сердце.
— Ты доверила мне свою жизнь на стене. Это круто. Но пустить кого-то в свой дом, в свою тишину... это иногда сложнее, чем висеть на веревке.
Аня почувствовала, как тепло от его ладони перетекает к ней. — Я доверяю тебе, Антон. Везде.
Он медленно потянулся к ней. Это не было похоже на «взрыв», как в бассейне с шариками. Это было похоже на мягкое приземление после долгого полета. Он осторожно коснулся её губ своими. Поцелуй был осторожным, дегустирующим, пахнущим чаем и летом.
Аня подалась навстречу, обнимая его за широкие плечи. В этот момент она поняла, что все эти крыши, вышки и трубы были лишь прелюдией. Они учились балансировать на грани, чтобы научиться вот этому — быть близко и без страховки.
За окном шумел ночной город, где-то далеко мерцали огни на той самой трубе, но их маленький базовый лагерь был закрыт от всех ветров.
Высота, которую нельзя взять штурмом
Поцелуи становились всё глубже, настойчивее. Тишина квартиры наполнилась звуками тяжелого дыхания и шелестом одежды. Для Антона всё шло по единственно верному, природному сценарию. Они взрослые люди, они прошли вместе огонь и воду, они доверяют друг другу жизни. Этот шаг казался ему таким же логичным, как щелчок карабина, замыкающего страховочную цепь.
Его рука, до этого нежно гладившая её плечо, скользнула ниже, под край футболки, очерчивая линию талии. Движение было уверенным, хозяйским, но не грубым. Он потянул её на себя, собираясь перевести их горизонтальное положение в нечто большее.
И тут страховка сработала. Но не так, как он ожидал.
Аня вдруг напряглась. Её тело, только что податливое и мягкое, превратилось в камень. Она резко перехватила его руку, останавливая её движение, и отстранилась, разрывая поцелуй.
— Антон, нет. Подожди.
Антон замер. В его глазах, затуманенных желанием, читалось искреннее непонимание. — Что случилось? Я сделал больно?
Он попытался снова притянуть её к себе, думая, что это просто минутная заминка, смущение. — Всё хорошо, Ань, иди ко мне...
Но Аня уперлась ладонями ему в грудь, создавая непреодолимую дистанцию. Она села на диване, поджимая под себя ноги и натягивая футболку ниже, словно броню. Её дыхание сбилось, но взгляд был прямым и, как показалось Антону, испуганным, но твердым.
— Не всё хорошо, — тихо, но четко сказала она. — Дальше мы не пойдем.
— В смысле «не пойдем»? — Антон сел напротив, пытаясь успокоить сердцебиение. — Аня, мы же... у нас всё серьезно. Я думал, мы на одной волне.
— Мы на одной волне, Антон. Но у этой волны есть берег, — она глубоко вздохнула, собираясь с духом.
Она знала, что сейчас наступает тот самый момент истины. Или он уйдет, или...
— Для меня это не просто «следующий шаг». Для меня это... только для семьи.
Антон моргнул, переваривая услышанное.
— Для семьи? Аня, мы в двадцать первом веке.
— А заповеди никто не отменял ни в двадцать первом, ни в двадцать втором, — отрезала она. Голос её дрогнул, но тут же окреп. — Называй меня старомодной, называй глупой, как хочешь. Но я не могу. И не хочу «просто так». Моё тело принадлежит не мне, а моему будущему мужу. И пока ты не он — этот рубеж закрыт.
Повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только тиканье часов и шум машин за окном. Аня сидела ни жива ни мертва. В голове крутилась мамина фраза: «Если любит — поймет. Если нет — пусть уходит сейчас». Но сердце предательски ныло от страха, что вот сейчас этот большой, сильный, классный парень усмехнется, скажет «Ну и сиди сама в своей башне» и укажет на дверь.
Антон провел ладонью по лицу, стирая остатки возбуждения. Он встал и прошелся по комнате. Подошел к окну. Постоял там спиной к ней минуту, которая показалась Ане вечностью. В нём боролись два чувства. Мужская досада от резкого «стоп» (физиологию не обманешь) и... уважение. Он вспомнил, как она стояла на крыше. Как доверяла ему. Как говорила про парашют.
Он обернулся. Лицо его было серьезным, но злости в нём не было. — То есть, — медленно проговорил он, — граница жесткая? Обниматься, целоваться — да, остальное — табу?
— Да, — выдохнула Аня. — До загса — табу.
Антон посмотрел на неё — маленькую, взъерошенную, в его огромной футболке, но с таким стальным стержнем внутри, которому можно было бы позавидовать. Другой бы на его месте начал спорить, уговаривать или обиделся.
Но Антон был альпинистом. Он знал: если на маршруте стоит знак «камнепад» или «тупик», лезть напролом — значит погибнуть. А еще он понял, что эта девушка не набивает цену. Она защищает то, что для неё свято.
Он вернулся к дивану и сел рядом. Не пытаясь обнять, просто рядом.
— Знаешь, — усмехнулся он, глядя ей в глаза. — Ты сейчас поставила мне условия покруче, чем тот подъем на трубу. Там всё зависело от страховки, а тут — от выдержки.
Аня робко подняла на него глаза: — Ты... не считаешь меня дурой?
— Я считаю тебя невероятно сложной, — честно признался Антон. — И, наверное, единственной, кто смог меня так резко остановить и не получить в ответ скандал.
Он взял её руку и поцеловал ладонь — просто, целомудренно.
— Я тебя услышал, Аня. Правила приняты. Я не буду настаивать. Если для тебя это важно — значит, это важно и для меня. Потому что... — он запнулся, подбирая слова, — потому что ты мне дорога не только для этого.
У Ани вырвался вздох облегчения, похожий на всхлип. Она подалась вперед и уткнулась лбом ему в плечо.
— Спасибо, — прошептала она.
Антон обнял её, гладя по волосам. Теперь его объятия были другими — охраняющими, братскими, но с обещанием чего-то большего в будущем.
— Но учти, — шепнул он ей на ухо с легкой смешинкой в голосе. — Испытание на прочность будет серьезным. Придется нам с тобой тратить энергию на скалодроме, иначе я взорвусь, как тот розовый шар с водой.
Аня рассмеялась сквозь подступающие слезы счастья. Тест был пройден. Он не ушел. Он понял. А значит, где-то впереди, в тумане будущего, уже начали проступать очертания чего-то настоящего, семейного и очень счастливого.
Часть 17: Игры с гравитацией. Инженерно-фантастический рассказ http://proza.ru/2026/01/30/660 >>>