К 2008 году насилие росло, талибы расширяли присутствие, и новая администрация Обамы провела большой пересмотр стратегии. Генерал Стэнли Маккристал предложил классическую контрповстанческую формулу: защищать население, а не гоняться за противником. В 2009–2010 годах США и союзники направили в страну более пятидесяти тысяч дополнительных военнослужащих и сотни гражданских специалистов. Предполагалось очистить ключевые районы, удержать их и создать местную администрацию, которую жители сочтут более безопасной и справедливой, чем власть талибов.
Одновременно — в той же самой речи, которой президент объявил усиление, — было объявлено и его окончание: примерно через восемнадцать месяцев начнётся сокращение. У этого срока была честная демократическая логика. Президент не выдавал генералам бессрочного обязательства, заставлял афганское правительство готовиться к самостоятельности и отвечал собственному обществу, уставшему от войны: усиление — не навсегда. Но у срока была и военная цена, которую тогда же назвали вслух критики: политическая цель операции требовала изменить ожидания людей — а люди оценивали не только сегодняшнее соотношение сил, но и то, кто останется здесь через два года. Объявив дату, Вашингтон сам ответил на этот вопрос, причём раньше, чем начал операцию.
Формула «зачистить — удержать — построить» выглядит последовательностью, как строки в плане. На деле её этапы держатся друг на друге круговой порукой ожиданий. Военным нужно знать, что после зачистки придёт администрация, — иначе зачистка лишь временно меняет расписание талибов. Гражданским нужна безопасность до начала программ. Афганскому чиновнику, которого зовут в только что зачищенный район, нужно верить, что его не убьют после ухода батальона, — иначе он не поедет, и построить будет некому. Жителю нужно решить, сообщать ли сведения тем, кто объявил дату своего сокращения, зная, что списки информаторов переживают гарнизоны. А талибу не нужно ничего решать: ему достаточно спрятать оружие и заняться арифметикой — вычесть из даты сегодняшнего дня дату американского ухода.
Показательной стала операция в Мардже, городке в Гельманде, выбранном как витрина новой стратегии. Наступление сопровождалось обещанием, вошедшим в историю кампании: следом за войсками прибудет готовая администрация — «правительство в коробке», как выразился Маккристал. Войска задачу выполнили; коробка оказалась пуста. Чиновники не ехали в район, где стреляют; полиция, набранная наспех, вымогала деньги и делала ноги; талибы возвращались по ночам — занимаясь угрозами и адресными убийствами тех, кто сотрудничал с американцами. Через несколько месяцев сам Маккристал, по сообщениям из его штаба, назвал Марджу «кровоточащей язвой». Дело не в том, что план был глуп, — дело в том, что он предполагал существующим именно то, что предстояло создать: гражданскую власть, готовую жить в районе без армии.
Коалиция выбрала для усиления самые опасные районы юга и востока — там, где присутствие талибов имело наибольшее стратегическое и символическое значение. Выбор понятен: побеждать противника надо там, где он сильнее всего. Но именно там труднее всего было перейти от зачистки к устойчивому управлению, и военный календарь не ждал: части перемещались к следующему району прежде, чем в предыдущем закреплялись афганские силы и гражданские чиновники. Новые «чернильные пятна» контроля — так на штабном языке называлась стратегия расширяющихся зон — появлялись за счёт выцветания старых. SIGAR, разобрав программу стабилизации, сформулировал итог без обиняков: снижение насилия и укрепление местной администрации редко переживали физическое присутствие войск и специалистов; лучшие результаты возникали там, где безопасность и минимальное управление существовали ещё до программы. Иначе говоря, программа умела усиливать существующее и почти не умела создавать отсутствующее.
Это не доказывает, что усиление было бессмысленным. Оно сорвало наступательные планы талибов, защитило города, дало республике время строить армию и администрацию — и в отдельных районах, где сошлись профессиональные командиры, долгие ротации и уже существовавшая местная власть, оставило устойчивые улучшения. Но главного противоречия оно не разрешило, а лишь сжало во времени: Вашингтон попытался огромным притоком людей и денег ускорить перестройку отношений между государством и обществом — перестройку, которая зависела прежде всего от веры в длительность американского обязательства, — и сопроводил приток объявлением о его конце. Система одной рукой строила ожидания, другой их отменяла.
После пика началось сокращение, и каждый следующий президент — Обама второго срока, Трамп, Байден — сталкивался с одной и той же ловушкой, унаследованной, как мебель. Уйти — значит рисковать падением зависимого государства и отвечать за возвращение террористического притона. Остаться — значит содержать зависимость дальше, не имея критерия, по которому однажды можно будет уйти. Каждый новый период поддержки доказывал только одно: без поддержки система пока не работает и поддержки требуется ещё больше чем вчера.
Разорвать круг должна была афганская армия. О том, как её строили и что получилось, — следующая глава.
Глава 10 - http://proza.ru/2026/07/15/1141