Ранним утром отплыли от Каталанги и часа три спускались по Каменке до Бальдоги. Уже за час до речки берега сменились унылым мшистым болотом. Каменка разрезает этот мир кустарника и мха, мир кровососущего гнуса и одуряющего запаха багульника.
Даже животные избегают это болото, ходить по нему очень трудно: ноги проваливаются в мох и путаются в мелком кустарнике. Только сохатый – лось – прячется здесь от своих врагов.
Болото кончилось и пошли скалы. В самой Каменке они торчали огромными валунами, и река бурлила около них. Самое место для тайменя. Тот любит стоять под такими валунами, вылетая из-под них за любой живностью, какую может проглотить.
На правом берегу, прямо напротив устья Бальдоги, стоит изба и загон с конюшней. Здесь живёт Каменский лесник, шустрый, вертлявый мужичонка.
У него лошадь, лодка с мотором «Вихрь», чтобы добираться из деревни на свой участок. Причалили и остановились около его лодки. Олег, который изнервничался из-за того, что мы проплыли мимо стольких хороших мест для забросов, схватил спиннинг и помчался к ближайшему валуну – пытать счастье.
К нам вышел хозяин избы, поздоровался, узнал меня, стал расспрашивать об общих знакомых. В это время у Олега схватил таймень, и тот ликовал на всю тайгу, но ликование было недолгим – рыбина ушла, прихватив с собой блесну и несколько метров лесы.
– Не переживай, ты не один такой, - сказал лесник Олегу. – Этот таймень здесь уже несколько лет всех рыбаков терроризирует. Умный зараза, как только почует, что его тянут – стрелой вперёд и отрезает, как ножом, леску. Как его только ни пробовали ловить: и на «мыша» – корабликом, и даже сетью пробовали – уходит всегда.
Ну, одним словом, оборотень. – Почему оборотень? – спросил Витёк. – А вон, видишь, в устье Бальдоги в светлой воде коряга на дне лежит, похожая на рыбину? Так этот таймень под неё маскируется, постоянно там обитает. Я думаю, не Болотная Баба ли его подсылает?
– Какая Болотная Баба? – спросил снова Витёк.
– А речка Бальдога с тунгусского переводиться как «Болотная Баба». Её тунгусы очень боялись и не связывались с ней, даже не селились в этих местах, а болото стороной обходили.
Вот у русских есть леший, так тот милый парнишка против неё! Ох, и вредная ведьма! – Неужели вы верите в этот бред? – сказал Олег.
– Да никакой тут ведьмы нет, и таймень просто случайно перекусил леску! Вот через пару часиков снова покидаю.
– Кидай, кидай, если много блёсен! У него их там, на дне, наверное, целый музей. - А вы эту Болотную Бабу сами не встречали? Какая она? – спросил Витёк, он любил такие истории и верил в них.
– Видеть не видел, – ответил лесник, – но крови она мне много попортила. Я ведь и не ночую здесь. У меня другая изба повыше отсюда есть, там и живу, а здесь упаси Бог! Вот три года назад двое мужиков из Богучан пошли по Бальдоге рыбачить и встретили сохатого, завалили его и собрались свежевать, да вдруг такой ветер поднялся, такой вой, потом вдруг разом всё стихло.
Они смотрят: место как бы другое, сохатого нет. Вокруг то же болото, а речки нет. Пошли они на солнце, два дня шли и вышли на Енисей, аж где-то около Ярцево.
Это ж как их перебросило-то за тыщу километров! Добрались до дома, попросили друга на Каменку сплавать за их моторкой, сами больше никогда здесь не показывались, вот как напугались!
– Может, смерч был? – предположил Олег. – Какой смерч! Тут отродясь такого не бывало, это всё Болотная Баба – её проделки. Так что не советую вам по речке-то ходить, здесь давно уже никто не ходит.
– Ну, тогда всё ясно, – подытожил Олег. – Теперь обязательно пойду по речке и посмотрю, что это за баба такая здесь командует.
– Дело хозяйское, иди, посмотри, а я собираюсь, сегодня до дому, так что можете ночевать в этой избе, – сказал нам лесник и пошёл собираться. Олег предложил мне идти с ним по речке, а Витьку не тревожить больную ногу и остаться здесь.
Так и решили. – Жди к вечеру! – крикнул на прощание Олег Витьку. Тропа от устья речки была твёрдая, и шли мы по ней легко. Через полкилометра увидели заездок – перегороженную металлической сеткой реку и лоток, по которому спускающаяся вниз рыба попадала в ловчую яму.
– Вот и вся разгадка его басен про какую-то бабу! Думал, на дураков напал, не хотел, чтобы мы видели его «труды», – сказал Олег.
От заездка тропа стала похуже, но начали попадаться ямы, и мы принялись за рыбалку. Харюза попадались часто и крупные. Мы нашли небольшую отмель, решив вскипятить чайку, а потом почистить и засолить пойманную рыбу.
Сколько есть рыбаков, столько и способов засолки. У каждого свой метод. Мы перед рыбалкой договорились, что будем солить «по-ангарски», то есть – выпотрошив кишки, сразу сунуть в брюшко соли – и в ёмкость, время от времени присыпая слой за слоем крупной чистой без примесей рыбацкой солью.
Олег сказал, что часть рыбы он засолит для себя по-белому, то есть, выпотрошив кишки, большим пальцем соскребёт с хребта кровяную прослойку и хорошо промоет харюза в проточной воде, а уж потом пересыплет солью.
Этот метод плох тем, что рыба начинает раньше портиться на жаре и сохранить её до дома гораздо труднее. И ещё говорят, что засолка «по-ангарски» имеет особый привкус и запах.
Засолив рыбу, мы пили чай, и Олег предложил срезать по болоту по прямой путь до речки, которая делала огромные петли, и потом идти назад с рыбалкой – как раз успеем к вечеру выйти на Каменку.
Дёрнул меня чёрт его послушать, ведь знал, что идти мшистым болотом без тропы – это самоубийство, но тоже хотелось как лучше, тем более желанный просвет, на который нам надо было выйти, казался таким близким.
И вот мы идём уже час, второй, обливаясь потом. Над нами гул от мошки и комара, противокомарные сетки – мокрые от пота. А до заветного места расстояние не меняется. Через час мы понимаем, что сбились с курса и находимся где-то в центре болота, а где Бальдога – непонятно.
Ясно только, что идти на Каменку нужно, на заход солнца. Олег достаёт компас, и мы, плюнув на рыбалку, думаем только о том, чтобы успеть до ночи выйти на берег Каменки.
Ещё два часа пытки болотом. Солнце закатывается и становится прохладнее, мошки уже меньше. Олег не выдерживает: – Всё, хорош, ночуем здесь, дальше не пойду! Отдохнём, а утром пойдём дальше.
– Отдохнуть надо. Давай с часок полежим, и рванём дальше по прохладе, тем более что ночь совсем светлая, а идти по жаре – мы совсем выдохнемся, – ответил ему я.
Лёжа на мху, как на перине, не хотелось думать, что скоро вставать и двигаться дальше. Перед тем, как идти, Олег высыпал из своего бачка всю засоленную рыбу и предложил мне сделать то же самое, но я отказался, подумав про себя:
– А вдруг придётся скитаться с неделю, что жрать тогда? Теперь налегке Олег шёл первым, поглядывая на компас. Ещё через час я почуял носом присутствие воды.
– Река рядом, – сообщил я Олегу. – Подбадриваешь? – ответил тот, но вскоре его слух уловил шум текущей воды. Мы вышли на берег Каменки выше избы лесника на километр и пошли вниз к лодке.
Потом, переплыв Каменку, ввалились в избу. Витёк не спал, на печке стоял рисовый плов и чайник. Утром, растолкав Олега, Витёк сообщил ему, что таймень играется в реке. – Такие «свечки» делает! – говорил он.
И точно: мы услышали громкий «плюх» по воде. Олег, вскочив, схватил свой спиннинг и умчался на берег, а мы с Витьком, умывшись водой из Каменки, уселись у костра чаёвничать и глядели, как Олег делает заброс за забросом.
Таймень схватил неожиданно для нас, но не для Олега. Тот резко подсёк и, не давая рыбине опомниться, крутил катушку, выбирая слабину лески. – Не уйдёшь, даже не думай! – орал Олег на всю реку.
Мы бросились к нему – вдруг понадобится помощь. И она точно понадобилась. Таймень, очухавшись, рванул вперёд, но не рассчитал и вылетел на каменюшник берега, «выплюнув» блесну.
Изогнулся головой к воде, собираясь исчезнуть в родной стихии, но мы с Витьком оказались шустрее: заскочив в воду, отрезали ему дорогу к отступлению и бросились на него.
Я пинал рыбину ногами, выкидывая её на берег, а Витёк старался ухватить её руками под жабры, но скользкий оборотень никак не хотел сдаваться. Подоспевший Олег ударил ножом в череп рыбины, и та затихла.
Оттащив её подальше, мы стали разглядывать тайменя. Это был воин. Весь в заросших шрамах: рваные раны на губе и морде, одного глаза не было. Витёк сбегал за фотоаппаратом и начал фотографировать и победителя, и побеждённого.
Перед тем, как мы отплыли дальше по реке, Олег написал записку леснику: «Оборотня я выловил, оставляю тебе его плавник». И прижал записку плавником тайменя.
продолжение
http://proza.ru/2026/06/08/334