Сектор 32, Американская Конфедерация Государств, октябрь 2225 года
Где-то сверху жужжали флайбайки, за спиной был слышен топот ног и крики: ” Держи поганца!». Глаза застилал едкий пот, оттого в них расплывались и узкие улочки с одинаковыми серыми домами по обочинам, и яркий свет фонарей, мешавший ему спрятаться. Кровь гулко стучала в голове, второе, третье и последующие дыхания давно кончились, а вперед гнали только злость да упрямство. Упадешь — и уже не встанешь. Тогда все будет зря. Другого такого шанса ему уж точно не предоставят. Благодетели!
В боку закололо, грудь сжало болью, во рту пересохло так, что слюна казалась горячим и колючим песком. Сейчас, кажется, закончатся и злость с упрямством, тогда-точно все! Внезапно налетел сильный ветер, фонари замигали и погасли. После этого темный октябрьский вечер в рабочем районе и вовсе превратился в непроглядную ночь. Висевшая на небе туча затянула собой все небо и разразилась холодным проливным дождем. Жужжание флайбайков прекратилось, голоса и топот начали отдаляться, но и бежать стало невмоготу. Ушат воды с небес, вязкая грязь под ногами и полное отсутствие сил сделали свое дело. Мальчишка свернул за ближайший мусорный бак, рассчитывая забиться в какую-нибудь щель. Там оказался просторный тупик, образованный двумя соседними домами, ютившимися настолько близко друг к другу, что их крыши соприкасались.
Чавкать под ногами перестало, а дождь остался где-то снаружи. Здесь было темно и сухо, зато воняло от переполненного бака так, что слезились глаза. Но кого волнуют такие мелочи после долгого бега по кривым вечерним улочкам? Он оперся было на стену, собираясь сползти вниз, но стена внезапно задвигалась и поймала мальца за шкирку. От страха и неожиданности тот попытался вскрикнуть, но пересохшей глотки хватило только на сип и надсадный кашель. Щелкнула зажигалка, и в тусклом свете желтого огонька возникли двое. Рыжий высокий тип в очках и тощий мелкий парнишка с темными вихрами. Они молча смотрели друг на друга. Тип с изумлением разглядывал рваную серую пижаму и босые грязные ноги, а паренек с ужасом уставился на черную змейку, выжженную по контуру лица. Это клеймо ставили особо опасным преступникам, приговоренным без права помилования.
— Ты, малец, как здесь очутился? — спросил рыжий, нахмурившись.
Голос у него был приятный, грудной и чуть хрипловатый. От незнакомца пахло табаком и опасностью, но он, похоже, вовсе не собирался убивать мальчишку. И тем не менее, тот побледнел и мелко затрясся.
Когда-то, целую вечность назад, когда он учился в хорошей школе с умными и знающими учителями, им рассказывали, что преступников теперь едва ли держат за стенами тюрем. Вполне достаточно электронного чипа, вживленного в руку и клейма в виде змейки по контуру лица. При попытке проявить агрессию чип срабатывал как электрошокер, а клеймо предупреждало всех окружающих, что перед ними- отщепенец, и его следует игнорировать. Раз уж он преступил законы, то поставил себя вне общества, соответственно общество не должно его замечать и о нем заботиться. Все справедливо. Подобные клейма различались по цветам в зависимости от тяжести преступления. Если это было что-то мелкое и незначительное, то по окончании срока наказания, его сводили, чип убирали, и перед людьми снова оказывался полноценный гражданин. Если же человеком было совершено тяжкое преступление, то клеймо и чип оставались с ним на очень долгий срок. Едва ли не пожизненно. Самыми безобидными были клейма зеленого, синего и оранжевого цвета. А вот красные, коричневые и, упаси Боже, черные змейки говорили окружающим, что с их обладателем не стоит лишний раз даже взглядом встречаться.
— Ну же, пацан, я не ем людей и не пью кровь, я просто хочу знать, что ты здесь забыл!
Незнакомец, похоже, стал терять терпение.
— Ничего…
Мальчишка счел за благо ответить, потому, что глупо игнорировать преступника, если он все еще держит тебя за шкирку. Еще глупее его злить лишний раз. Но зубы стучали так сильно, а горло саднило так невыносимо, что вместо ответа снова получился нечленраздельный сип.
— Тогда что ты тут делаешь в такой час и в таком виде?
Рыжий, кажется, понял, что парень не в себе и тихонько его потряс.
— Я сбежал! — пискнул тот.
— Из дома?
— Из Распределительного Центра Социальных Сирот.
- Из РЦСС?! — присвистнул рыжий, поглядев на мальца с интересом, даже с некоторым уважением, — И как ты там оказался?
— Волонтеры из «Счастливого детства» привели.
Парень, кажется, перестал боятся, а при упоминании волонтеров даже сердито насупился. Рыжий осторожно опустил его на землю и погасил свет. Мальчишка свалился к его ногам, как куль с мукой, и, судя по возне внизу, попытался отползти.
— Я знаю, что ты думаешь, глядя на мое клеймо, но уж поверь, людей не убивал и не насиловал, — иронично заметили из темноты где-то сверху.
— Правда? Это здорово! — просипел пацан, едва соображая, что говорит.
— Мне тоже так кажется, — усмехнулся рыжий.
Повисло молчание, прерываемое лишь возней мальчишки. Рыжий взъерошил волосы, соображая, откуда взялся этот чокнутый. Если правда дернул из РЦСС, то он — отчаянный смельчак и чертов везунчик. А если его подослали федералы? При необходимости они не гнушались бы ничем, чтобы найти особо опасного государственного преступника, вот только этот самый преступник уже лет пять как был официально мертв, будучи застрелен за неподчинение властям.
— И куда ты теперь, если не секрет? — осторожно поинтересовался, наконец, рыжий.
— Не знаю, — прохрипел парень.
— Пить хочешь?
В голове у рыжего мгновенно созрел план. Кем бы ни был этот мальчишка, его нельзя оставлять здесь. Только не рядом с выходом из подземного города. Где-то у его ног послышалось нерешительное сопение. «Осторожный малый!», — пронеслась у рыжего одобрительная мысль.
— Да, — ответил тот наконец.
— Погоди, у меня с собой термос с горячим чаем!
Рыжий снова чиркнул зажигалкой и достал из сумки термобутылку. Он протянул чай пацану, и, пока тот жадно пил, вдруг прыснул ему в лицо из баллончика. Мальчишка судорожно сглотнул, выронил термос и обмяк, закрыв глаза.
- Извини, голубчик, но тебе придется поспать, пока мы идем ко мне в гости, — пробормотал рыжий, подхватывая его на руки.
***
Рэйчел Кларк волновалась, но волнение это было радостным. Ее детищу — благотворительному фонду «Счастливое детство» — исполнялось пять лет. Пять лет успешной борьбы с тем, чему нет и не может быть оправдания. Она шла к этому успеху долгие годы. С тех самых пор, как поклялась себе в детстве, что сделает все, чтобы ни один ребенок не сталкивался с ужасным пережитком прошлого — физическими наказаниями.
Ей самой пришлось хлебнуть этого горя сполна: вечно пьяный отец и фанатично верующая мать наказывали ее ударами за малейшую провинность. Рейчел били за плохие отметки в школе, неподобающий вид, дерзкий тон. Если не успевала уследить за младшими братьями или сделать уборку в срок. Рейчел сжимала зубы и считала дни до окончания школы. Она училась блестяще, впереди маячил юридический колледж, а потом и университет по гранту. Но пока приходилось жить с родителями, ее существование было похоже на ад.
Когда же, наконец, она поступила в колледж и уехала из родного дома, слово «наказание» вызывало в ней безотчетное желание сжать кулаки, а на ум приходила картина самого настоящего избиения несчастного ребенка. Колледж был окончен с отличием, за ним последовала степень магистра юриспруденции и работа помощником адвоката по семейным делам. Ничего, впрочем, интересного она там для себя так и не отыскала.
Нудный дележ имущества, споры о наследстве, установление опеки над несовершеннолетними… Все это давало неплохой доход, но совершенно не удовлетворяло внутренней потребности творить добро. И найти свое призвание помог случай.
Однажды к ним пришла девочка лет тринадцати. Ее сопровождала бабушка. Они сказали, что хотели бы установить опеку и частично поразить родителей девочки в правах, ведь те слишком жестко ее воспитывают. Рейчел тогда ощутила прилив такой злости, что взялась помогать им за символическую плату. Дело было выиграно с блеском. Отбита и апелляция. Молодая и дотошная адвокатша стала тогда известна многим.
Ее же саму настигло озарение: она станет правозащитницей и будет помогать ребятам в сложных ситуациях! Если глупцы завели детей, но совершенно не способны воспитывать их гуманными методами, то и родителями им быть незачем.
И она принялась за претворение своего плана в жизнь. Не поскупилась на рекламу. И теперь по всей Сетке на молодежных сайтах нет-нет да и всплывало ее строгое лицо со слоганом: «Проблемы с родителями позволь решить профессионалу!». Опираясь на законы, книги о возрастной психологии, педагогике и природное красноречие, помноженное на неуемную энергию, Рэйчел быстро стала кумиром молодежи.
Конечно, у нее появились и ненавистники. Люди, в основном, старшего поколения, пытались доказывать, что она не права. Что ребенка нужно воспитывать в строгости, что некоторые из них и вовсе исправляются лишь физическим наказанием. Но куда им до энергичного и красноречивого адвоката! Ее смуглое милое личико, мелькавшее в различных ток-шоу, стало в итоге лицом целого движения за права детей. И с каждым днем оно все больше набирало популярность. Тогда же она и основала благотворительный фонд «Счастливое детство», в который охотно жертвовали и звезды первой величины, и состоятельные граждане.
Как водится, все то, что популярно в обществе, в конце концов становится достоянием и политики. Через пару лет после основания фонда, на нее вышли люди из партии демократов и предложили разработать поправки к действующему законодательству. Вот тут-то и наступил момент ее триумфа!
С той поры «Счастливое детство» стало официальной службой, имеющей право изымать детей у нерадивых родителей по решению суда и передавать их в новые семьи, за которыми велся негласный надзор. Правительство же открыло новую госпрограмму «Кибелла». В соответствии с ней по всей стране была создана добрая сотня распределительных центров для социальных сирот. С изъятыми ребятами работали врачи, психологи и юристы. После подбора новой семьи ребенку просто стирали память, чтобы минимизировать потрясение от смены образа жизни, выдавали новые документы и отправляли в новый дом.
— Волнуешься, детка?
Рэйчел вздрогнула и рассмеялась. Джеф вошел в спальню так тихо, что она его не услышала. Это была удивительная способность для человека его габаритов. Шесть с половиной футов крепких мышц просто не могут не производить шума.
— Фу, ты меня напугал!
— Ты просто слишком задумалась. О чем?
Он положил руки туда, где под старинной адвокатской мантией едва угадывался ее упругий зад. Она вообще была в прекрасной форме. Стройная, гибкая, красивая и в меру умная. Идеальная любовница для политика.
— Сенатор Рид, Вы слишком дотошны!
Полные губы хитро улыбались, темные глаза за пушистыми ресницами лукаво блестели, аккуратный носик сморщился в усмешке. Джеф смотрел в запрокинутое лицо, обрамленное черными гладкими волосами и думал, а не послать ли к черту и пресс-конференцию, и прием, а вместо этого заняться более приятным делом здесь и сейчас. Но Рэйчел чуть нахмурилась и качнула головой, видимо, разгадав его мысли.
Джеф со вздохом разжал руки, улыбнулся и пожелал ей удачи, посадив в аэрокар. А потом еще долго смотрел вслед, стоя на крыльце. Они сошлись с Рэйчел три года назад, когда он готовил поправки в закон о правах детей. Она подвернулась как раз вовремя со своей бредовой идеей: демократы тогда рисковали проиграть очередные выборы, и эта дамочка с влиянием пришлась очень кстати. Кроме того ее было так здорово… Его мысли прервал назойливый сигнал смарт-браслета. Он вздохнул и нажал на прием. В появившемся 3D-окне улыбался его сопартиец и приятель Майк Уотс.
— Джеф, старина, я тебе помешал? — хитро поинтересовался он.
— Нет, я как раз собирался перекусить.
— А я думал ты там занят со своей кошечкой, — хмыкнул Майк, прищурив маленькие голубые глазки.
— Нет, приятель, моя кошечка сейчас будет рассказывать всем про идиотские идеи добра и счастья на пресс-конференции.
— Да брось, Джеф, ты же знаешь, что ее фонд для нас-золотое.
http://proza.ru/2026/03/26/1530- продолжение