4
Бодрое «дон-дон» оповестило о гостях: Мишаня принёс очередной пучок редиса и молоко. Агата ласково приняла его у калитки, но в дом не пригласила. Мишаня поинтересовался, не собираются ли они с историком на кладбище, на развалины склепа. Агата обещала подумать, но мысленно поёжилась.
Её ранний звонок «Я должна кое-что вам срочно рассказать и кое-с-кем срочно познакомить» заставил Витольда Павловича немедленно поспешить на встречу.
По дороге он заглянул на почту. Лариса взволнованно поправила гульку, торопливо глянув в зеркальце. Но историк был рассеян более обычного. То, что он пропустил традиционный старомодный комплимент, от которого сердце зав.почтой заходилось в тахикардии, говорило о многом. Торопливо расписавшись в получении бандероли, Витольд Павлович поспешил, унося под мышкой томик истории рода Пацев*. Исследователь рассчитывал отыскать в книге хоть малый намёк на место хранения реликвий и раскрыл его немедленно перед Агатой и Георгием, едва был представлен хозяину дома.
Георгий сходу определил, что фанатик истории не опасен, разве что излишней фанатичностью. Он хотя и потешил своим экстравагантным видом, но вызвал полное доверие.
Агата решила, что пора, и без лишних предисловий продемонстрировала своё открытие: ключ встал в скважину, последовал щелчок и потайной ящик выплыл.
– Дорогая Агата! Как вам пришло в голову?! Как я мог просмотреть этот ключ!
Агата, слегка порозовев от смущения, поведала, как на разгадку тайны ключа её натолкнули наброски деталей шкафа, которые она случайно увидела у художника.
Оба доверенных лица уставились на неё.
– Какого художника?! Почему ты не рассказала мне про ещё одного подозреваемого?! – удивился Георгий.
– Потому что он – не подозреваемый.
– Агата! – вскричали одновременно, поражённые её легкомыслием, доверенные лица.
– Дорогая Агата, что вы вообще знаете об этом художнике?
– В сущности, ничего, – проговорила Агата растерянно. – Впервые он пришёл сюда писать храм, а заодно и дом, вот оттуда, со скамьи бабы Дуни.
– И?
– И я вышла посмотреть, что он так долго рисует. Он действительно сидел очень долго. Ну, и мы раззнакомились. Он чудесно рисует! И я (Агата залилась краской) пригласила его на чай. А потом он предложил писать мой портрет на фоне этого зеркала. Помните, Витольд Павлович, вы с ним встретились у моей калитки? Ну, вот, и он приходил дважды писать. И ещё должен прийти – завершить портрет.
Они были так поражены признанием Агаты, что даже забыли на время про сам тайник.
– Он обещал позвонить. Так…, – запнулась Агата, осознавая, наконец, – вы полагаете, он пришёл сюда не случайно?! Нет, не могу поверить! Но тогда надо всё рассказать Липочкину? – участковому, – уточнила она для Георгия.
– Обойдёмся пока без Липочкина, – Георгий о чём-то размышлял.
Наконец, вспомнили про содержимое тайника. Папка была с крайним тщанием перенесена на стол. В ней оказались пожелтевшие от времени, но отлично сохранившиеся листы плотной бумаги, переложенной какими-то сухими пахучими (два века!) травами, с текстом на латыни и карта, точнее, две карты. Витольд Павлович, пробежав взглядом записи, пояснил, что это перечень предметов церковной утвари и храмовой кассы с описанием количества и номинала золотых и серебряных монет польского и российского происхождения.
Разглядывая карты, он сделал заключение:
– Вот это, несомненно, наш костёл. А вот на этой – наш монастырь.
– И что? – пожала плечами Агата, переводя взгляд с одного на другого.
– Я не вижу тут никаких меток, – поддержал Георгий.
Витольд Павлович сделал предположение, что обе карты – части одного большого плана: «Отсутствуют река, и дорога, разделяющая оба строения: похоже, кто-то вырезал середину».
– Агата, а ведь наш юный друг был прав! – задумчиво проговорил историк. – Судя по всему, подземный ход действительно пытались прорыть. Тут ведь не столь большое расстояние. Но, очевидно, передумали. Возможно, из-за реки. Видите, тут от храма на юг и от монастыря на север помечены пунктиром ходы. Они направлены навстречу друг другу, но не соединены, судя по карте. Ход от монастыря начинается, похоже, из той самой Мишаниной ямины. А вот второй ход идёт из склепов, под алтарной аспидой* храма.
– С ума сойти! – только и вставила Агата. – Похоже, кто-то пытался подкапываться под эту аспиду, когда рухнули леса?
– Именно так, – блеснул учитель стёклышками, – но этот кто-то копал неверно. Направление хода от храма немного юго-восточнее, а от монастыря – северо-западнее. И смотрите, оба хода совсем короткие и обрываются пунктирами. Тут явно отсутствует часть плана.
Все трое переглянулись.
– В любом случае, нам самим туда не добраться, – подытожил Георгий.
– Да, под алтарь лезть – дело опасное. Это вам не «леса упали». Если накроет, то безвозвратно. Придётся Липочкина подключать.
– Послушайте! Но если существует третья часть карты, с меткой, зачем тогда хранить две эти – без меток? – недоумевающе уставилась Агата на соучастников.
– Дитя моё! – воскликнул историк. – Да ведь без этих двух частей для человека, не бывавшего тут, не определить, что за местность на том, третьем клочке!
– Элементарно, – согласился Георгий.
_____________
*Пацы – род дворян и вельмож Великого княжества Литовского середины XV— первой половины XIX века.
* Алтарная аспида – полукруглый выступ в восточной части христианского храма, внутри которой размещаются алтарь – важнейшая часть храма и престол.
продолжение http://proza.ru/2026/04/18/815