На следующий день обоих, скованных наручниками, затолкали в автозак светло серого цвета с красной полосой и надписью «УФСИН РФ».
Машина бодро бежала по московским улицам, а Вася всё мрачнел. Наконец он схватился руками за сиденье-скамейку и вперил сосредоточенный взгляд в перегородку отсека. Через две минуты выдавил:
- Ой не туда нас везут, малой, ой не туда. Ливером чую, будет Бутырка, а ведь сход порешал направить меня в четвёрочку, в «Медведя», порядок навести.
- Дядя Вася, так не видно куда мы едем, с чего вы взяли, да и какая разниц куда.
- Большая, Мишок. Во первых это значит, что промеж ментов и блатных какая-то неувязочка произошла. Потом, Бутырка как всегда, переполнена и мы можем попасть в большую камеру, в которой найдутся отмороженная приблатнённая шелупонь, и которую мои купола не остановят.
- А сколько человек в большой камере?
- Вижу пора тебя начать просвещать. Итак, в Бутырке 20 трёхэтажных корпусов, камер всего более 400, из них сотня так называемых общих, каждая из которых по 75 кв.м. Но … нынче половина сидельческого фонда на ремонте, который подследственные и делают. То бишь в Европу идём и всё должно быть культурно, чисто и красиво. Большие общие камеры когда-то были рассчитаны на 30 зеков, а сколько сейчас там находится, мы скоро узнаем. Тебе надо усечь другое. Когда зайдём в камеру молчи или делай как я. Потом, когда определимся тоже держись меня и тоже больше помалкивай, но слушай. Это потому что, если поделился нутром с соседом, он тебе стал ближе, а ты ему нет. Это я тебе как педагог-психолог говорю. Кстати, перестань мне выкать, здесь так не принято.
Выгрузилось из автозака во внутреннем дворе тюрьмы-изолятора человек пятнадцать. Всех охрана усадила на корточки, и по одному дежурный офицер приёмника-распределителя направлял сначала в помещение обыска, и сразу далее на медосмотр. Васю офицер пожелал обыскать самостоятельно. Потом получили бельё, старые убитые вонючие матрасы, не новые алюминевые ложку, кружку, миску, и под присмотром двух охранников Вася с Мишей направились к одному из корпусов. Поднялись на второй этаж, прошлись по гулкому железному настилу с перилами и остановились около очередной стальной двери с глазком наблюдения и небольшой откидной полкой для передач. Один из конвойных скомандовал: «лицом к стене» и в большой связке ключей нашёл нужный. На двери чернела надпись: «Ж-013», за ней оказались влажная духота и относительная тишина.
Первым зашёл Вася, за ним конвойный грубо впихнул Мишу. Старик спокойно огляделся и зачем-то вытер подошвы о не существующий коврик у порога. На них, с разной долей интереса смотрели десятки глаз. Вася откашлялся и громко произнёс:
- Приветствую честной народ, мир в хату сию по понятиям.
В торце, расположенного в центре помещения длинного, но узкого стола сидел плотный, среднего возраста мужчина в чёрной борцовской майке, ярко выраженной кавказской национальности. Он отозвался на приветствие и скорее прорычал:
- Сладко поёшь, кенар. Чьи будете, статья и кликуха? Под кем ходите?
- Измайловские мы, центровые, Павлика уважаем, слыхал небось? Сто пятая у обоих. Малой первоход, но с большим плюсом – мента завалил. Меня хорошие люди зовут Вася, а он пока без погоняла, здесь получит. А ты, мил человек, каких кровей будешь, с кем дружишь?
- Братва тут у нас всякая, я балашихинский, Грузином кличут, дружу, как ты сказал, с Гришей Соломой. Признан смотрящим по хате. Блатных у нас мало, больше стремяг, а в основном мужики. Козлов у нас нет, а вот петушки водятся. Кидайте шматьё вон на ту шконку и пусть там твой малой пересидит. А ты, Вася, подсаживайся поближе, будем с вами решать, в какую масть определить, так как у нас в хате все по сто пятой.
При этих словах Грузин поднял руку над головой, сжал в кулак и покрутил по оси предплечья. Ближайшие к нему скамейки мгновенно опустели, а из глубины помещения потянулись к столу матёрые уголовники, что было видно даже по выражению лиц. Миша посмотрел на Васю, тот согласно кивнул головой.
Пристроившись на шконке, Миша внимательней осмотрел помещение. Койки были не двух, а трёх ярусные, что высота потолка позволяла. Такого он не видел даже в кино. Между ярусами коек вплотную тумбочка, видать на троих. В ногах нижней койки табуретка, тоже на троих. Ряды шконок разделял длинный стол, за которым сейчас заседали уважаемые в некоторых кругах люди, в количестве шести голов, седьмой Вася. Сидящие тихо цедили слова сквозь зубы и зыркали глазами по сторонам. Иногда согласно кивали головами, иногда возмущённо набычивались или зло усмехались.
Миша продолжил изучать окружающее пространство. У одной из торцевых стенок, рядом с входом, узкое, длиной метра в четыре, огороженное фанерой пространство. Судя по доносящимся оттуда звукам и запахам, там туалеты и умывальники. На противоположной стенке под потолком зарешёченные окна, через которые видно только соседний корпус, и « … кусочек неба синего и звёздочка вдали, мерцают мне как слабая надежда», - вспомнил Миша слова известной блатной песни.
В это время базар бугров заканчивался. По всем вопросам пришли к общему мнению. Нашлись общие знакомые и известные тюремные эпизоды. Под конец «беседы», для окончательного утверждения своего статуса, Вася оголил торс. Новые сотоварищи с некоторым восторгом рассматривали у него на груди многокупольный церковный собор, на спине – распятый Христос, на правом плече – череп в короне с кинжалом под ним, обвитым змеёй, а на левом плече жук-скарабей. Но больше всего их поразили пляшущие скелеты - символ риска, бесстрашия, презрения к смерти. Убедив присутствующих в своей компетентности в воровских вопросах, Вася поинтересовался:
- А чего же всех мокрушников в одну камеру запихали, я не встречал такого.
- Вроде у краснопёрых эксперимент такой, на каком-то высоком уровне, - за всех ответил Грузин. Ты лучше это … своего ученика побереги, больно он у тебя чистенький и смазливый. А тут отморозков полно, захотят полакомиться свежей клубничкой, не уследишь. Кстати, ему про погоняло забыли, дык пусть и будет Ученик, годится?
Совещатели дружно улыбаясь закивали, а Вася ещё и добавил:
- Ученик, так ученик. До профессора ещё дожить надо.
Новичкам, учитывая заслуги дяди Васи в уголовном мире, места выделили козырные: вдали от входа и санитарных удобств, у самых окон, да ещё три яруса на двоих. Патриарх занял нижнюю шконку, а молодому велел занять самую верхнюю, с пояснением: «целее будешь». Устроившись, Вася указал на место рядом с собой и велел слушать:
- Для начала усвой уголовную структуру. Старшой по хате – смотрящий Грузин, он уже блатной, то есть в авторитете. Его первые помощники – бродяги, или по другому стремяги, это правильные пацаны, соблюдающие закон и стремящиеся стать блатными. Я пока на этом уровне, до момента, пока не придёт подтверждение моего статуса от положенца всего изолятора Азиата. Тогда я стану блатным, равным Грузину, но смотрящий всё равно он, так как пока не накосячил. Тем не менее я ему не подчиняюсь, и он не может дать мне указание, да даже тебя не может нагружать без моего согласия. Далее, ниже, идут мужики, это которые выполняют указания как администрации, но не сотрудничая с ней, так и блатных в камере. На зоне, в ИТК, они ещё и работают. Далее козлы, или красные, которые открыто сотрудничают с администрацией, но в нашей хате таких не должно быть. Ну и последние низшие, это петухи или опущенные. У них своя иерархия, в неё не будем углубляться. Единственное чего опасаться тебе надо – это не общаться с ними, не дай бог поручкаться, докурить бычок, или выпить из одной кружки. Сам тут же в эту касту попадёшь, и я помочь не смогу. Их шконки самые близкие к толчку.
- Понял, дядя Вася. А как узнает Грузин про вас, то есть про тебя?
- Поясню, заодно просвещу насчёт иерархии администрации СИЗО. Непосредственно с нами общаются контролёры, это сержанты внутренней службы(ВС), из расчёта один на десять зэков. Над ними начальник отряда, младший офицер ВС. Выше не берём, не понадобится здесь. При начальнике отряда ещё воспитатель, один на отряд. В отряде от 50 до 100 сидельцев. У нас общая большая камера, посему это один отряд. Живых душ здесь пока 80, при 90 лежачих мест, шконок. Это роскошь, думаю потому, что здесь собраны одни душегубцы. А вот связь и другие шалости проходят через контролёров, я имею ввиду малявы и телефоны. Через них можно получить или передать весточку на волю, а также запрещённые продукты малого объёма, спиртное и наркоту. Все запрещённые услуги за деньги. Другие виды контактов с контролёрами, особенно наушничество, братвой не поощряется и строго карается. Исключение только для смотрящего по изолятору, который, как правило контачит только с начальником заведения, причём на ограниченные темы, скажем самая распространённая, это условия содержания.
Вильнюс, 2025.03.25
Продолжение следует:
http://proza.ru/2026/03/26/1748