Глава шестая.
В ней узнаем печальную историю любви старовера к красавице стюардессе. Одиночество. История Росомахи.
Виктор и Евлампий познакомились в районном аэропорту. Они ждали пассажирский самолёт «Аннушку», который вылетал только вечером до дальнего таёжного посёлка. Добраться летом до него можно было только по Ангаре и самолётом.
Виктор с любопытством смотрел на молодого парня его возраста. Он много слышал о староверах, об их неприязни к другим людям, но увидел одного из них впервые. Светлая вьющаяся борода, голубые, спокойные, но с грустью глаза, причёска «под горшок» и совершеннейшая невозмутимость. Одет он был совершенно не по моде, на ногах сапоги, смазанные рыбьим жиром.
Парень, заметив пристальный взгляд Виктора, сделал приглашающий жест рукой на свободное место рядом с ним. Уже через час они были приятелями. Оба впервые летели в незнакомый посёлок, и их гнала в неизвестность прошлая жизнь.
Виктор сходил в ларёк и купил несколько бутылок «Жигулёвского». Евлампий достал из рюкзака несколько копчёных харюзей и булку хлеба, домашней выпечки, завёрнутую в расшитое домотканое полотенце. Они устроились в холодке на травке в берёзовой роще неподалёку от здания аэропорта.
С рёвом на взлётную полосу приземлился ИЛ-18 из краевого центра. Виктор и Евлампий смотрели, как пассажиры высаживались, и разъезжались, а самолёт уже загружался новыми пассажирами, столпившимися у трапа. Вот самолёт вырулил на полосу, взревели моторы и он помчался по полосе, оторвался от земли и с поворота взмыл в синее без облачка небо.
- В суету городов и потоки машин.. - продекламировал Виктор, - меня тошнит от того мира, возвращаться нет никакого желания. Заберусь в самую глушь тайги, чтобы ни одного человека рядом. Вот идеальное существование.
- А я, напротив, хочу пожить среди других людей, непохожих на староверов.
- Люди все одинаковы, и дряни в них больше чем хорошего.
- Может и так, но хуже того, что я испытал и понял, вряд ли бывает. Вот послушай мою историю.
История, рассказанная Евлампием Виктору.
Семья у нас большая, семь человек и почти все девки, мужики я да брат. Живём хорошо, слава Богу, всё имеется. Сёстры уже замужем, у нас заранее девки и парни знают, кто их половиной будет – старики решают. Моя будущая жена на пять лет меня моложе.
Помню маленькую дали мне её подержать, а мамка смеётся не урони, мол, невесту, а то будешь с хромой женой апосля жить.
Уже в парнях взял меня отец в район, пушнину мы привозили, вот здесь, как раз в аэропорту, я и встретил мою Алёнку. Провожала она пассажиров на самолёт, что -то вроде билетёра или стюардессы. В синей форменной шинели в шапочке с серебряными крылышками, вся такая ладненькая, а глаза - как небо, в которое она людей провожает. Посмотрел я в них и задохнулся, словно бросили меня в небесную синь, падаю я, сердце от восторга сжалось и воздуха не хватает.
- Что с вами, вам плохо? - вернули меня на землю её слова.
- Нет мне хорошо рядом с тобой, ещё никогда так хорошо не было - отвечаю я.
- Так оставайся, в чём же дело. А то мне грустно, пассажиров отправляю, а сама остаюсь всегда здесь. А хочется увидеть, как там в других местах, как другие люди живут.
- По - разному живут, на то они и люди, а вот без тебя им всем было бы гораздо хуже, кто навсегда улетает, кто завтра вернется, и ты для всех становишься близким человеком. Вот я теперь буду мечтать о встрече с тобой, а остаться запросто, только прикажи.
- Все вы так говорите, а как улетишь, забудешь сразу, наверное, и невеста, или жена есть?
- Была невеста, а теперь не знаю.
Самолёт к нам раз в неделю прилетает, почту привезёт, иногда, кто в район соберётся. Мы к тому времени уже привыкать стали, что вокруг другие люди живут. Да и на нас уже не дивились, как прежде.
Вот я и понавадился летать к Алёне. В район утром улечу, а вечером снова на «Аннушке» до Переходного возвращаюсь. В Переходном у меня знакомый охотник живёт, так он меня до нашего посёлка на «Буране» подбрасывал.
Подружились мы с Алёнушкой, жизни без неё себе представить не мог. Однажды привёз я ей десяток чёрных с сединой красавцев соболей и говорю:
- Алёнушка, боярыня ты моя, а боярыня должна в соболях ходить, прими, не побрезгуй мой подарок и стань моей женой.
Рассмеялась она, расцеловала меня, сходили мы в ЗАГС и расписались.
Отец и старики, как узнали, что я за себя «комсомолистку», неверующую в Бога, взял, наложили на меня пост и заставили читать сорок тысяч раз покаянную молитву. Из дома не выпускали, караул днём и ночью стоял, несколько раз я пытался убежать, ловили, связывали вожжами, неделями связанный лежал. Только через полгода помог мне тот самый знакомый охотник сбежать, увёз на лодке.
Приехал я к Алёне, а она бедная последние дни доживает. От тоски слегла, и врачи не могли ничего поделать, а она уже моего ребёнка в себе носила.
Похоронил я её и своего, не родившегося дитя. Возвращаться в семью не стал. Возненавидел я их всех. Лицемерие сплошное. Толкуют о любви к ближнему, Бога Любовью называют, а сами мою любовь, моего Бога растоптали. Страшные они люди и кроме себя никого не любят, нет у них никакого Бога.
Виктор сидел, задумавшись, ему было жаль этого большого, грустного парня с чистой детской душой и наивными представлениями о мире.
- Вот ещё доказательство, что люди, живя своим обществом вдали от основного мира, рано или поздно построят новый мир неравенства и несправедливости, опираясь даже на самые благие намерения - изрёк он.
Через пару часов они уже летели над тайгой, над синей гладью Ангары. В посёлке их пути разошлись. Евлампий устроился вздымщиком в лесхоз, а Виктор штатным охотником на самый дальний участок в Эвенкии.
Оформив документы, получив подъемные, Виктор с вертолёта со своим грузом высадился в глубине тайги на небольшой говорливой речушке.
Здесь, вдали от мира людей, ему теперь жить. Он добровольно обрёк себя на изгнание. Ему предстоит понять, что такое одиночество, которым его пугали, и сможет ли он найти способ победить его.
----------- Одиночество, это можно пропустить ------------------
Что такое одиночество? Оторванность от общества себе подобных? В некотором роде так. Даже живя среди людей, человек чувствует своё видение и понятие мира отличным от других.
Если он сохраняет своё «я»: моя личность, моя точка зрения, он становится одинок среди других людей. «Белая ворона», как говорят. Избавиться от такого ощущения можно только приняв общие нормы общества, подавив своё «я» в угоду всем.
«Будь как все!» и ты взамен одиночества получишь главную правду толпы: « Нас много – значит , мы правы!»
Живя же вне людского общества, человек начинает думать: «А прав ли я, что обрёк себя на гордое одиночество?»
И появляется сомнение, переходящее в Страх. Одиночество первопричина Страха. Страх - сила, руководящая человеческим разумом. Это Страх собирает людей в толпу. Это Страх побеждает в человеке его «я».
продолжение http://proza.ru/2026/06/15/242