Список источников и начало рассказа:
http://proza.ru/2026/05/31/1251
Предыдущая глава:
http://proza.ru/2026/07/18/1033
Все события и действующие лица в этом тексте являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и покойными, случайно.
Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).
*
Глава 4 — Пеший ход
"Осмотр рельсов производится следующим порядком: один член бригады остукивает рельсы молоточком по обеим нитям, а два других производят наружный осмотр рельсов, каждый по одной нити".
(Устройство и содержание пути Московского метрополитена / Жильцов Владимир Николаевич, Мосин Евгений Тихонович. — 1960).
Странно, но освещение перегонного тоннеля выключено. Лучи двух фонариков качаются в такт шагам. Дмитрий Андреевич старается найти на стене путевые знаки — границы стометровок-пикетов, реперные таблицы через каждые двадцать метров — но почему-то световое пятно натыкается только на пятна сырости.
Железобетонные кольца обделки иногда перемежаются ребристыми чугунными тюбингами. На сложных участках свод усилен сварными рамами из швеллеров, контур которых, выступая за габарит приближения строений, вписан в габарит приближения оборудования.
Пешеходная дорожка здесь всё-таки есть — узкая тропка между торцами шпал и пыльным трубопроводом. Дорожка очерчена водосточной канавкой, связанной поперечными протоками с желобом под шпальной решёткой. "Коротышей" под рельсами на этом перегоне нет — только цельные шпалы. Глядя на их единообразие, Дмитрий Андреевич понимает смехотворность своего совета "укрыться от поезда в водосточном желобе". Он напряжённо вслушивается: не едет ли что? Но слышит лишь отзвук их с Яной шагов, журчание воды и шорох тоннельного ветра.
С противоположной стороны шпальной решётки — контактный рельс, подвешенный на дугах кронштейнов, похожих на завитки из прописей для первоклассников. На одних участках рельс закрыт ярко-жёлтым, не тускнеющим во тьме тоннеля стеклопластиком (заляпанным коричневой грязью), на других — старомодными коробами из досок с огнестойкой пропиткой. За рельсом, у полукружья стены, расставлены металлические шкафы с каким-то оборудованием. Возможно, при приближении рабочего поезда следует укрыться у этих шкафов, вжавшись в стену тоннеля? Если получится перешагнуть контактный рельс и не зацепить ногой его нижнюю оголённую поверхность… Элементарное движение — сделать шаг, подняв ногу повыше — но оплошность или неловкость могут убить.
— А чё лампочки не горят? — Яна высвечивает фонарём бездействующий светильник, закрепленный над кабельной трассой. — Почему этим обходчикам или ремонтниками, или кто там стучал, почему им свет не зажгут? Неужели они с фонарями ходят, как мы? Почему тогда мы отсвет их фонарей до сих пор не видим?
Будто в ответ на её "почему?", издали, со стороны входного портала, эхо доносит равнодушно-охриплый голос громкоговорителя.
— Мне показалось, или сейчас объявили: "Напряжение с контактного рельса снято"? — спрашивает Яна.
— Я тоже расслышал именно так, — кивает ей в спину Дмитрий Андреевич.
— То есть, до этого рельс был под напряжением? И при этом путь проверял обходчик? Разве так можно делать?
— Возможно, раньше рельс был отключен только на этом участке, — Дмитрий Андреевич машинально пожимает плечами, не задумываясь, что Яна, шагающая впереди, этот жест не увидит. — А теперь напряжение сняли со всей контактной сети.
— Знаете, я, пожалуй, всё равно не рискну на ощупь проверять, сняли напряжение или не сняли, — отзывается Яна.
Они останавливаются у перекрёстка: стены тоннеля зияют массивными арками четырёхметрового размаха, перегороженными стальными решётками, будто помещения некой подземной тюрьмы.
— Это так называемая вентиляционная сбойка, — Дмитрий Андреевич указывает лучом фонаря на арку справа. — Ход к путевому тоннелю обратного направления. Для воздуха и для персонала. Видите дверцу? А это, — световое пятно перемещается на арку слева, — тоннель к вентиляционной камере. Разумеется, вентиляторы сейчас отключены, поэтому мы не слышим их шума. Но тоннель всё равно проветривается, за счёт естественной конвекции. Чувствуете ветерок в ту сторону? Сейчас воздух в тоннелях теплее, чем на поверхности, его плотность меньше, и он поднимается по вентиляционной шахте наверх…
— А почему не наоборот? — внезапно перебивает Яна.
— Что? — Дмитрий Андреевич расслышал вопрос, но не может сообразить, к чему относится это "наоборот".
— Ну, раз воздух наверху холоднее и плотнее, чем здесь, он должен опускаться под своей тяжестью вниз, в тоннель, этот наружный воздух. Так ведь? И дуть должно из шахты сюда, а не в шахту отсюда. Правильно?
Дмитрий Андреевич пытается спешно решить в уме парадоксальную физическую задачку, но от ответа его избавляет новая серия звучных ударов: один, второй, третий. Вне сомнений, звуки идут из вентиляционного тоннеля.
— Конвекцию чинят? — не дрогнув, Яна подходит к решётке. Дверца закрыта на задвижку. Вместо навесного замка проушины задвижки небрежно "прихвачены" обрезком многожильного кабеля в оплётке из проволоки — карманными кусачками такой не перекусишь.
"Если дверца заперта, как рабочие-ремонтники попали в венткамеру? — безмолвно недоумевает Дмитрий Андреевич. — Неужели спустились по вентиляционной шахте? Это долго и тяжело, над нами — Ястребиный Холм, здесь до поверхности больше полусотни метров… Или эти удары — вовсе не звуки ремонта?"
Пока её спутник задаётся безответными вопросами, Яна после секундного раздумья принимает решение. Сбросив с плеча рюкзак, она выуживает из него мультитул.
"Она носит с собой инструмент? Зачем?"
— Подрабатываю помощником фитнес-инструктора, — поясняет девушка, уловив молчаливое удивление "сэра Димитрия". — Иногда требуется подтянуть гайки на тренажёрах. Или изношенный трос поменять, пока не лопнул.
— Понятно… — раньше, слыша слова "фитнес-инструктор", Дмитрий Андреевич представлял себе жизнерадостного физкультурника (или физкультурницу), чьи обязанности сводятся к бодрым командам ("Делай раз!") на групповых занятиях. До сего момента он как-то не задумывался, что на попечении такого человека числятся не только гири и скакалки, но и довольно сложное оборудование, требующее надзора и ухода.
Подсвечивая себе фонарём, зажатым в губах, Яна в два счёта распутывает скрутку на кабеле-"фиксаторе" и освобождает задвижку. Затем открывает скрипучую дверцу и переступает порог решётки. Дмитрий Андреевич шагает следом. Мгновение подумав, девушка закрывает за собой дверь. Ещё миг колебаний — и Яна, просунув руки сквозь решётку, ловко стопорит задвижку куском кабеля.
— Оставлю, как было, — убрав мультитул в рюкзак и снова взяв фонарь в руку, девушка кивает на закрытую дверцу.
Действия Яны успокаивают Дмитрия Андреевича: "Наверное, и рабочие так же закрыли за собой дверь, чтобы кто посторонний не забрёл". Внезапно спокойствие сменяется волной тревоги.
— А если нам потребуется бежать назад? — тихо спрашивает Дмитрий Андреевич и сам удивляется нелепости своего вопроса. Бежать? Зачем бежать? От кого бежать?
Зато Яна не считает этот вопрос нелепым. Бросив оценивающий взгляд на своего "бесстрашного рыцаря", она поворачивается лицом к тьме вентиляционного тоннеля и вполголоса произносит:
— Думаете, там есть, от чего бежать? Думаете, там засел маньяк-убийца, который стуком привлекает к себе внимание, а тех, кто к нему забредает, лупит кувалдой по башке? После сегодняшней чертовщины, когда нас высадили на заброшенной платформе, не удивлюсь, если так и окажется. И всё же мне спокойнее, когда дверь за спиной закрыта. Вдруг этот маньяк тут, внизу, не один? Вдруг по тоннелям ещё что-то бродит?
*
Следующая глава:
http://proza.ru/2026/07/18/1059