И вот мы снова в пути, снова поёт Витёк, и снова на понравившихся местах Олег делает забросы спиннингом. А я сегодня фотографирую фантастические скалы.
Каменка течёт здесь среди гор и скал. Скалы от ветра, дождей, времени приняли необычайные формы. Вот мы проплываем сказочного динозавра – голова на длинной шее. Кажется, сейчас наклонится, схватит и проглотит вместе с лодкой.
А вот гора, а на ней замок с башенками и шпилями. Мы ждём слона на задних ногах, там у нас есть дело. На этой скале в трещинах – каменная смола, похожая на беловатую соль, она кисловатая на вкус и очень помогает от зубов: стоит положить крупинку на больной зуб – и боль надолго отступает.
Ещё на середине скалы, как раз под передними ногами слона, есть площадка – метров десять в длину и три в ширину. На этой полянке растёт разновидность зверобоя. Заваренный в кипятке, он лечит гастрит и язву желудка.
Настой его очень приятный на вкус, запашистый и имеет привкус смолки. Я хорошо знаю тайгу в наших местах – такое растение растёт только здесь. Ещё Олег прослышал от кого-то, что на этой скале есть мумиё.
Когда Витёк спросил его, что это такое, Олег начал рассказывать, мол, это чей-то кал, может, мышиный, а может, чей-то другой, но очень древний и имеет большую ценность.
– Слушай, Олег, а как ты определишь, что это оно, твоё самое мумиё? – спросил Витёк.
– Оно чёрное, как сапожный вар, и с резким запахом. – Да я тебе такого мумия могу столько навалить!
– Ну, своё ты себе оставь, а я поищу настоящее. Тут с горы посыпались камни в реку, мы долго выглядывали, кто же их столкнул, но никого не увидели.
– Может, это снежный человек там наверху тебе, Олег, мумиё делал, а мы его спугнули? – зубоскалил Витёк, а потом во весь голос рванул:
– На речке, на речке, на том берегу, мыла Марусенька белые ножки... Когда подплыли к «слону», мы с Олегом полезли вверх, а «инвалида» оставили кипятить чай у подножия скалы.
Лезть было нетрудно, но и сорваться можно было запросто. Добравшись до полянки, мы нарвали травы, сложили в мешок и сбросили Витьку, а сами стали искать остальное.
Я нашёл каменную смолу и выковыривал её из трещины ножом в спичечный коробок, а Олег искал своё мумиё: он складывал в целлофановый пакет всё, что напоминало его.
Набрав целый коробок смолы, я предложил Олегу спускаться, тот согласился, и мы отправились вниз. Разделив смолу на три части, мы стали пить чай. Витёк всё донимал Олега мумиём, тот, однако, не поддавался на «подлую провокацию умственного инвалида».
Удоронга открылась сразу, как только обогнули скалу «верблюд». Эта речка, впадающая в Каменку, самая рыбная и самая большая. Такая же, как и Удерей, только с кристально-светлой водой.
Каждую весну Каменка корёжит устье Удоронги и меняет его. Вот и нынче Удоронга пробила несколько ручьёв в гравийном берегу Каменки, эти светлые ручьи сразу теряются в мутной воде.
Но рыбачить здесь на устье очень удобно: стой себе на берегу и кидай мормышку точно по струе чистой воды, и как только её подтащит к мути, со дна отрывается хариус или ленок и хватает, успевай только подсекать.
В лесочке на берегу стоит построенный рыбаками шалаш, туда мы стащили вещи, а фляги с рыбой поставили в холодную воду. Витьку ещё рано ходить, и ему придётся рыбачить на устье, а мы с Олегом идём вверх по Удоронге. На этот раз я беру с собой небольшой спиннинг, специально сделанный для забросов по ямам на речках.
В Удоронге стоят по ямам такие ленки и таймешата! Удоронга – речка, освоенная нашими рыбаками с посёлка. До вершины речки есть лесовозная дорога, и каждые выходные по реке с удочками ходят наши мужики.
Мы поднимаемся с рыбалкой вверх по течению, выдёргивая время от времени харюза на перекате или на яме, харюз берёт лениво, сытый, наверное. Вся надежда на хороший лов – вечером.
И мы ходом идём до острова на речке, там тоже рыбацкий шалашик – полежим на песочке, попьём чайку, послушаем говорливое журчание воды, можно даже вздремнуть под это журчание, как когда-то в детстве мы безмятежно засыпали под песни мамы.
А как спадёт дневная жара и перестанет так слепить яркое солнце, купающее свои лучики в струйках речки, можно будет рыбачить, постепенно спускаясь к нашим лодкам и к Витьку, который, наверное, переполошил всех зверей в округе своим ангельским пением.
Действительно, спали мы, как дети, под колыбельную Удоронги и проснулись, когда солнце наполовину спряталось за вершины огромных елей.
– Давно так не спал, – потягиваясь, сказал Олег. – И почему дома никогда так не могу поспать, даже во сне куда-то тороплюсь и бегу.
– Дом – понятие относительное, знать бы, где он, – сказал я, и мы стали собираться. На первой же яме у меня схватил приличный ленок. Ох, и чертовски красив он, когда вытаскиваешь его из воды, переливается всеми красками, а потом на песке начинает блекнуть.
У Олега тоже схватил ленок, но полуторакилограммовая рыбина сразу, же оторвала поводок вместе с мормышкой, даже не показавшись в воде. Олег плюнул и пошёл вперёд, а я остался в надежде, что рано или поздно этот ленок схватит мою блесёнку.
Только через полчаса мне удалось зацепить этого красавца. Из его пасти я вытащил Олегову мормышку. Через час клёв закончился, и я шёл, делая только забросы спиннингом. И вот он, тот миг, о котором с таким упоением рассказывают рыбаки:
– И тут она схватила!!! Да... Рывок был сильный, катушка отмотнула несколько метров, и я стал выбирать слабину, леса натянулась как при зацепе.
– Эх, не на тот спиннинг ты схватил! – подумалось мне, но сдаваться я не собирался и начал тянуть. Сорвавшись с места, таймень там, в глубине, переметнулся в другой край ямы, только леска свистнула по воде.
– Правильно, голубчик, вот ты и сделал ошибочку, сейчас я пройду по берегу и с удобного места выволоку тебя на отмель.
И я, держа леску в натяг, перебежал вниз к отмели.
Началась борьба между мной и рыбиной. Если я дам ей слабину для разбега, то таймень порвёт мою леску, шутя, но если я буду его изматывать, держа на поводке, как некоторые жёны держат своих мужей, приучать к мысли, что он пойман и у него нет шансов к спасению, то ему хана.
Долго шла эта война нервов, не один раз пытался таймень сделать спасительный рывок в сторону, но я караулил такие попытки и возвращал его на место.
И наконец-то он сдвинулся и послушно пошёл ко мне, как объезженный дикий мустанг или укрощённый свободолюбивый муж.
Теперь оставался один шаг до победы. Если я удержу рыбину, когда она коснётся брюхом дна и сделает последний рывок к свободе, то я победил. Таймень был огромен. Чудовище, которое почему-то задержалось в яме и не скатилось с уходом большой воды.
Его маленькие чёрные глаза гипнотизировали меня, он, казалось, проверял, достойный ли я противник и не стыдно ли будет ему сдаться мне.
Подумай я в этот момент, что рыбина уйдёт – она бы ушла. Но я говорил ему спокойным голосом:
- «Ты достойный противник и славный воин, но побеждает только один. Сколько противников было, побеждённых тобой, но пришёл и твой час. Моя воля сильнее твоей.». Рывка не было.
Подтянув его голову на песок, я просунул руку под жабры и выволок тайменя подальше к кустам. Он был на треть больше того, что выловил Олег. Просунув ему кусок шнура через жабры в пасть, я взвалил его на спину и понёс к нашему шалашу.
Хвост тайменя бил меня по икрам. В этот вечер я был героем дня, и Олег признался, что не смог бы на такой детский спиннинг вытащить такого «борова».
продолжение http://proza.ru/2026/06/08/339