Алиса сидела на деревянной лавочке в самом дальнем, заброшенном углу парка и чутко прислушивалась к окружающему миру. С тех пор как с ней произошло это… Правда, она до сих пор не знала, как правильно назвать свою новую суть. Просто в один прекрасный — а может, и самый чёрный в её жизни — день Алиса вдруг отчётливо увидела, что некоторых людей, встречающихся ей по пути, окутывает странное, зыбкое сияние. Мужчин окутывало холодное голубое свечение, а женщин — мягкое розовое.
Но это сияние было далеко не у всех, а лишь у избранных. И что самое страшное: Алиса с ужасом осознала, что при виде таких людей её существо пронзает дикий, животный голод. Ей безумно, до судорог хотелось съесть это сияние… Оно казалось невероятно вкусным. Когда она вгрызалась в их плоть, эта чужая лучистая энергия буквально перетекала в неё, и тогда Алисе становилось хорошо. На какое-то время наступало блаженство, но затем неизбежно начиналась страшная, ломающая кости ментальная ломка — и девушке снова хотелось рвать, грызть и кромсать зубами чьё-то тёплое тело, пропитанное этим сладким светом. И ей было абсолютно плевать, чьё именно, — лишь бы внутри пульсировало сияние.
Где-то в густых ветках за скамейкой шумно копошилась какая-то крупная птица — наверное, ворона или сорока, других птиц в этом сером, угасающем Городе Алиса уже давно не замечала. Чуть позже из-под нависших ветвей декоративного кустарника на неё уставились два маленьких, светящихся зелёных глаза. Может, одичавшая кошка?
Алиса тихонько поманила:
— Кис-кис-кис…
Глаза в темноте пару раз испуганно моргнули и мгновенно растворились в зарослях. Девушка горько усмирилась. Животное, наученное суровым уличным опытом, предпочло не иметь никаких дел с двуногими. И правильно сделало.
Начинало стремительно вечереть. Под густой сенью старых парковых деревьев сумерки сгущались гораздо быстрее, чем на открытых проспектах. Несколько редких прохожих торопливо прошли мимо, даже не взглянув на её одинокую серую фигуру. Алиса поднялась со скамьи и потихоньку двинулась в сторону центрального выхода.
Таинственный двойной зов в её голове больше не повторялся, и это её откровенно злило. Она была в ярости на тех наглых автомобилистов, которые так не вовремя увезли её в глухую промзону, оторвав от того самого подъезда. Может быть, если бы она не села к ним в машину, а просто убежала… Впрочем, какой смысл теперь об этом думать? Поиски этой загадочной пары придётся начинать с самого начала.
Вдруг на противоположной стороне аллеи, в густых зарослях какого-то неухоженного кустарника, Алиса чётко уловила слабо светящийся в темноте силуэт. Точнее, сразу два силуэта: мужской и женский. В сознании девушки мгновенно вспыхнула хищная картинка, а во рту явственно разлился знакомый, приторно-сладкий привкус. Она сделала один осторожный шаг в ту сторону, затем второй… Очертания свечения стали различимы, и в виски ударил ментальный призыв. Правда, он был далеко не таким мощным и чистым, как от той дневной пары из подъезда, но вполне отчётливым. Да и сам вкус этой энергии был немного другим. Гости… Очень жаль, не те.
Но голод уже брал своё. Алиса всё увереннее шла на этот тусклый свет, её шаг становился быстрее, и под конец она уже практически бежала напролом через ветки. И вдруг наткнулась на них.
Сразу за густыми кустами, наплевав на приличия, парочка бурно занималась любовью. Поставив девушку раком, крупный мужчина бесцеремонно натягивал тоненькую партнёршу. Даже находясь на некотором расстоянии, Алиса отчётливо слышала влажные звуки соития и то, как сладко и хрипло постанывала восточная красавица всякий раз, когда мужчина, крепко удерживая её за бёдра, до упора вдалбливал в её тело своё плотское орудие.
Алиса замерла, некоторое время хищно любуясь этой сценой. Нет, конечно, это были совсем не те, кого она искала, вовсе не они. Но на худой конец для утоления внезапного голода сгодится и эта суррогатная добыча. Молодая девчонка, жгучая брюнетка — судя по всему, тоже из недавно приехавших «гостей» — стояла раком, покорно опершись руками на ржавую парковую урну, и изо всех сил подмахивала рослому мужчине. Её вовсю натягивал кучерявый, бородатый брюнет, спустивший брюки ниже колен. Судя по амплитуде его яростных толчков, действо уже стремительно подходило к финалу — Алиса застала их в самый пиковый момент. По всей видимости, как раз наступил неотвратимый миг эякуляции. Мужчина мелко затрясся, выгнул спину, до упора прижимая девчонку к себе.
И вдруг в самый разгар этого животного акта девушка, случайно повернув голову, увидела стоящую в тени Алису. Она истошно, дико визгнула и попыталась рвануться вперед. Но от резкого испуга и стресса мышцы её влагалища спазматически, намертво сжались, из-за чего любовники так и остались прочно сцепленными между собой, словно дворовые собаки во время весеннего гона.
— Эй-эй!.. — испуганно закричал мужчина, смешно и нелепо тряся головой.
«Всё-таки молодым парням совершенно не идёт борода, тем более такая неопрятная и клочковатая, — отстранённо подметила про себя Алиса, делая шаг вперёд. — Хм… я что, правда уже такая страшная?..»
Но это была её последняя осознанная и человеческая мысль. Дальше в её сознании наступила абсолютная, кромешная темнота, уступив место первобытному чудовищу…
*** *** ***
Пожилой бомж по кличке Археолог — это прозвище он получил как напоминание о своей прошлой, безвозвратно утерянной жизни и за непреодолимое пристрастие к глубоким раскопкам в недрах городских помоек — не торопясь обходил свой «рабочий участок» в поисках очередного неисследованного мусорного бака. Его настоящего имени в этих краях никто не знал. Да и сам он его, честно говоря, уже давно не помнил: отравленный дешёвым суррогатом мозг выбросил эту информацию из памяти за ненадобностью.
Мало кто из его нынешних собутыльников догадывался, что Василий — а именно так звали Археолога в прошлой жизни — действительно когда-то был дипломированным учёным, самым настоящим историком с научной степенью. И объектом его раскопок тогда были отнюдь не зловонные контейнеры возле парка, а стоянки древних людей, давно покинутые городища, старинные карты и вековая пыль ушедших эпох.
Василий когда-то участвовал во множестве серьёзных научных экспедиций. Например, он лично копал ту знаменитую стоянку четвертого века до нашей эры где-то на Алтае, где обнаружили массу прекрасно сохранившихся артефактов. Тогда он, будучи молодым и амбициозным сотрудником, страстно мечтал найти что-то по-настоящему уникальное. И ведь нашёл! Именно он тогда откопал нетронутое захоронение могущественного древнего шамана, судя по колоссальному количеству защитных амулетов и ритуальных предметов. Ох, как же невообразимо давно это было…
Археолог воровато, по-крысиному осмотрелся по сторонам, после чего аккуратно выудил из-за пазухи сильно початую бутылку дорогого, самого настоящего ирландского виски.
Это было чистой воды чудо. Вчера вечером какой-то богатый холёный мужик бурно ссорился в парке со своей молодой длинноногой любовницей. В процессе этих жарких выяснений отношений девчонка в сердцах запустила в своего «папика» этой самой бутылкой. Представляете, какое кощунство и святотатство совершила бы эта дура, если бы элитный алкоголь разбился об асфальт! Но трагедии не случилось исключительно благодаря мирно дремавшему в кустах Археологу. И какое счастье, что снаряд с драгоценным содержимым прилетел не в голову учёному, а точнёхонько в его могучую, прикрытую слоями грязной одежды грудь.
Сначала Василий, конечно, хотел было возмутиться, вылезти из кустов и высказать своё решительное «фе» зажравшимся буржуям, но когда его пальцы нащупали артефакт, беспардонно нарушивший его праведный сон, желание ругаться отпало само собой.
Как истинный учёный, Археолог рассудил, что обнародовать этот таинственный объект, волею провидения свалившийся ему на грудь, пока не стоит. Его «коллеги» по банде бомжей не пощадили бы раритет — выжрали бы в один присест, даже нос намочить не хватило бы, да и не факт, что самому первооткрывателю хоть каплю оставили бы. Поэтому Археолог, выражаясь их же маргинальным языком, попросту «закрысил» вискарь. Решил, так сказать, во имя науки провести предварительные испытания содержимого на себе — вдруг это не оригинальный исторический объект, а качественный новодел?
После первого же поверхностного анализа, который Василий провёл прямо на месте преступления, сделав три огромных, обжигающих глотка в кустах за мусорными баками, стало предельно ясно: у него в руках чистокровный подлинник, жидкий шедевр. Уж в чём в чём, а в алкоголе Археолог разбирался филигранно — через что, собственно, в своё время и пострадал. Именно эта пагубная страсть к «зелёному змию» и привела его на самое дно городской жизни.
Сначала из-за чрезмерной любви к дегустациям истории вин и коньяков он с треском лишился работы в институте. Но это не сломило исследовательский дух экспериментатора, и Василий продолжил свои изыскания уже в области напитков попроще и подешевле — водки и домашнего самогона. Затем родная жена, устав терпеть эту специфическую «научную деятельность» супруга, вероломно выставила его из квартиры. Пользуясь его полувменяемым состоянием, своими связями, деньгами, а кое-где и натурой, благоверная умудрилась переписать скромную, но дорогую «двушку» неподалёку от мэрии на себя, выставив горе-археолога с одним чемоданом на улицу. Да, вот так буднично и просто.
Возвращается он как-то раз из очередной «археологической экспедиции» — то есть после двухнедельного беспробудного запоя — домой, а ключ к замку не подходит. Стал стучать. Жена открыла не сразу, но когда створка распахнулась, тут же зашлась в истошном крике и упрёках. Скандал Василий бы ещё перенёс — чай, не впервой, — но на крики супружницы из глубины его бывшей прихожей внезапно выплыл здоровенный самец. Не став долго разбираться в тонкостях и перипетиях чужой семейной драмы, новый хозяин точным и мощным ударом в челюсть мгновенно выключил сознание бывшего владельца квартиры.
Когда сознание всё-таки вернулось в мудрую голову Василия, ему всё стало предельно ясно. Пока он годами изучал седую старину и полемизировал с коллегами о путях великого переселения народов прошлых эпох; пока рассуждал на лекциях о миграционных волнах настоящего времени и о незавидной доле коренного государствообразующего населения, чьё духовное и культурное наследие вот-вот рухнет под наплывом иной культуры, — его собственная благоверная ни разу не радела за чистоту этноса. Всё это время в их супружеской постели она увлечённо изучала Камасутру как раз с одним из ярких представителей этих самых переселенцев.
Ну и не скотство ли? Скотство, конечно. Василий тогда гордо развернулся, ушёл в никуда и вскоре примкнул к группе таких же, как он, вольных энтузиастов-передвижников, радетелей о чистоте веры и рода — проще говоря, к местным бомжам.
По мере того как элитный виски мягко согревал его внутренности, наполняя тело благодатным теплом, в холодной голове Археолога становилось светлее. Он привычно заозирался по сторонам — его намётанный взгляд на автомате выискивал, чем бы ещё поживиться на участке. Настоящий талант и жажду исследователя не пропьёшь, археология не отпускала его даже здесь.
Сначала в густых зарослях кустов он заметил подошву довольно хорошего, дорогого ботинка. В голове даже промелькнула азартная мысль: «Вот бы и второй рядом лежал!», но когда Василий потянулся к обуви, выяснилось, что ботинок надет на ногу мёртвого бородатого мужчины. А сам этот мужик лежал ничком, грузно подминая под себя девчонку.
Взгляд Археолога скользнул по её взлохмаченным, угольно-чёрным волосам, рассыпанным по примятой траве, и наткнулся на устремлённые в пустоту, подёрнутые мутной плёнкой глаза…
Василий слишком хорошо знал этот потухший, стеклянный взор — взгляд покойника. Многие из его уличных соратников отправлялись в лучший мир именно так, устремив невидящие глаза в серую вечность, словно застыв в безмолвном шекспировском вопросе «быть или не быть».
Оба его найдёныша были мертвы. Причём мертвы совсем недавно — это Археолог мгновенно понял по ещё гнущимся конечностям и едва тёплой коже на щеке девушки, когда принялся торопливо обшаривать их карманы. Кошелёк с небольшой, но приятной суммой наличности (учёному явно везло в последние сутки), пара новеньких дорогих смартфонов, которые бомж тут же предусмотрительно отключил, кредитка… Тела ещё толком не остыли, пока Василий их шмонал. Всякая брезгливость и суеверия были абсолютно несвойственны бывшему научному сотруднику — сугубому материалисту и практику.
Густая лужа крови, медленно расползающаяся из-под слившейся в последнем в их жизни экстазе пары, ещё даже не успела свернуться. Бородач умер вообще непонятно от чего — Археолог не стал детально его разглядывать, обчистил карманы и ладно. Затем его взгляд переместился на лежащую внизу девушку. И вот на неё смотреть Василию стало по-настоящему жутко. Она лежала с дико раскинутыми ногами, обмякший орган покойника выскочил из неё, когда бомж ворочал труп. Из её тела текла липкая жижа.
Но самый кошмар крылся выше: горло несчастной было буквально в лохмотья искромсано словно зубами. Ворот зелёной кофточки был разорван до самого пупка, а под ним виднелась дико искусанная левая грудь — упругое полушарие могло бы показаться даже красивым, если бы сосок не был начисто, с мясом вырван чужими челюстями.
Вся её одежда стала багрово-чёрной от хлынувшей крови. Несмотря на то, что Василий не отличался слабым желудком и за годы бродяжничества повидал немало дряни, здесь его подвёл организм. Огромным усилием воли Археолог сумел удержать в себе дорогой виски, непроизвольно запросившийся наружу. Намертво зажав рот ладонью и судорожно придерживая за пазухой обчищенные трофеи вместе с заветной бутылкой, бывший учёный в ужасе бросился прочь из проклятых кустов.
*** *** ***
Алиса снова пришла в себя чёрт знает где. И снова в её памяти зияла огромная, пустая дыра — она совершенно не помнила, что происходило в последние часы, кроме смутного, разливающегося по венам ощущения абсолютного блаженства.
Она дико огляделась. Судя по всему, это была какая-то полупустая ночная автостоянка на окраине. Алиса попыталась встать, но её сильно качнуло в сторону. Длинный подол серого платья был безжалостно измят, покрыт пылью и какими-то тёмными, бурыми пятнами. Платок с головы куда-то исчез. Впрочем, он нашёлся быстро — валялся прямо в грязи под колесом стоящего рядом автомобиля.
Кое-как опершись рукой о капот чужого седана, Алиса с трудом поднялась на ноги. Колени заметно подкашивались, но жизненные силы возвращались в тело с поразительной скоростью. Настроение, вопреки логике, было странно приподнятым, в организме чувствовалась невероятная лёгкость, и лишь слегка кружилась голова — точь-в-точь как после бокала хорошего шампанского.
Девушка брезгливо отряхнулась, попыталась хоть немного привести в порядок извазанную одежду. Пыльный платок она решила на голову больше не повязывать — просто наспех вытерла им лицо и зашвырнула его обратно, подальше под днище машины. Распущенные волосы она кое-как собрала в тугой пучок и откинула за спину.
Случайно заглянув в зеркало заднего вида припаркованной иномарки, Алиса в ужасе отшатнулась. Всё её бледное лицо было густо измазано подсохшей кровью. Но, судя по полному отсутствию боли, кровь эта была не её — никаких ран или порезов на своём теле она не обнаружила. Она осмотрела себя внимательнее: пальцы рук, ладони и вся передняя часть серого платья были буквально залиты тёмно-бордовыми пятнами, а во рту стоял стойкий, тошнотворный привкус железа.
В её сознании начали медленно, один за другим всплывать обрывки кошмарных воспоминаний. К горлу мгновенно подкатил тяжёлый, спазматический ком. Алису резко, скрутило пополам. Упав коленями прямо в придорожную пыль, она зашлась в мучительном приступе — её снова обильно и страшно рвало чужой, несвежей кровью…
Продолжение следует -- http://proza.ru/2026/07/11/658