Фрагмент повести-фанфика по отдалённым мотивам творчества Кира Булычёва, Анджея Сапковского, Михаила Булгакова, Алексея Толстого, Исаака Бабеля, Викентия Вересаева, братьев Вайнеров, Джоан Роулинг, Джона Кармака и многих других авторов.
До публикации на "Прозе" текст был размещён на моей публичной странице ВК.
Начало истории:
http://proza.ru/2026/07/16/1209
Предыдущий фрагмент:
http://proza.ru/2026/07/16/1382
Все события и действующие лица вымышлены, любое совпадение с реальностью случайно.
Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).
*
Место и время действия: Петроградский школьный комплекс №17, Земля-К; сентябрь 2080 года.
Метеорологи сделали небольшой подарок горожанам и продлили лето на пару недель. Дни становились короче, но радовали теплом и солнцем, а по ночам городские парки и сады умывал тихий дождь, помогая деревьям копить соки и готовиться к грядущим холодам.
Настроение Юты Нырковой было солнечным, под стать погоде. Теперь она — ученица выпускного девятого класса. Стартовал её последний школьный сезон, впереди — взрослая жизнь, со взрослыми задачами и трудностями. Но до выпуска остаётся почти десять месяцев. Есть ещё время окунуться с головой в привычный школьный распорядок, напитать свою память эпизодами счастливой беззаботной поры.
"Такой ли уж счастливой и беззаботной?" — насмешливо прозвучал в мыслях голос, напоминающий голос её сестры из "сумеречного" мира. Но Юта проигнорировала вопрос, твёрдо решив в такой чудесный вечер не портить себе настроение, споря с внутренним скептиком.
Взлетев по лестнице на третий этаж общежития, отведённый для старшеклассников, Юта зашагала к своей комнате, чтобы оставить школьную сумку и взять рабочую форму. На завтра был запланировал субботник по заготовке торфа для цитрусового питомника. Но Юта хотела уже сегодня вечером отправиться в лагерь торфодобытчиков и освоиться на месте, чтобы приступить к работе прямо с утра. В трёх шагах от порога она смутно почувствовала: в комнате кто-то есть. Может, у Маши и Наташи отменили тренировку по гимнастике, и они вернулись пораньше?
Распахнув дверь, Юта застыла на пороге. Неразлучных сестёр Бельцовых в комнате не было. Вначале Юта даже не поняла, кто перед ней. Точнее, не поверила. Юта не ожидала когда-либо снова увидеть это лицо. Иногда ей казалось, что этот человек ей примерещился из-за стрессового воздействия на психику — правда, тогда пришлось бы утверждать, что за компанию с ней галлюцинировал и Лёша Дамаскин.
Лучи заката, щедро льющиеся из широкого окна, высветили стоящую у трёхъярусной кровати женщину лет сорока. Примерно её роста (Юта росла высокой), худая и жилистая. Одета в тёмно-красный спортивный костюм с жёлтыми "лампасами", как у школьных физкультурников. Короткие пепельные волосы.
Когда открылась дверь, гостья с интересом разглядывала полку с коллекцией насекомых, присланных Юте её друзьями и знакомыми. На полке шевелили усиками, переступали ногами, щёлкали жвалами и встряхивали крыльями самые разные существа: жук-дракон из хвощевых лесов Меланхолии-7; ослепительно-синий богомол, популярный в качестве домашнего питомца у марсианских поселенцев; двухголовый термит-солдат из высокотравной саванны Нового Гаскуракана.
Центральное место в коллекции занимал жутковатого вида мутантный мотылёк с Земли-Н, издали похожий на ветхую пыльную тряпку — несуразно большой, мертвенно-бледный, покрытый могильными серыми пятнами, с фасетчатыми глазами на стебельках, словно у рака. Мотылька, запакованного в защитный контейнер, прислала Яна, которая поймала его в отстойнике отработанного ядерного топлива, когда работала в составе трудовой дружины на разборке руин довоенной АЭС. К своей посылке "сумеречная" сестра приложила короткую записку, написанную от руки аккуратным ровным почерком: "Пока упаковывала, чуть не стошнило. Надеюсь, тебе понравится".
Разумеется, коллекция состояла из голограмм. Оригиналы Юта отдала в школьный музей, а мотылька забрали сотрудники ПЛИБ — Петроградской лаборатории изучения беспозвоночных.
— Здравствуй, — Кира обернулась к двери, и отражённый свет уходящего Солнца высветил ветвистый шрам на левой скуле. — Прости, что без приглашения.
Медленно, будто боясь споткнуться, Юта переступила порог и закрыла за собой дверь. Да, тот же голос с тяжёлым акцентом, что скомандовал тогда ей и Лёшке: "Хотите жить — держитесь рядом!" Вроде бы, увидев человека, который тебя спас, полагается испытывать радость. Но слишком уж странной оказывалась каждая встреча с загадочной Кирой — что прошлым летом, у горы Тойфеля, что теперь. В душе бушевала буря эмоций, но радость среди них не просматривалась. Зато почему-то в голову лезли обрывки древних сказок про волшебников, которые, однажды оказав услугу, годы спустя являются, чтобы потребовать награду. Или в сказках так действовали не волшебники, а горные гномы?
— Здравствуйте, Кира… — в непонятной ситуации Юта решила проявить обычную вежливость. — Как поживает Клык?
— Понятия не имею, — честно призналась Кира. — Я его в тот день видела первый и последний раз.
— А я подумала, вы с Клыком давно знакомы… — удивилась Юта. — Он на вас так смотрел уважительно.
— Разве? Не заметила. По-моему, Клык всех людей считает идиотами. Возможно, не без причины.
Клык, о котором шла речь, был грозной зверюгой под центнер весом, помесью павиана и гиены, созданной методом генной инженерии как компонент биозащиты земных колоний на сверхобитаемых планетах. В прошлом году именно Клык нашёл двух школьников-практикантов, которым вздумалось совершить сумасбродную вылазку за периметр "Неизбежности". Нашёл и привёл к ним Киру. Человек и зверь сражались бок о бок, чтобы спасти от верной смерти двух самонадеянных подростков: Клык — повинуясь инстинкту, намертво вложенному при его создании, который обязывал его защищать людей даже ценой собственной жизни; а Кира — из каких-то своих соображений, которые она тогда не назвала.
В голове сверкнула зарница воспоминаний.
Прошлогоднее собрание юных биологов перед летней практикой. Особое задание от гороно — персонально для неё и Дамаскина, с учётом их предыдущих "достижений": задача — сопроводить криогруз (эмбрионы мастодонтов породы "Салтыковский тяжеловоз"); пункт назначения — планета с каталожным индексом СОП-K6,5V-11, где расположена колония с мрачным названием "Неизбежность" (поселенцы — сектанты, приверженцы одного из многочисленных атехнических культов).
Неожиданная проверка знаний ньютоновской физики, устроенная наставником перед выдачей направлений:
— Если планета вдвое массивнее Земли, а её диаметр на треть больше, то во сколько раз там выше сила тяжести?
— Не "во сколько раз", а всего на 13% больше. Что вы, в самом деле, нам детские задачки задаёте, Барух Сварогович?
(Просмотрев тем же вечером каталог колонизируемых планет, Юта выяснила, что СОП из их задания на 93% тяжелее Земли, а средний радиус этой планеты превышает земной на 38%; таким образом, ускорение свободного падения на поверхности планеты практически совпадает с земным).
Второй пункт задания — изучить представителей местной фауны, известных у колонистов как "мечекрабы" — животных размером с собаку, внешне отдалённо напоминающих некоторых земных членистоногих. Особое указание: изучение вести только по документам и препаратам, хранящимся у колонистов; охраняемый периметр не покидать!
Следующее воспоминание: скандальное "недоразумение" в племсовхозе, где школьникам попытались всучить отбраковку-шеститонок вместо положенных по накладной эмбрионов животных тяговым классом восемь тонн. А когда обман не удался — бурные, но неискренние комплименты ("вы такие бдительные, молодёжь!"), а затем — подкуп в виде угощения из ромашкового чая и оладьев с гречишным мёдом. К стыду Юты, проявить неподкупность не удалось ни ей, ни Дамаскину: забрав нормальные эмбрионы восьмитонников, школьники не донесли начальству о "недоразумении".
Скорое, но хлопотное путешествие со множеством пересадок на станциях СТК (Сети труб Красникова). Постоянное беспокойство, как бы не повредить контейнер с крохотными мастодончиками. Предположения о том, какими окажутся обитатели "Неизбежности":
— А вдруг они устраивают какие-нибудь тёмные ритуалы? Приносят человеческие жертвоприношения? Вдруг они, как друиды, запирают людей в "плетёном человеке", а потом поджигают? — Лёшка пытается нагнать жути.
— Друиды не жгли людей ни в каких плетёнках, — утихомиривает его Юта. — Это развенчанный миф, придуманный миссионерами, чтобы дискредитировать язычество.
— Хочешь сказать, друиды поступали проще? Расправлялись с жертвами не таким вычурным способом?
— Я хочу сказать: вряд ли гороно отправил нас на практику к людям, которые устраивают кровавые ритуалы, — поясняет Юта. — Безотносительно того, что и как делали когда-то друиды.
Санпропускник на орбите СОП. Ожидаемое требование сдать на временное хранение всю "неправильную" технику, недозволенную правилами культа. Юта не может отказать себе в удовольствии поспорить:
— А почему холодильник с эмбрионами можно провозить, а коммуникаторы — нет? Ведь холодильник — тоже техника.
— Холодильник — нужная, полезная техника. Она помогает жить в гармонии с Природой. А коммуникаторы — баловство одно, только от реальной жизни отвлекают.
— И сельхозмастодонты — тоже техника. Биотехника. Их ведь искусственно создали, в природе таких животных нет.
— Раз создали, значит, теперь есть. И они тоже часть Природы. Они ведь живые.
— А как мы без коммов будем отчёт по практике готовить? Записи делать?
— Карандашами на пластике. У вас, смотрю, и карандаши, и тетради есть. И блокноты. Ведь специально с собой взяли, знали, что коммуникаторы изымут… Так чего спорите?
— А как мы фотографии делать будем? Видео снимать? Что за отчёт без иллюстраций?
— Зарисовки делайте, как натуралисты в старое время.
— А если мы потеряемся, как нас без сигнала с коммов найдут?
— А вы не ходите, куда не положено, тогда и не потеряетесь.
Повседневный быт "Неизбежности". Тягостное чувство, что ты никогда не бываешь одна, что за тобой день и ночь наблюдают. Приглядывают. В женской спальне Большого Дома, где кровати стоят унылыми рядами без каких-либо перегородок или пологов. В необъятной столовой, где трижды в день, соблюдая раз и навсегда утверждённый распорядок, дружно насыщается вся колония (исключая дежурных и патрульных, питающихся отдельно). В библиотеке, где Юта вместе с Дамаскиным вдоль и поперек по несколько раз изучают скупые записки о мечекрабах. На общих работах с колонистами, которым школьники решают помочь — отчасти, из желания не сидеть без дела, отчасти, чувствуя потребность отплатить за еду и кров.
— Есть у нас такие, которые недовольны нашим коллективизмом, — раздражённо говорит Дамаскин. — Дескать, "личного пространства" у нас мало. Дескать, у "сумеречных" лучше. Их бы отправить на пару недель сюда, в "Неизбежность", этих недовольных. Вот тут действительно личного пространства с гулькин нос. Тут, извини за прямоту, в одиночестве даже оправиться невозможно.
Особые воспоминания — об отхожем месте "Неизбежности", обустроенном в гармонии с природой. Длиннейшая траншея с укреплёнными на столбах жердями: одна жердь вместо подножки, другая — в качестве поручня. Периодически содержимое траншеи сдабривают ферментным препаратом, а готовый перегной вывозят на поля. Но делается это не слишком часто.
Роковой диалог за неделю до отбытия из "Неизбежности".
— Знаешь, почему нас сюда отправили? — спрашивает Дамаскин.
— Знаю, — отвечает Ныркова. — Потому, что мы — недисциплинированные балбесы, которым необходим круглосуточный присмотр. А на "Неизбежности", если кашлянешь, половина колонии в ту же минуту узнает.
— Неужели не догадалась? — заговорщицки улыбается Дамаскин. — Нас отправили сюда потому, что мы инициативные. Мы сможем выполнить задание, которое нам никто не приказывал выполнять, но которое подразумевается между строк. Выполнить по собственной инициативе. Мы можем исследовать мечекрабов в живой природе.
Услышав такое в начале практики, Юта бы возмутилась. Их явно и недвусмысленно отправили перевоспитываться после эксцесса с "Фон Раммом", а Лёшка снова лезет на рожон! Но теперь…
Библиотечные документы о мечекрабах выжаты досуха, вся содержавшаяся в них небогатая информация собрана и проанализирована. "Препараты", которыми располагают колонисты — ожерелье из обломков клешней и панцирей, чучело на стене библиотеки — изучены самым подробным образом и зарисованы со всех возможных ракурсов.
А впереди ещё семь однотонных дней, неотличимых, как шарики подшипника. Подъём, умывание, завтрак, прополка, обед, прополка, ужин, прополка, оправка перед сном, отбой. Планета не зря называется сверхобитаемой — сорняки тут растут с волшебной скоростью, а гербицидами колонисты принципиально не пользуются. Юта никогда не отлынивает от работы, но, пропалывая днями напролёт одни и те же грядки, чувствует себя не то Сизифом, не то данаидой.
Всего семь дней? Целых семь дней!
Вместо того, чтобы гневно одёрнуть товарища, Юта мрачно возражает:
— Нас никто не отпустит за ограду.
— Ясно, что не отпустит, — соглашается Дамаскин. — Так мы и не спросим. Послезавтра в колонии большой праздник. Посвящённые будут весь день молиться Матери-Природе в Главном Храме. Тогда и сделаем вылазку. Ты ведь сама обратила внимание — чаще всего встречи с мечекрабами происходили у излучины Ерки рядом с горой Тойфеля. Это всего в двух километрах от северных ворот. Может, мечекрабы — коллективные животные, и там у них что-то вроде муравейника, а? Представляешь, какое будет открытие? Во всяком случае, хоть живьём их посмотрим. Как они двигаются, что делают. Случаев нападения мечекрабов на людей не отмечено, ведь они падальщики, а не хищники. А какой-либо опасной фауны в том направлении не водится.
Юту гнетут сомнения:
— С чего ты взял, что у ворот не будет патрульных?
— Мне Фристайла немного рассказала про это мероприятие, — улыбается Дамаскин. — Это что-то вроде "предохранительного клапана", чтобы сбросить напряжение от постоянной рутины. В праздник обычный распорядок не соблюдается. Послезавтра нашим гостеприимным хозяевам будет вообще не до нас.
Услышав имя девушки, с которой Дамаскин познакомился в колонии, Юта едва удерживается от вопроса, нет ли у Фристайлы брата по имени Ракамакафон. И мысленно делает себе выговор: "Над такими вещами не шутят! У каждой культуры свои традиции личных имён. Возможно, им наши имена тоже кажутся смешными, но они же нас не высмеивают".
К тому же Лёшка может и не понять шутки, основанной на музыкальной классике "сумеречных" землян, с которой сама Юта познакомилась только благодаря названой сестре.
Глупая "вылазка", которая вначале казалась такой хорошей идеей. Непередаваемый восторг от зрелища живых мечекрабов, деловито снующих у воды: "Давай подойдём поближе! Они на нас даже внимание не обращают! Мы для них ни добыча, ни угроза. Мы вне сферы их интересов".
Ни Юта, ни Алексей не уловили момента, когда мечекрабы решили включить неизвестных двуногих в сферу своих интересов. Но внезапно два землянина поняли, почему у горы Тойфеля нет никакой опасной фауны. Никакой другой опасной фауны, кроме мечекрабов.
Стремительный выпад клешни — Юта едва успела отдёрнуть ногу — рваный разрез на штанине комбинезона из износостойкого композита.
Дальнейшие воспоминания Юты отличает некоторая судорожность, словно видеодорожку, запущенную в слишком быстром темпе. Разум в те моменты пересел на пассажирское место, передав управление проверенным инстинктам, благодаря которым прямоходящие предки Homo Sapiens успешно удирали от всевозможных тварей задолго до того, как развили у себя крупный головной мозг. Но как же, оказывается, быстро двигаются эти мечекрабы! А ведь казались такими неповоротливыми и неспешными… Вот сколько нюансов выявляет непосредственный контакт с изучаемым объектом!
Кому пришла в голову мысль укрыться в прибрежной пещере, ей или Лёшке — Юта не запомнила. Зато память цепко запечатлела картину, как они вдвоём, надсаживаясь от тяжести, спешно баррикадируют вход обломками скал. А потом обнаруживают, что у пещеры есть ещё несколько входов поменьше. И мечекрабы про эти входы знают.
*
Следующий фрагмент:
http://proza.ru/2026/07/16/1536