1.
Липочкин, слегка задетый тем, что какая-то дачница, обычная заезжая писательница, смогла взять такой знатный след, без колебаний согласился вступить в союз кладоискателей. Он одобрил план сообщников не светить пока в деревне хозяина дома, Георгия: пусть временно соблюдёт инкогнито. «Да, наша дачница должна казаться доступной жертвой. Тогда легче будет ловить на живца».
Агата с тоской подумала про себя, что если живцу случайно открутят голову, начатая книга останется незавершённой.
Между тем, получивший в своё время прививку исторической науки от Витольда Павловича, Липочкин с интересом уткнулся в карты. Проанализировав все детали подозрительного интереса художника к дому бабы Саши, особенно к её шкафу, и предположение о наличии дополнительной карты, он промолвил:
– Пробью-ка я этого художника.
Однако кроме имени и номера телефона Агата не знала о Евгении ничего. Она так увлеклась ролью модели и мыслями о славе Жанны Эбютерн*, что даже не удосужилась поинтересоваться, откуда прибыл в Княжино её Модильяни*.
– Найдём, – заверил Липочкин.
Глянув в южное окно, он не без удивления обнаружил на скамейке бабы Дуни Лехиного сына Макса и бабкиного правнука Кирилла. Те сидели голова к голове, что-то тихо, но горячо обсуждая. В уме Липочкина кружила непрерывная карусель фактов: отец Макса, как и Гала, дальняя родня покойной бабы Саши. Вполне возможно, все они бывали в её доме. Кириллова прабабка Дуня – хранительница семейной истории бабы Саши. Наверняка, лоботрясы тоже что-то слышали от долгожительницы про ксёндзов и клад. Эти олухи, не ведающие страха, определённо могли рыскать ночью в храме. И копали, вероятно, они. Вот только, что они забыли в доме Лисовых? Липочкин решил включить и их в Агатин список.
_______________
*Жанна Эбютерн – муза и любимая модель Модильяни, художница и его неофициальная жена, изображённая на более чем 25-ти картинах.
продолжение
http://proza.ru/2026/04/18/834