Список источников и начало рассказа:
http://proza.ru/2026/05/31/1251
Предыдущая глава:
http://proza.ru/2026/07/18/1045
Все события и действующие лица в этом тексте являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и покойными, случайно.
Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).
*
Глава 5 — Во тьме
"На перегонах и станциях выполнены шахты с вентиляционными установками, которые подают свежий и извлекают отработанный воздух".
(Электроснабжение метрополитенов. Устройство, эксплуатация и проектирование / Под редакцией кандидата технических наук Быкова Евгения Ильича. — 1977).
Пыль повсюду: на округлых бетонных стенах вентиляционного тоннеля, на ровном полу со сточным желобком в центре, даже на двутавровой монтажной балке, подвешенной к гладкому своду. Свет фонарей выявляет в пыли цепочки следов: кто-то ходил здесь недавно — похоже, несколько человек с неким грузом. Рабочие с инструментом для ремонта?
"Конечно, это были рабочие, кто же ещё? — убеждает себя Дмитрий Андреевич. — Мы их найдём, и они помогут нам выйти".
Следы приводят к глушителю шума: проём тоннеля делят на неравные сегменты четыре продольные вертикальные панели из пористых бетонных блоков, одетые густой шубой пыли. Центральный сегмент сделан пошире для транспортировки оборудования, но сейчас этот просвет завален металлоломом, неопознаваемым из-за пылевых наслоений. Следы огибают завал по узкому проходу между панелями справа от центра; здесь один из торцевых блоков имеет свежий скол, а на полу лежат обломки пористого бетона — очевидно, люди несли что-то тяжёлое и задели своей ношей шумопоглощающую панель.
— После таких прогулок мы будем чумазыми, как трубочисты, — констатирует Яна, мгновение думает и выдаёт конечное звено цепи ассоциаций. — Жаль, в фонтане купаться запрещено.
Воображение Дмитрия Андреевича рисует скандальную сцену: он и Яна, выбравшись из метро, в предрассветных сумерках плещутся голыми в глубокой обомшелой чаше фонтана перед Домом культуры, а на парапете разложена на просушку наскоро простиранная одежда. От немыслимого зрелища пожилого учителя бросает в жар.
Прилив крови к голове помогает понять очевидное: панели из пористого бетона глушат шум. Именно поэтому непонятные удары, приманившие их сюда, звучали приглушённо. Дело в глушителе, а не в расстоянии. Источник звуков рядом — возможно, до него лишь несколько метров.
"Не повернуть ли назад? Ещё не поздно вернуться…"
— Я пойду впереди, — отбросив сомнение, вызывается Дмитрий Андреевич. Всё-таки он мужчина и должен прикрыть собой от потенциальной опасности представительницу слабого пола.
— Тогда возьмите мой фонарик, — обтерев корпус фонаря полой куртки, Яна передаёт спутнику названный предмет. — А свой на мобиле пока выключите, чтоб заряд сэкономить. Похоже, спасение близко, но кто знает… Может, нам тут ещё долго куковать.
Точёная стальная рукоять с сетчатой накаткой ложится в правую ладонь Дмитрия Андреевича. А фонарь у Яны увесистый! И как она умудрилась держать его во рту, когда отпирала дверцу? И не просто держать, а маневрировать лучом, освещая задвижку с нужного ракурса…
"Так у неё и губы, и язык тоже мускулистые, — с циничной издёвкой произносит внутренний голос. — Натренировала, целуясь со всякими Олегами и мужиками из посёлка!"
Дмитрий Андреевич сердито приказывает внутреннему цинику заткнуться. Яна — хороший человек. И не его дело, с кем она целуется и встречается. Нет у него никаких прав осуждать эту добрую девушку, поделившуюся с ним водой и едой.
Пыльная кладка высится по бокам. Этот тоннельный глушитель удивительно длинный! Вроде, их делают длиной максимум в пять метров. Или в десять? Дмитрий Андреевич непроизвольно движется правым боком вперёд, чтобы не задевать портфелем стенку, и ему мерещится, что с каждым шагом проход между панелями сужается. Усталый мозг терзается кошмарной мыслью: пыльная расщелина, сжатая щербатым бетоном, не закончится никогда, и позади тоже нет ничего, кроме бесконечных рядов бетонных блоков — всё остальное, что лежит за границами крохотного светового пятна фонарика, пожрала тьма. Не осталось никого в целом мире — он брошен наедине с беспредельным мраком.
Неправда! Следом за ним идёт Яна: Дмитрий Андреевич слышит её спокойное дыхание, и нарождающаяся паника развеивается.
Ещё шаг, и панели глушителя остаются позади. Дмитрий Андреевич отступает в сторону, чтобы не преграждать путь Яне, останавливается у раструба вентиляторной камеры и медленно проводит лучом фонаря справа налево, осматриваясь. После узкого прохода помещение кажется огромным, хотя его поперечный размах меньше шести метров, а от раструба до перегородки, отделяющей напорную часть от всасывающей, примерно восемь метров. Эта перегородка плоская, без уступа — вентиляторы здесь должны были располагаться бок о бок. Однако самих вентиляторов нет, как и электродвигателей их привода — только пустые фундаменты. Проектное расположение вентиляторов отмечают два круглых отверстия в перегородке — каждое больше двух метров в диаметре — зачем-то забранные мощными решётками из стальных труб и уголковых профилей. В центре нижней половины перегородки, между фундаментами — сдвижная дверь для прохода в шахту, усиленная X-образной накладкой из уголков и запертая на висячий замок.
"Для чего тут такие решётки, будто в зверинце? — мысленно удивляется Дмитрий Андреевич, глядя на округлые вырезы в перегородке. — И как регулируется поток воздуха через шахту, если тут нет вентиляторов с клапанами-створками? Как перекрыть шахту, если возникнет такая необходимость — например, при пожаре? Возможно, клапаны установлены в верхнем канале…"
Как и на предыдущем участке вентиляционного тракта, всё покрывает густая слежавшаяся пыль. Точнее, почти всё, исключая узкий деревянный ящик из некрашеных досок, напоминающий гроб. Ящик стоит у стены камеры, за фундаментом под электромотор, и не сразу заметен. Крышка ящика сброшена, открывая пустоту внутри "гроба".
Луч фонаря в руках Дмитрия Андреевича скользит дальше, к противоположному краю входного раструба камеры, и вдруг замирает, натыкаясь на жуткую фигуру, неподвижную как манекен.
В сознании будто срабатывает предохранитель, отключающий мыслительный процесс. Дмитрий Андреевич смотрит, не анализируя увиденное. Что перед ним? Скрупулёзно изготовленная кукла для съёмок фильма ужасов, которую притащили сюда ассистенты киношников? Наверное, разглядывая эту жуть на журнальной фотографии, сидя у себя дома, Дмитрий Андреевич придумал бы рациональное объяснение — такое или подобное. Но сейчас ни единой осознанной мысли у него нет, он лишь глядит во все глаза сквозь помутневшие от пыли стёкла очков.
Фигура, что он видит в паре метров от себя — среднего роста, с пропорциями поджарого, физически развитого взрослого мужчины. Тёмные волосы, прикрывающие череп, небрежно острижены машинкой. Из одежды — только старые рабочие штаны, обтрёпанные понизу. На бледно-серой коже обнажённой спины, бугрящейся узлами мускулов — звёздочка шрама под левой лопаткой.
Фигура стоит спиной к Дмитрию Андреевичу, лицом к металлической раме (предназначенной для отсутствующего шкафа местного управления вентиляторным агрегатом). В правой руке "манекена" — короткий монтажный ломик. Левое плечо срезано по середине кости; из усохшего буро-серого среза выступают пустые трубочки кровеносных сосудов, словно на старом препарате из заброшенного анатомического театра.
Дмитрий Андреевич прожил сравнительно спокойную жизнь. Его не призывали ни в "ограниченный контингент для оказания интернациональной помощи", ни в ряды ликвидаторов техногенных и природных катастроф, а самыми заметными приключениями в его жизни были добровольно-принудительные участия в "битвах за урожай". Даже школы, в которых он работал, отличались порядком и дисциплиной — ни хулиганов, ни детской травли. Судьба не подготовила Дмитрия Андреевича к этому событию: забрести в тёмную-тёмную комнату глубоко под землёй и напороться на однорукое пугало, похожее на труп, над которым измывался безумный учёный XIX века из викторианского ужастика.
Однако следующие секунды станут для Дмитрия Андреевича ещё ужаснее.
Страшный манекен внезапно приходит в действие и трижды бьёт ломом по стальной стойке перед собой. Под сводом прокатывается оглушительный грохот, способный обратить в бегство и записного смельчака. Но Дмитрий Андреевич стоит, будто каменный столб — правда, причиной тому не бесстрашие, а объявший его ступор. С отстранённой наблюдательностью он подмечает экономные, нечеловечески однообразные движения манекена, силу его мерных ударов, вогнутость мощной стойки, по которой манекен не первый раз отбивает загадочные сигналы.
И тут, крутанувшись на месте, манекен вперяет свои мёртвые глаза в лицо наблюдателя. Дмитрий Андреевич видит: вместо носа и челюстей у манекена — литой металлический короб, врезанный в череп, с двумя короткими патрубками, закрытыми резьбовыми заглушками. Ненормально впалый живот манекена перекрещивают скальпельные разрезы, грубо зашитые и скрепленные скобами.
Секунду манекен неподвижен. Затем, будто переключившись на нужную программу, резко заносит лом для сокрушительного удара, целясь в голову человека с фонариком.
"Сейчас я умру", — понимает Дмитрий Андреевич. Способность думать вернулась к нему, но в каком-то "изолированном" виде — одинокая мысль, холодная и ясная, не побуждает к действию и даже не вызывает эмоции, а просто оглашает неизбежное.
С неотвратимостью копья, пущенного рукой античного божества, в круг света врывается Яна и сходу бьёт ногой в торс манекена. Отчётливо слышен мерзкий хруст сломанных рёбер. Сопровождаемый лучом фонаря, манекен отлетает к торцу противошумной панели, валится на пол, но тут же вскакивает — перекошенный от полученных повреждений — и бросается на девушку. Яна отпрыгивает от широкого взмаха ломом и, крутанув рюкзак на лямке, словно это кистень, бьёт манекена рюкзаком в лоб, поймав голову противника на противоходе. На этот раз звук немного походит на треск кожуры крупного арбуза. Выронив лом, манекен безвольно кренится и падает плашмя.
"У неё что-то твёрдое и тяжёлое в рюкзаке", — догадывается Дмитрий Андреевич. Мысли, порождаемые оглушённым сознанием, уже не такие одинокие, как в предсмертное мгновение, но всё ещё отстранённые и холодные, как ледники в далёких горах из телепередачи "Клуб путешественников". — "Вот так, оказывается, выглядит рукопашная схватка. Ничего похожего на эффектные сцены в кинобоевиках. Пара ударов, и один жив, а другой мёртв. Но ведь этот манекен и был мёртв? Ведь это труп! Но он двигался…"
Забросив рюкзак за спину, Яна быстро подбирает с пола лом и сразу пускает в ход трофейное оружие: мощными ударами ломает манекену голени, затем бёдра, затем предплечье и плечо правой руки. По венткамере ползёт резкий запах формалина. Дмитрий Андреевич, только начавший отходить от ступора, приходит в ужас. Что творит его спутница (а теперь — и его спасительница)? Зачем она молотит неподвижное тело поверженного врага? Заслуженного педагога морозом обдаёт кошмарное предположение: напавшее на них чудовище было носителем неведомого вируса агрессии, и этот вирус перекинулся на Яну, и когда девушка закончит вымещать злобу на трупе у своих ног и поднимет глаза, Дмитрий Андреевич снова встретит стеклянный мёртвый взгляд манекена — теперь в новом теле, в новом обличье.
"Не пори чушь! Яна всё правильно делает, — сердито обрывает кошмарные фантазии голос разума. — На вас напал не человек, а какой-то робот, замаскированный под человека. На всякий случай Яна выводит из строя его ходовую часть, лишает подвижности, чтобы этот робот не натворил бед, если вдруг снова включится".
"Да, это чудовище — наверное, это робот", — Дмитрий Андреевич с испугом смотрит на исковерканный труп. Чем ещё это может быть? Мертвецом, оживлённым чёрной магией?
Сочетание слов "мертвец" и "робот" что-то пробуждает в глубинах памяти, но сейчас Дмитрий Андреевич не в силах вспомнить ни общую суть, ни подробности. Доломав манекен, Яна отбрасывает лом, в два шага подходит к пожилому спутнику и забирает обратно фонарь. Лицо девушки хмуро и сосредоточенно, и говорит она жестяным безэмоциональным голосом:
— Я ошиблась. Зря мы сюда припёрлись. Нам лучше уйти.
Подхватив Дмитрия Андреевича за правую руку, будто малыша на прогулке, Яна устремляется к выходу из венткамеры.
*
Следующая глава:
http://proza.ru/2026/07/18/1066