Алиса не находила себе места. Она снова кружила по этому двору. Таинственный зов в её голове не просто не ослабевал — он вспыхнул с новой, неистовой силой. Было очевидно, что тот, кому принадлежал этот ментальный призыв, сейчас испытывал колоссальное эмоциональное потрясение. Но это были не негативные чувства: Алиса отчётливо улавливала дикое смятение, в котором чужая радость, острое удовольствие и облегчение сплелись в один тугой, звенящий клубок.
Однако её странное, хаотичное поведение на улице не могло остаться незамеченным. Вскоре её засёк патруль.
Алиса вздрогнула от грозного, резкого окрика. Патрульный кричал на каком-то чужом, непонятном для неё языке — она вообще не знала ни одного наречия «гостей». Что делать? Как себя вести, чтобы не выдать себя? Алиса испуганно замерла на месте и инстинктивно сжалась в комок. Она смутно помнила, что именно так обязаны поступать женщины в этом глухом чёрном одеянии, когда к ним проявляют лишнее внимание на публике. Сжаться, покорно повернуться спиной…
Алиса так и сделала. Опустив голову, она торопливо засеменила маленькими шажками к ближайшему подъезду. Патрульный — рослый мужчина с характерной густой бородой — ещё раз окликнул её, но, кажется, уже на другом наречии. Девушка лишь ускорила шаг.
— Эй, ты что, не понимаешь, что ли?! — прокричал бородач ей вслед уже по-русски, но с сильным, вязким акцентом, и решительно припустил за ней.
Алиса пулей юркнула в спасительный подъезд. К её огромному счастью, кодовая дверь оказалась не заперта. Но преследователь не отставал. Алиса попыталась захлопнуть тяжёлую дверь прямо у него перед носом, но инстинкт хищника, столь развитый у определённой категории «гостей», возобладал над разумом. Патрульный в последний момент успел перехватить закрывающуюся створку мощной рукой.
Ввалившись в холл, его цепкий взгляд тут же ухватил закрывающиеся двери лифта. Два размашистых прыжка — и патрульный буквально вбил пальцы в сходящиеся металлические панели. Исправная автоматика сработала мгновенно: зафиксировав препятствие, двери с негромким гулом поехали обратно в проёмы.
Фигура в глухой чёрной хламиде испуганно вжималась в самый угол лифтовой кабины.
— А-а… Вот я тебя и поймал… — зловеще ухмыльнулся бородач, тяжело дыша. — Теперь я тебе популярно расскажу, что бывает с теми, кто бродит по чужим улицам без сопровождения мужчины… Ты, наверное, из недавно обращённых? Ничего, сейчас я преподам тебе хороший урок нравственности, а потом верну тебя домой, в семью.
Патрульный перестал говорить по-русски и снова разразился длинной, яростной тирадой на своём родном языке. С характерным сухим щелчком выхватив из-за пояса складную дубинку, он решительно шагнул внутрь кабины. Девушка забилась в угол ещё сильнее, глубже кутаясь в траурные складки ткани.
Двери лифта плавно сошлись. Кабина вздрогнула и тронулась вверх.
*** *** ***
Артём нежно провёл кончиком пальца по пухлым губам Киры и тихо произнёс:
— Ты у меня самая лучшая.
Кира тихо усмехнулась своим чарующим, грудным контральто и притворно нахмурила аккуратные брови:
— Я сейчас не поняла… Ты меня, что ли, с кем-то сравниваешь?
— Тебя просто невозможно ни с кем сравнить, ты такая одна на всём белом свете… — Артём на мгновение замолчал. Его ладонь медленно скользнула вниз, вдоль плоского, шелковистого живота девушки. — Я люблю тебя, — горячо выпалил он в порыве внезапного откровения.
— Даже несмотря на то, КТО Я? — Кира наигранно округлила свои большие голубые глаза, всматриваясь в его лицо.
— Не просто «несмотря», а именно благодаря этому! — Артём в подтверждение своих слов смело накрыл ладонью её обмякший в расслабленном состоянии корешок и слегка, интимно сжал.
— Ай! — игриво вскрикнула девушка, слегка дёрнувшись. — Больно же!
— Не ври, так совсем не больно. Уж я-то теперь точно знаю, как с этим правильно обращаться, — улыбнулся парень, заглядывая в её глаза.
— Ах ты паразит, извращенец несчастный! — воскликнула Кира, шутливо хмурясь, и отвесила парню лёгкую, почти невесомую пощёчину, после чего сама порывисто притянула Артёма к себе, до боли впиваясь в его губы жадным поцелуем.
Где-то далеко, на соседней улице, надрывно и тревожно завыла полицейская сирена.
*** *** ***
— Сейчас мы с тобой погуляем, да, Пулька? — пожилая женщина ласково прижимала к груди пушистый белый свёрток, из которого торчала испуганная, пучеглазая мордочка болонки. — Сейчас, маленькая, вот только лифта дождёмся, будь он неладен… Вечно дети займут кабину и катаются… — сюсюкала с животным пенсионерка, продолжая с силой вдавливать ногтем кнопку вызова.
Это была глубоко пожилая женщина с вечно недовольным, поджатым лицом — одна из немногих оставшихся коренных жительниц этого когда-то спокойного района.
Когда, судя по глухому шуршанию в шахте, кабина лифта наконец остановилась на их этаже, маленькая собачка вдруг резко насторожилась. Она заворчала, пряча нос в складки хозяйской кофты.
— Тш-ш, Пулька, тихо… Опять, поди, нагадили в лифте, ироды! — ворчала старожилка, пока металлические створки медленно расходились в стороны.
Но чем шире становился проём, тем сильнее округлялись глаза старой горожанки. Женщина дико взвизгнула. Болонка с бешеным, захлёбывающимся лаем вырвалась из рук хозяйки и рванулась внутрь кабины.
Лицо пожилой женщины исказила гримаса первородного ужаса:
— Фу, Пулька! Ко мне! — визжала она на свою собаку, пока та, наполняя узкое пространство истошным тявканьем, скакала вокруг окровавленного тела бородатого мужчины.
Патрульный лежал навзничь, перегородив собой весь лифт, а из-под его неподвижного тела по линолеуму стремительно расплывалась густая, чёрная в полумраке лужа свежей крови.
*** *** ***
Алиса избавилась от чёрного одеяния при первой же возможности. Пёстрое приталенное платье с узкими длинными рукавами, коротким подолом чуть выше колен и двумя кокетливыми разрезами по бёдрам шло ей несравнимо больше, чем эта траурная, удушливая хламида.
Правда, теперь, лишившись своей маскирующей драпировки, Алиса чувствовала себя почти голой в этом наспех украденном на каком-то балконе платье. Маскировка ей бы точно не помешала: красивая, одинокая девушка с распущенными волосами привлекала на улицах города куда больше опасного внимания, нежели закутанная с головы до ног фигура. Но, с другой стороны, теперь к одиноким покрытым женщинам в округе будет приковано слишком пристальное внимание полиции — в лифте наверняка стояла скрытая камера наблюдения.
Алиса быстро шла по улице, спиной ощущая липкие взгляды, сопровождаемая цыканьем и сальными свистками проходящих мимо «гостей». Острый металлический шампур, найденный ею в пыли у бордюра тротуара, она аккуратно просунула в левый рукав. Хоть какое-то подобие оружия в руке немного успокаивало растрёпанные нервы.
Впрочем, страх сейчас мало тревожил Алису. Таинственный зов в её голове не ослабевал ни на секунду. Сделав солидный, запутывающий следы круг по окрестным кварталам, она вновь вернулась к тому самому подъезду, в который недавно нырнула молодая парочка. Их было двое: парень и девушка. Но от кого именно шёл этот гипнотический призыв?..
Алиса подошла ближе к запертой двери. Зов пульсировал в висках. Сейчас, в непосредственной близости, ей показалось, что он стал ещё мощнее, плотнее. А могло ли случиться так, чтобы этот невероятный призыв шёл сразу от них обоих? Алиса не знала ответов. Но абсолютно всё указывало именно на это.
Кода от подъезда она, естественно, не знала. Придётся ждать, пока кто-нибудь войдёт или выйдет. Алиса осторожно отошла от двери и присела на деревянную скамейку во дворе. Обычно на них дежурили вечные бдительные старушки — кстати, старшее поколение «гостей» с радостью переняло эту старую местную традицию, — но сегодня скамейки были абсолютно пусты. Алиса замерла в ожидании.
— Эй, красавица, хочешь покататься?!
Прислушиваясь к назойливому шуму в собственной голове, Алиса даже не заметила, как прямо напротив неё бесшумно затормозила спортивная иномарка.
— Эй, тебе говорю! — продолжал настойчиво привлекать внимание молодой парень, лениво свесившись из открытого окна машины. — Иди к нам, клянусь, не пожалеешь!
Алиса медленно перевела взгляд на кричащего. Парень был явно приезжий, впрочем, судя по дорогой одежде, жил в городе уже давно. Возможно, даже имел гражданство. Говорил он с нарочитым, развязным акцентом. Те почему-то свято верили, что их специфический говор и наглая манера общения вызывают у местных девушек благоговейный трепет, хотя у Алисы это не вызывало ничего, кроме глухого раздражения. Внимание сейчас ей было совсем ни к чему. Но было очевидно: просто так от назойливых «поклонников» непокрытой женской красоты ей сейчас не отделаться. Они не отстанут.
Алиса с тоской бросила быстрый взгляд на закрытую дверь подъезда, из которой так никто и не появился. И вдруг, решительно поднявшись со скамьи, она направилась прямиком к автомобилю, из которого ей так активно подавали знаки. Ни говоря ни слова, девушка смело рванула на себя заднюю дверь и уверенно забралась внутрь салона, с ходу бросив:
— Что у вас за ****ская манера — приставать к незнакомым девушкам? Может, у человека свои дела есть!
При этом она решительно устроилась на кожаном сиденье.
— Ого! — весело воскликнул пассажир на переднем сиденье, оборачиваясь. — А ты шустрая, даже уламывать не пришлось. Молодец, любишь скорость, да?
Алиса, сделав свой голос как можно более томным и глубоким, произнесла:
— Покатайте меня, парни… Очень хочу прокатиться на такой красивой машине. И как раз с такими парнями, — она почти со злостью добавила последние слова, хищно озираясь по сторонам, словно примериваясь к пространству.
Её слова звучали слишком фальшиво, вся ситуация выглядела нарочито и картинно. Знай эти искатели приключений женскую психологию чуть лучше, они бы в ту же секунду почуяли смертельную опасность и неладное в её поведении. Но бедолаги были настолько свято убеждены в собственной неотразимости с одной стороны, и в абсолютной, порочной доступности всех непокрытых девушек с другой, что у них не возникло ни единого сомнения. Перед ними сидела девчонка в коротком платье, с голыми ногами, которая сама прыгнула к ним в руки.
Предвкушая весёлое развлечение, водитель с ходу вдавил педаль газа. Взвизгнув задней парой покрышек и оставив в воздухе едкий запах жжёной резины, спорткар сорвался с места и растворился в сумерках.
Отъехав всего пару кварталов в сторону безлюдной промзоны, Алиса капризно протянула с заднего сиденья:
— Давайте прямо сейчас, парни… Уже не могу как хочу, просто сил никаких нет. Вы такие аппетитные…
Она медленно облизала пересохшие губы и встретилась в зеркале заднего вида с масляными глазами водителя.
— Э-э-ге… — водитель довольно ухмыльнулся, бесцеремонно пихнул своего приятеля локтем в бедро и быстро заговорил на своём языке. Тот в ответ заржал, как сытый конь.
Машина плавно прижалась к обочине под раскидистыми старыми тополями. Водитель со щелчком отстегнул ремень безопасности и вальяжно повернулся к Алисе, скалясь:
— Что, чешется уже у тебя, да, милая?..
Алиса мягко подалась вперёд, сокращая расстояние, и… Ни один из них так толком и не понял, что произошло в следующую секунду.
Водитель даже не осознал, как Алиса одним молниеносным, профессионально точным движением пронзила его грудную клетку стальным шампуром, который она мгновенно извлекла из рукава. Тонкий гранёный штырь с хрустом ушёл глубоко в тело, пробивая сердце.
Его напарник краем глаза успел заметить, как товарищ внезапно обмяк, но предпринять ничего не успел. Алиса, сумасшедше оскалившись, прошипела:
— Ну что, парень? Теперь твоя очередь. Хочешь поразвлечься со мной?
Она резко рванулась вперёд, наваливаясь всем телом, и мёртвой хваткой вцепилась зубами прямо в его беззащитное горло. Густая, горячая кровь фонтаном брызнула на светлую, дорогую обивку кожаных сидений спортивной иномарки...
*** *** ***
Припаркованный на обочине автомобиль откровенно мешал массивной машине электросетевой компании подобраться с подъёмником к высоковольтному столбу, на котором крепился распределительный щит. Водитель грузовика сквозь наглухо тонированные стёкла легковушки не мог разглядеть, есть ли кто внутри. Он выдал длинный, оглушительный гудок, который должен был привлечь внимание владельца, если бы тот спал. Но, кроме стаи жирных городских ворон, на резкий звук никто не отреагировал.
— Ладно, пойду гляну. Может, под лобовым стеклом есть записка с номером телефона, — с сомнением в голосе проговорил напарник в грязной робе монтажника, открывая пассажирскую дверь грузовика.
Водитель лениво наблюдал, как парень подошёл к тонированному спорткару. Монтажник вежливо постучал костяшками пальцев по крышке багажника и, не дождавшись ответа, обошёл машину со стороны тротуара. Склонившись к лобовому стеклу и сложив ладони лодочкой, чтобы защититься от бликов солнца и заглянуть сквозь зеркальную плёнку, парень вдруг резко отпрянул. Его лицо мгновенно побелело. Он отбежал на пару метров в сторону и дрожащими руками принялся лихорадочно выковыривать из кармана телефон.
— Что там такое, Мих? — крикнул водитель подъёмника, опуская боковое стекло.
— Кажется, там полный пипец!.. — не удержался от сочного мата молодой монтажник, судорожно тыкая в экран.
Водитель, мужчина лет пятидесяти, недовольно крякнул, проворчал что-то про «нынешнюю неженку-молодёжь» и не торопясь выбрался из кабины. Он подошёл к легковушке и сам заглянул через лобовое стекло. Внутри определённо кто-то находился. Сквозь плёнку ему показалось, что на передних креслах мирно отдыхают двое.
— Эй! — принялся настойчиво барабанить по стеклу кулаком пожилой мужчина. — Алё, гараж! Вы бы машину отодвинули, работать надо!
Никакой реакции не последовало.
— Ну вы совсем там офанарели, что ли… — в сердцах произнёс водитель, дёргая за ручку пассажирской двери.
К его удивлению, замок был открыт. Но когда дверца распахнулась, пожилой работяга сам в ужасе отшатнулся назад, едва не упав на асфальт, и запинающимся, сорванным голосом закричал парню:
— Мишка… Звони ментам… Срочно звони! Это полная жопа…
Мужчина, не мигая, смотрел в глубь роскошного салона, где на передних сиденьях застыли два окровавленных трупа. У пассажира горло было буквально вырвано в клочья, а из груди водителя, в районе сердца, торчал зловеще поблёскивающий стальной штырь. Глаза мертвеца так и остались широко раскрытыми, и в них навечно застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения.
*** *** ***
На этот раз Алиса оделась максимально неприметно и серо. Просторное, бесформенное тёмно-серое платье из дешёвой ткани надёжно скрывало все изящные изгибы её фигуры. Волосы она наглухо спрятала под плотным платком, умело повязав его вокруг головы так, что свободный конец скромно свисал над левым ухом.
Теперь внешне от молодой, притягательной девушки не осталось и следа. Из зеркала на неё смотрела уставшая от жизни селянка или забитая сектантка. Зато встречные «гости» больше вообще не фокусировали на ней свои плотоядные взгляды. Да, кажется, Алисе наконец удалось нащупать идеальный маскировочный образ для этого безумного города. И плевать, что теперь она выглядела как колхозница во время жатвы, — главное, её наконец-то перестали замечать.
Ей вслед больше никто не свистел, и даже неожиданно встреченный патруль «хранителей нравственности», когда она вывернула из-за угла, практически проигнорировал её. Рослый бородач лишь хмуро и брезгливо хмыкнул, когда его чёрные глаза на мгновение зацепили её серую фигуру, и зашагал дальше по своим делам. Его спутники не удостоили Алису даже этого.
Девушка облегчённо выдохнула и уверенно направилась к уже знакомому многоэтажному дому. Зов никуда не исчез. Те двое, та самая загадочная парочка, всё ещё находились внутри здания. Алиса подошла к подъезду. К её счастью, из тяжёлой двери как раз выходил один из жильцов. Пожилой мужчина вежливо придержал перед ней створку, пропуская внутрь.
*** *** ***
— Благодарю, — тихо буркнула Алиса себе под нос и наконец-то просочилась в холл дома.
На этот раз заходить в лифт она не рисковала. Вместо этого она быстро стала подниматься по бетонным ступеням лестницы — так было намного безопаснее. По мере того как Алиса пешком преодолевала этаж за этажом, приближаясь к заветной цели, ментальное притяжение в её голове становилось всё отчетливее, всё сильнее. И вот, когда оно, казалось, достигло своего абсолютного апогея… Зов вдруг стремительно, резко начал угасать. Расстояние между ними снова начало увеличиваться, причём гораздо быстрее, чем когда она шла пешком.
Алиса раздосадованно застонала. Путаясь в длинном, неудобном подоле серого платья, она буквально взлетела по оставшимся ступеням на лестничную площадку. Но оказавшись перед четырьмя абсолютно одинаковыми, безмолвными входными дверями, она с ужасом поняла, что совершенно потеряла ориентир и не может разобрать, какая именно квартира ей нужна.
— О-о-о… Проклятье!.. — в бешенстве прошипела Алиса, сжимая кулаки.
Было очевидно: пока она тяжело поднималась по лестнице, парочка спокойно спустилась вниз на лифте, разминувшись с ней, и скрылась в неизвестном направлении…
*** *** ***
Прошло какое-то время. Может быть, несколько дней.
— Слушай, может, ты пока не будешь знакомить меня со своими родителями? — в очередной раз неуверенно произнесла Кира, резко останавливаясь прямо посреди оживлённого тротуара.
— Но почему опять?! — уже откровенно теряя терпение, воскликнул Артём.
— Я… — Кира замялась, отводя взгляд в сторону. — Я, наверное, просто ещё не готова к этому.
— Ты что, меня не любишь? — с тайной надеждой на нужный, ласковый ответ спросил парень, нежно беря подругу под руку и увлекая её дальше за собой по улице.
— Нет, конечно, — Кира посмотрела на Артёма своими абсолютно честными, прозрачными глазами.
Парень замер как вкопанный и уставился на неё. Около минуты они молча разглядывали друг друга. На лице Артёма в этот миг отразилась целая буря противоречивых эмоций: от глубокого смятения, растерянности и горького сожаления до внезапной злости, досады и детского раздражения. Как именно всё это умудрялось одновременно отображаться на его одном, не самом мимически выразительном лице, Кира объяснить бы не смогла. Но она отчётливо это видела и читала как открытую книгу.
Наконец её суровое лицо смягчилось. Позволяя парню снова перехватить свою ладонь, Кира тихо произнесла:
— Идём, дурачок. Я же просто пошутила.
Артём облегчённо выдохнул, словно из него разом выпустили весь воздух, неловко кашлянул и наконец буркнул:
— Ты так больше, пожалуйста, не шути, ладно? У меня чуть сердце не остановилось.
Кира хмыкнула и, хитро прищурившись, задала следующий вопрос:
— И как конкретно ты собираешься представить меня своим родителям? Кстати, ты ведь до сих пор с ними вместе живёшь?
Артём тут же потупился. Ему вдруг стало ужасно, до краски на щеках неудобно перед своей девушкой за то, что в свои девятнадцать лет он всё ещё делит жилплощадь с мамой и папой.
— Да ладно тебе, не парься, — мягко улыбнулась Кира, чутко уловив его смущение. — Хочешь, переезжай ко мне, будем жить в моей квартире?
Сказав это, она замерла, внимательно наблюдая за его реакцией. И на этот раз Артём снова встал как вкопанный посреди дороги. Глядя Кире прямо в глаза, он взволнованно спросил:
— Значит… Значит, ты согласна?!
— Согласна на что? — сделала вид, что искренне не понимает, о чём речь, девушка.
— Ну… — растерянно забормотал Артём, окончательно теряясь под её взглядом. — Ты сама только что сказала, что мы можем жить у тебя… Значит, ты согласна?
— Да о чём ты говоришь-то? — абсолютно невинно распахивая свои огромные голубые глаза, переспросила Кира.
— Ну… Согласна стать моей женой! — выдохнул в лицо смущённый Артём.
— Хей, парень… Притормози. О каком замужестве ты вообще говоришь? — Кира легонько осадила его пыл. — Я всего лишь предлагаю тебе пожить вместе, под одной крышей. Да и потом, не забывай — я на целых пять лет старше тебя. И… и самое главное, не забывай, КТО Я такая. Вот как ты чисто технически представляешь себе нашу совместную семейную жизнь?
Артём крепко задумался. Задумался надолго, наверное, целую минуту. Весь его сложный мыслительный процесс так красноречиво отражался на лице, что Кире показалось: приложи она сейчас ладонь к его макушке, то физически услышала бы, как со скрипом проворачиваются шестерёнки в его мозгу.
Наконец Артём крепко сжал руку девушки и решительно, честно произнёс:
— Вообще не вижу в этом никаких препятствий.
Он говорил это так горячо и с такой подростковой, чистой искренностью, что Кира просто не смогла сдержать тёплой улыбки.
— Думаешь, твои родители сильно обрадуются, когда узнают, что избранница их сына мало того что старше на пять лет — это ещё ладно, полбеды, — так она ещё и чёртов гермафродит! Понимаешь ты это своим упрямым умом? Думаешь, твоя родня будет в диком восторге от такой невестки?
— А зачем нам вообще родню в известность об этом ставить?! — искренне и совершенно логично удивился Артём.
— И как долго ты собираешься держать всех в неведении? — Кира с глубоким сомнением взглянула на него из-под своих длинных, пушистых ресниц.
Ей пришлось слегка наклонить голову, чтобы посмотреть на своего мужчину как бы снизу вверх, ведь Кира и Артём были практически одного роста — немногим менее ста восьмидесяти сантиметров. Если для парня такой рост был нормой, то Кира для женщины считалась откровенной акселераткой. Впрочем, на улицах современных городов хватало высоких девчонок, так что рост отнюдь не являлся её главной отличительной чертой.
— Зачем вообще кому-то постороннему знать о твоей… — Артём на долю секунды запнулся, подбирая тактичное слово, но быстро нашёлся: — …о твоей анатомической особенности? Или ты собираешься сделать себе на лбу огромную татуировку с надписью: «У меня есть член»?
Кира неожиданно для самой себя густо, девичьи покраснела до самых кончиков ушей:
— А разве лично тебя это совсем не напрягает? Тебя правда не смущает, что у твоей будущей жены ЭТО, возможно, побольше, чем у тебя самого? Что он по утрам с трудом помещается в её кружевных трусиках? И что твоя любимая женщина при желании может мощной струёй написать на заборе слово из трёх букв?
Артём вместо ответа просто шагнул вперёд, крепко обнял Киру за плечи и с силой, до хруста костей, стиснул её в своих объятиях. И абсолютно искренне, горячо шепнул ей в макушку:
— Вот нисколечко не напрягает, Кир.
— Но кто-то всё равно рано или поздно об этом узнает! — глухо буркнула она ему в плечо.
— Это кто, например?
— Ну-у… Элементарно, медицинские осмотры. Или я могу банально заболеть… И вообще, рано или поздно мы ведь наверняка захотим детей. Твои родители будут ждать внуков… Физически-то я могу и зачать, и выносить ребёнка, у меня внутри всё на месте. А там — здравствуй, женская консультация. Кабинет гинеколога, кресло, зеркала, неминуемое кесарево сечение… — Кира говорила всё медленнее, её бархатистый голос становился тише, а взгляд — глубже, пока она неотрывно всматривалась в глаза Артёма.
Парень лишь размашисто махнул рукой, словно упрямо отмахивался от её мрачных доводов, как от назойливой мухи:
— Да зачем вообще заранее думать о том, кто и что там подумает или скажет? Или что мы будем делать, если вдруг… Мне лично вообще абсолютно фиолетово на мнение чужих людей!
— Тебе-то, может, и фиолетово… — Кира вдруг тепло, лукаво подмигнула Артёму. — А мучиться и лежать на кушетках в итоге мне! А твоим родителям каково будет?
— Думаю, отец точно не будет против. В конце концов, он мужик нормальный, поймёт, да и это только моя личная жизнь.
— Отец… — тихо хмыкнула Кира. — А как насчёт твоей мамы?!
Артём тут же стушевался и, поспешно опуская взгляд в асфальт, негромко пробурчал:
— Думаю… Думаю, что и мама в итоге тоже смирится.
Но произнёс он это уже далеко не так уверенно и твёрдо, как в случае с отцом.
— А я?! А про меня ты вообще спросить забыл? Что будет со мной и моим телом во время этой гипотетической беременности?! — Кира говорила это нарочито жёстко, продолжая внимательно сканировать малейшие сдвиги в его мимике. Но затем её лицо окончательно смягчилось. — Ладно, — выдохнула она, — пошли уже знакомиться с твоими предками, защитник.
Она сама уверенно взяла парня под руку и мягко потянула в сторону автобусной остановки.
Вдруг Артём снова резко замер прямо посреди тротуара:
— Кира...
— Ну что ещё, горе моё? — вздохнула девушка.
— А ты… Ты правда можешь струёй на стене слово из трёх букв написать?
Кира с размаху коротко съездила парню локтем прямо под дых и сквозь плотно сжатые зубы весело процедила:
— Иди уже, а!!!
А затем, чуть отвернувшись, тихо и с гордостью добавила:
— Запросто напишу.
Продолжение следует -- http://proza.ru/2026/07/11/230