За двухместным столиком уютного и популярного у молодёжи кафе «Лира» сидел симпатичный юноша с умилённым выражением лица. Этому соответствовало нынешнее его положение. Два дня назад состоялся выпускной бал гимназии. На торжестве он наконец-то признался в своём чувстве однокласснице, обворожительной и ненаглядной Ниночке. Его признание девушка восприняла в общем-то положительно. И сейчас Миша нетерпеливо поглядывал на входную дверь, ожидая её появления. Сегодня они должны решить, куда подавать документы для получения высшего образования. Но непременно вместе, в один ВУЗ, на одну специальность. Так пожелала Нина, и он был абсолютно с ней согласен.
Знали они друг друга ещё с дошкольного возраста, так как жили на одной улице, точнее бульваре Чистопрудном. Только он ближе к улице Покровке, а она к метро Чистые пруды. Между их домами, в аккурат посередине, театр «Современник». Впервые там он её и увидел на детском новогоднем утреннике. Она в костюме снежинки, он же изображал ангелочка с белоснежными пушистыми крыльями. Было им тогда по четыре годика. До позавчерашнего дня они были просто в приятельских отношениях, часто проводя свободное время в одних компаниях ровесников. Она не была красавицей, но чем-то притягательным и обворожительным обладала. С каждым годом Миша эти её достоинства ощущал всё явственней, пока не убедился в своих чувствах окончательно.
Блаженным размышлениям юноши постоянно что-то мешало. Он огляделся. Полупустой зал с интеллигентного вида молодыми посетителями. Только в дальнем затемнённом углу, загороженному стойкой бара, какая-то компания своим шумом нарушает благообразие заведения. Миша прислушался. Густой мат, приправленный смехом, напоминающим хрюканье. Наконец громкое: «Да пошли вы на ...». Из угла показался со свирепо-недовольным видом средних лет мужчина и протопал к выходу. Как только он скрылся, из того же угла неуверенно ступая и пошатываясь потянулись к стеклянной двери два субъекта мало приятной наружности. В этот момент, сквозь стекло Миша увидел Ниночку. Та открыла дверь, вошла и посторонилась, пропуская изрядно выпивших мужчин. Один из них, видимо потрезвее, обратил на вошедшую девушку внимание, растопырил руки и с возгласом «ах какая цыпочка!» стал надвигаться на неё. Тут же и второй составил ему компанию в комплементах больше похожих на запугивание. Девушка с возгласом «помогите!» пыталась защититься от нападавших сумочкой. Миша вскочил, в три прыжка достиг места конфликта и протиснулся меду агрессивными мужчинами и Ниной:
- Прекратите, пожалуйста! Это моя девушка!
- Была твоя, станет наша, - промычал один из них наседая.
Второму удалось схватить перепуганную жертву за волосы, отчего Нина громко заверещала фальцетом, видимо от боли. Для Миши дальнейшее происходило как при медленной съёмке. Отработанным движением он локтем врезал ближайшему противнику в висок. Тот утробно хрюкнул и повалился на пол. Второй, выпучив глаза, сделал шаг назад и, несмотря на опьянение привычно и сноровисто выхватил из-под мышки пистолет, передёрнул затвор и почти успел направить его на Мишу. Но ему не хватило какой-то доли секунды. Юноша мгновенно применил приём, называемый в рукопашном бою спецназа «оборот», и машинально надавил на спусковой крючок. Прогрохотал выстрел ПМ-а. В переносице нападавшего образовалась небольшая тёмная дырка, а из затылка брызнула струя мозгов, перемешанная с кровью и костной тканью. Миша опустился на корточки и положил пистолет на пол. Застывшие было в нервном столбняке посетители, осторожно обходя побоище и отводя взгляд, потянулись на выход. Нина плюхнулась на ближайший стул и закрыла лицо ладонями. Бармен лихорадочно тыкал пальцем в телефон. Через семь минут прибыл наряд ППС, сноровисто заломил Мише руки за спину, надел наручники и запихнул юношу в изоляторное отделение «бобика». Ещё минут через пятнадцать появилась следственная группа, которая прежде всего установила, что оба нападавших мертвы, после чего занялась свидетельскими показаниями Нины и бармена.
Глядя сквозь заднее решётчатое окно машины, Миша удивился своему ощущению: как будто смотрел на знакомые улицы из другого мира, параллельного, или даже перпендикулярного. Может быть от стресса схватки ещё не отошёл? Судя по направлению движения, ехали в ОВД Китай-город, что на Ильинке. Страх от содеянного ещё не появился, только очень неудобно было сидеть со скованными за спиной руками. Наконец машина остановилась, два дюжих полицейских выволокли Мишу на улицу и грубо потащили, в дежурку ОВД. Что постарше обратился к капитану, сидевшему за стеклом, обрамлённым надписью «Дежурная часть»:
- Андрюха, этого молодца в отдельную, только что двоих завалил. Один из них наш, Егоров из СОБРа управы, культурно отмечал в кафе начало отпуска с друзьями, а тут на тебе.
- Ни хрена себе, вот эта вот малолетняя сопля собровца? Но … свободных нет, вот только ежели к Васе, он опять на кичу собрался.
- Ну, да вообще-то к Васе всех можно, он же сколько своих подельников пережил, не счесть.
Мишу ввели в одно из зарешёченных помещений, в котором обитал всего один благообразный старикан, хотя в трёх других, судя по голосам, народу хватало. На пороге сняли наручники и подтолкнули вглубь. У стены, в середине широкой скамьи, непринуждённо восседал весьма престарелый мужчина с добрыми приветливыми глазами.
- Здрасте, - машинально пролепетал Миша.
- Заходь, заходь, милок, из каких будешь? Хотя чую, первоходок, но какой! Твоя слава поперёд тебя бежит. Не успел вылупиться, а уже двоих завалил, да один из них ментяра. Ну, тому поделом. Аркашка Егоров давненько перо в бок заслуживал, предрянной человечишко, хотя об усопших плохого не говорят, ну и мы не будем. А ты, малец, где изловчился так ножичком баловаться?
- Да я … я не хотел, так уж получилось. Не было у меня в руках ничего … у второго пистолет отобрал, он и выстрелил.
- Так ты у нас невинный агнец на закланье? Тута таких кажный перьвый. Вот спроси у любого за стеной, они и мухи никогда не обидели.
- Я не знаю … а что сейчас с нами будет? У меня дома дедушка будет волноваться, если я не появлюсь.
- Ну ты малец ещё видать не понял в какую передрягу попал. За убой мента, да ещё собровца, его кореша убивцу на месте кончают. Кабуд-то ён оказал сопротивлению. А ты вона, до сих пор жив и даже не покалечен. Но на твой вопрос я отвечу. Сейчас мы в КПЗ, или по новому ИВС. Здесь нас мурыжить более 48 часов менты не моги, а давай нам постановление судьи о мере пресечения.
- Извините, не знаю вас по имени-отчеству, а кто такие Капэзэ и Ивеэс?
- Меня все кличут Васей, погоняло такое. А кто они есть скажу: Камера предварительного заключения, это по-старому. А по-новому Изолятор временного содержания. Короче, в народе обезьянниками зовут.
- А можно вас я дядей Васей буду называть, всё-таки уважительней. Вы не сказали, что с нами будет после 48 часов.
- До окончания этого времени нас должны, а с нашими статьями обязательно, направить в СИЗО. Сразу перевожу – Следственный изолятор, малоприятное учреждение, где на одном квадратном месте по нескольку сидельцев. Да к тому же нравы там дикие, потому как ещё не зона, но уже не свобода. Посему правят там бал беспредельщики строящими из себя паханов и смотрящих по хате. Да … дядя Вася … это кайфово будет, тем более что я заслужил.
- Можно ещё вопросик, а то как-то непонятно. То вы говорите архаичным языком, то блатным, а то канцелярским.
- Объясню, может быть, но сначала ты расскажешь всё про себя. А я подумаю, может тебе советом помогу, на стезе твоей длинной, уголовной.
Миша присел в дальнем углу, задумался и начал повествовать. Про то, что они с дедом Сашей коренные москвичи, аж с после наполеоновских времён. Что родители, оба горные инженеры, восемь лет тому назад подались по трудовому соглашению в Якутию, на расширяемое угольное месторождение, да там и погибли в завале, да с ними ещё 140 человек. До тел так и не удалось добраться до сих пор. А может это никому и не надо? Родственникам погибших выплатили страховку … да и всё? Дед у Миши, Александр Михайлович, бывший военный, майор, служил в стройбате, где-то на Севере. Он и научил Мишу приёмам обороны и нападения, каких нет ни в одном наставлении. Только строжайше запретил навыками пользоваться и где-то их выказывать, за исключением смертельной опасности. А вот сегодня пришлось воспользоваться, защищая любимую, да и себя тоже.
В этот момент в дверном решетчатом проёме появился чей-то контур, даже два. Миша вгляделся и рванул на встречу. Это были деда Саша и Ниночка. Дед был в выходном костюме и зачем-то с орденской планкой на груди в 16 лент. Оба с грустным выражением лиц. Минуту помолчали, впиваясь взглядом в друг друга.
- Неужели нельзя было как-то по-другому? – нарушил молчание дед.
- Никак, деда. Иначе я бы сейчас с дыркой в голове был. Да всё кафе видело, подтвердят.
- Не подтвердят! – встал со своего места Вася, - свидетелей не найдут, а которые появятся, будут свидетельствовать обратное. Мало того, Егоров там находился якобы по служебной надобности и трезвый, а у Мишани найдут в крови алкоголя на поллитровку. Да и тебе, красавица, если будешь настаивать на правде, лучше за дверь квартиры не выходить. И всё это будет ментовская солидарность. Причём адвокат тут не поможет, не любят они связываться с ментами.
- Какой дальше расклад, - насупился деда Саша, - что можно и нужно сейчас ещё сделать?
- Сейчас Мишаню вызовут к следаку, но это простая формальность – оформление бумажек. Завтра с утра тот к судье за подписью, а к обеду отвезут в СИЗО. И вот тут надо уберечься от конвоя, чтоб те не превратили внука в отбивную котлету. Мол, якобы тот вел себя агрессивно. Хотя агрессию трудно проявлять со скованными назад руками. Выход - самому ехать вслед за конвойной машиной. Да помолиться, чтобы СИЗО не из худших был, ибо там томиться придётся от двух месяцев до полугода, то бишь до судебного приговора.
- А вы то тут, за что Василий, – поинтересовался Александр.
- Да за чужие грехи. Мне по статусу не положено на воле геморрой греть. Скоро уж 60 на носу, а из них более 40 лет на шконке, привычнее. Да и уважухи там больше, нежели на воле, где развелось шантрапы беззаконной.
- Так что же нам всё-таки предпринять, не сидеть же со сложенными руками, - помрачнел Александр.
- К сожалению ничего, если только у Миши в крёстных не президент РФ. Тут уж я чем смогу помогу, учитывая свой опыт и стаж отсидки. А помогу потому, что моя уголовно-жизненный путь начинался похоже. Молодому выпускник МГУ, литературоведу, с радужными надеждами на будущее, пришлось защищать честь своей сестры от пьяного мента, с летальным исходом для последнего.
- Спасибо, утешили в кавычках, будем сами чего-то думать, тем более что у Миши крёстный главный повар, поварятами командовал (см. рассказ «Школа поваров»), - сурово насупился Александр, - а сколько хоть грозит внуку?
- Статья 105-2а. От восьми до двадцати, а с отягчающими - вышка.
Александр выпрямился. У Нины слёзы потекли ручьём, она тихонько завыла. У Миши округлились глаза, и он уставился на Васю. Тот нахмурился и отвернулся, глядя в угол.
Вильнюс, 2026.03.25
Продолжение следует: http://proza.ru/2026/03/26/1742