5
Стойко пережив неудачу с липовой версией, Липочкин не пал духом. Он решил вернуться к началу расследования и повторно направился к Лисовым, рассчитывая ухватить новую нить. Гала, первоначально отмахнувшись от Лёни («Я ж и заявления не писала!»), затем вдруг передумала. Она вполне небесталанно и в красках живописала участковому ненасытную сущность своих родственников, а главное – донесла до слушателя тончайшие нюансы лексических оборотов и встречно направленных эпитетов, употреблённых в ходе многосторонних переговоров.
Липочкин терял терпение, осознавая, что Гала прилипла к нему осенней мухой:
– Эмоции – это не ко мне. Это вон, – нервно кивнул он в сторону, – по части вашей соседки-писательницы. А мне нужны факты. Так что могли искать в вашем доме?
– Может, мама и хранила что? – теперь уже неуверенно протянула Гала.
Городскую сестру Лисовой Липочкин исключил: уж точно рыть подкоп под храм она бы не стала, поскольку большую часть времени нежилась под лучами итальянского солнца. А вот на второго наследника стоило обратить внимание. Настало время поговорить с братом Лёхой.
– Я похож на идиота?! Ворочать шкафы в старом доме? Да пропади он, дом этот их! – разъярился вепрем Лёха. Похоже, эмоциональность была наследственной чертой. – Да я подпалю их вместе со шкафом, хоромы эти! Я на них в суд за клевету подам!
– Поджог – это 218-я. Там до десяти лет, – авторитетно кашлянул Липочкин. – Вы бы, в самом деле, дом продали. Вон, и покупатели есть. Одного лично знаю.
Но когда Липочкин покинул Лёху, ревущего сентябрьским оленем во время гона, тот, внезапно поостыв, позвал сына, шестнадцатилетнего оболтуса Макса, и приступил к допросу, далёкому от деликатных методов участкового:
– Признавайся, паразит: лазил в бабин дом? Под храмом копал?
Отрок патетически всё отрицал.
После подробного перечня Лёхой всех мер физического воздействия – выдёргивания верхних и нижних конечностей, обещания использовать неуёмную силу придурка на перекопке одной лопатой всех четырёх гектаров фамильной отцовской земли – и завершающего ёмкого подзатыльника Макс спешно отправился к закадычному другу Кириллу, правнуку… бабы Дуни. Там, на известной скамье, между ними состоялись долгие тайные переговоры – на пониженных тонах и преимущественно с употреблением дактильной азбуки глухонемых.
Похоже, бабуля Дуня успела ввести в горячку кладоискательства не одну Агату.
продолжение
http://proza.ru/2026/04/18/827