Часть 1 "Женщина из архива"
Глава 6. Где-то не здесь
Ежемесячное совещание в полном составе команды должно было вот-вот начаться. Мурад уже вывел на большой экран презентацию и проверял аудиосистему для сотрудников, подключившихся онлайн. Айтишник, терпеливо ожидавший утвердительного кивка шефа, стоял рядом и с любопытством наблюдал, как команда медленно собирается вокруг длинного стола.
По тому, как люди выбирали места, многое можно было понять об их характерах. Кто-то входил шумно, заранее привлекая к себе внимание. Кто-то, наоборот, тихо устраивался подальше от взгляда руководителя. Люди с похожими интересами привычно тянулись друг к другу. Конференц-зал постепенно заполнялся голосами, движением и запахом утреннего кофе.
Рядом с Мурадом сели двое молодых специалистов. Судя по оживлённой мимике, их мнения по обсуждаемому вопросу явно не совпадали.
- Да нет же! Поверь моей женской интуиции - она говорит о личных переживаниях. Только прочувствовав что-то, человек может так детально рассуждать, - убеждённо сказала Нигяр.
Её собеседник тут же возразил:
- Нигяр, при чём тут женская интуиция? То, что я говорю, вообще не противоречит твоим словам. Просто темы у неё слишком «киношные” Такое ощущение, что она смотрит фильм, её что-то цепляет, а потом она размышляет уже об этом. Я иногда слушаю выпуски и прямо узнаю сюжеты.
Мурад закончил с настройкой и наконец кивнул айтишнику. Тот сразу оживился и начал быстро собирать провода. Повернувшись к спорящим, Мурад с лёгкой улыбкой спросил:
- О чём спор?
Нигяр будто только и ждала, что шеф обратит внимание именно на их разговор.
- Есть один очень популярный подкаст - «Заметки архивариуса». Наш, бакинский. Сегодня утром вышел новый выпуск. Мне кажется, автор явно говорит о своих личных переживаниях. Возможно, даже о неразделённой любви.
- Или о запретной, - вставил кто-то с другого конца стола.
Мурад чуть приподнял бровь.
- Запретной? Это что за категория любви?
Несколько человек тихо усмехнулись, а Нигяр охотно пояснила:
- Ну… когда один человек несвободен. Или оба.
- Так… - протянул Мурад. - И что именно навело вас на эту мысль?
- Новый выпуск называется «О людях, которым кажется, что они встретились поздно». Ну сами подумайте. Разве можно так говорить, если сам ничего подобного не переживал? Мне кажется, архивариус не выбирает случайные темы.
Мурад едва заметно нахмурился. Фраза была слишком знакомой. Слишком близкой. Он почти сразу вспомнил вчерашний разговор на террасе. «Иногда мне кажется, что люди замечают друг друга слишком поздно…» Что-то внутри неприятно дрогнуло, но внешне он никак этого не показал. Разговор тем временем начал разрастаться. Кто-то добавил ещё комментарий. Кто-то вспомнил другие выпуски. Кто-то начал спорить о фильмах.
Мурад слушал и не мог понять, что именно с ним происходит. С одной стороны его радовало, что подкаст слушают. С другой поднималось раздражение - его личное вдруг перестало принадлежать только ему. Ведь это было доверено только ей одной. И тут возникла мысль, от которой он сам внутренне отшатнулся - неужели для Инджи все люди вокруг - просто материал?
- Так, - неожиданно резко сказал он. - Давайте всё-таки перейдём к совещанию.
Комната постепенно затихла. Но неприятный осадок никуда не делся.
Совещание прошло в обычном режиме. Мурад говорил о проектах, о новых задачах, о сроках. Но несколько раз ловил себя на том, что теряет нить. Слова звучали правильно и уверенно. Но мысли всё время ускользали куда-то в сторону.
После совещания он вернулся в кабинет. Закрыл дверь. И впервые за день позволил себе просто сесть. На телефоне он открыл подкаст. Голос архивариуса звучал как всегда спокойно, почти интимно. Мурад провёл рукой по лицу и закрыл глаза.
«..Иногда встреча возможна не потому, что люди наконец оказались рядом. А потому что они впервые стали теми, кто способен увидеть друг друга. И тогда вопрос «поздно ли?» начинает звучать иначе.
Поздно - по сравнению с чем? С ожиданиями? С чужими сценариями? С идеей о том, как «должно было быть»?
Но жизнь редко следует таким измерениям. Иногда человек приходит не во время - а в точку, где ты уже можешь не фантазировать, а понимать. Не додумывать, а видеть. Не искать идеальную версию, а узнавать настоящую...»
Он слушал. И чем дальше, тем больше внутри усиливалось ощущение странной двойственности. В этот момент дверь приоткрылась.
- Мурад, можно?
В кабинет заглянула Нигяр.
- Да, входите.
Наушник соскользнул, и в кабинете неожиданно прозвучал голос архивариуса. Мурад спешно отключил подкаст, а Нигяр радостно воскликнула
- О, вы тоже её слушаете?
- Иногда, - коротко ответил он.
Она оживилась.
- Вы представляете, здесь в нашей компании есть люди, которые архивариуса знают лично. Говорят, что у автора была личная драма…
Мурад посмотрел на неё.
- Какая?
Сотрудница немного замялась, но продолжила:
- Ну… ходят слухи, что у неё была история - любовь и предательство. Говорят, они вместе с мужем создали газету. Она его тогда безумно любила. А потом он начал завидовать её успеху. Кто-то говорит, что оговорил её. Кто-то — что подставил с деньгами. Представляете, собственную жену!... Если честно, никто толком не знает причину конфликта. Но...
Она говорила уже осторожнее, чувствуя реакцию.
- Но она ушла и от него, и вообще из профессии. Исчезла на долгие годы. А недавно вдруг появились эти подкасты. Кстати, вы заметили? Имя свое она скрывает. Наверное, не хочет, чтобы её узнали.
Мурад не перебивал. Он не верил слухам, но в этих обрывках было что-то неприятно живое. Не сами факты, а вероятность. То, что она талантливая - для Мурада было бесспорным фактом. Но мысль о том, что для неё он мог быть скорее темой для наблюдений, чем кем-то по-настоящему близким, больно задела его. Хотя он сам был виноват, это он сам всё время тянулся к этому общению с ней.
- Вы что-то хотели спросить... по работе? - вернул разговор к рабочей теме Мурад.
После разговора с Нигяр, Мурад вышел из офиса и стремительно направился к лифтам - ему хотелось выйти на свежий воздух. В лобби на ресепшне, как назло, он сразу же столкнулся с Инджи - та лёгкой походкой шла навстречу с конвертами в руках. Их взгляды встретились. На миг всё показалось обычным. Инджи улыбнулась ему светящимися глазами и уже собиралась поздороваться, но Мурад опередил ее:
- Добрый день.
Он сказал это резко, почти отрезал, и сразу пошёл дальше, не замедлив шаг. В стеклянной двери увидел её отражение. Она смотрела ему вслед с растерянным видом. А у него внутри поднялась ревность, от которой он сам же и злился. Только выйдя на улицу, он понял, что сжал челюсти так сильно, что заболели виски. «Молодец», - зло подумал он. Но легче не стало.
Мураду стоило немалых усилий вернуть мысли в рабочее русло. Несколько часов прошли в письмах, звонках и таблицах, но раздражение так и осталось внутри. Только почувствовав голод, он посмотрел на время - начало второго. И тут его будто резко кольнуло: они ведь договорились с Инджи пообедать вместе.
- Чёрт… Забыл... А впрочем, это даже к лучшему.
Он решил перекусить и спуститься в кофейню за сэндвичем. Солнце в это время дня было уже на другой стороне, и кофейня вдруг показалась тёмной и чужой. Мурад кинул взгляд на дальний столик, который одиноко стоял, и вздохнул. «Закончилось так и не начавшись.» - подумал он. Поднимаясь наверх, лифт остановился на одном из этажей. Двери открылись, и вошла Инджи. Их взгляды встретились, но на этот раз её взгляд был холодным. В лифте стало теснее, хотя людей почти не было. Кто-то здоровался, кто-то прощался по привычному офисному ритуалу. Мурад и Инджи молчали. И эта тишина вдруг стала слишком заметной. Он смотрел строго вперёд, но и она будто не замечала его присутствия. И от этого становилось только хуже. На своём этаже он вышел и не обернулся. Хотя это стоило ему большего усилия, чем он готов был признать.
Вернувшись в офис, он привычно проверил почту и увидел письмо-приглашение на ужин по случаю Дня Республики с участием президента компании. Руководителей департаментов просили быть с супругами. Мурад некоторое время смотрел в экран, не открывая дальше. Доедая сэндвич, он так и не решил, что именно его озадачило - сам факт ужина или слово «с супругами». Потом всё же взял телефон.
- Привет… Мне нужно быть на ужине с кем-то сегодня. Пойдёшь со мной?
Когда он положил трубку, облегчения не появилось. Напротив, возникло ощущение, что он только что принял решение назло самому себе.
На следующий день Мурад, как обычно, энергичной походкой вошёл в бизнес-центр и почти сразу понял, что стал «человеком дня».
- Мурад муаллим, вы очень фотогеничны! Фотографии ваши и вашей спутницы - самые красивые со вчерашнего мероприятия, - доверительно сообщила ему женщина в лифте.
- А где вы их видели? - так же тихо спросил он.
- На корпоративном канале, где же ещё. Медиа-служба всё туда выкладывает.
У себя в кабинете он открыл канал и нашёл фотографии. Он пролистал их медленно. На снимках он действительно выглядел хорошо. Рядом с ним была Эльназ. Сестра настояла на ней почти без обсуждений: «просто сходи, потом спасибо скажешь». Он не спорил. Эльназ оказалась уверенной и спокойной. Держалась естественно, без неловкости, как человек, который умеет быть в любой ситуации уместным. Вечер прошёл ровно, без единого сбоя. На фотографиях они выглядели как пара и всё выглядело именно так, как должно было выглядеть. Спокойный уверенный мужчина. Эффектная женщина рядом. Всё выглядело правильно. И ничего не значило. Он отложил телефон, забыв про фотографии вообще.
Прошло несколько недель. Первые дни он убеждал себя, что всё сделал правильно. Но его удивляло другое, он больше не сталкивался с Инджи — ни в лифте, ни в столовой, ни в кофейне, нигде. Мурад упрямо не слушал подкаст. Даже место проведения совещаний поменял, будто это могло что-то исправить. Он убеждал себя, что всё вернулось в состояние «до». Но это «до» больше не совпадало ни с чем вокруг. Тишина цепляла сильнее обычного. Люди раздражали. Пустые разговоры утомляли почти физически.
По ночам Мурад стал просыпаться в одно и то же время. Он смотрел на светящиеся в темноте цифры часов и почти физически ощущал эту тупую эмоциональную боль. Он понимал, что болен. Болен Инджи. Он думал о ней. Скучал по ней. Смотрел, как минуты на часах сменяют друг друга, а сон всё не приходил.
Иногда ему представлялось, что где-то там, на втором этаже, всё ещё горит свет. И маленькая хрупкая женщина своим спокойным голосом говорит в темноту очередные размышления для тысяч незнакомых людей. И уж точно не о нём. Потому что теперь ему всё чаще казалось: для неё он был не человеком, а случайным наблюдением.
А перед глазами снова и снова всплывал один и тот же момент: Инджи идёт ему навстречу по лобби бизнес-центра - лёгкой летящей походкой, в струящемся платье терракотового цвета. За секунду до его холодного «Добрый день».
И теперь он уже не был уверен, видел ли на самом деле, как улыбка медленно исчезла с её лица, а брови растерянно вздрогнули вверх. Или это его память сама снова и снова дорисовывала ей эмоции. «Вряд ли... Для ханум архивариуса ты уже просто законченная история», - говорил он себе. И вот уже слышался утренний азан из близлежащей мечети. А сон все никак не шёл. Как он проваливался в дрёму, он не замечал. Только звук будильника возвращал его в реальность. «Пора. Дел много.» - повторяя как мантру, он заставлял себя начать новый день. И так каждый день последних недель.
Утром, садясь в машину, он услышал звук принятого сообщения на телефон. Это была Эльназ. «Привет. Ты обещал мне ужин, не забыл? Как насчёт сегодня? В семь, в «Порт Баку»? Отказ не принимается.» Он написал что-то в ответ, и сказал Закиру:
- Вечером у меня деловой ужин. С работы пешком пройду, это недалеко от нашего офиса. Вы свободны.
Закир слушал Мурада, внимательно глядя на него.
- Мурад муаллим, это конечно не мое дело. Но вам надо к врачу. Вы в последнее время не очень хорошо выглядите.
- Что сделает врач?
- Как что? Проверит вас. Может, у вас дефицит витамина Д. Говорят, это даёт усталость. Вам бы витамины пропить. И отдохнуть. Вы же солнце не видите. И на спорт уже не ходите.
- Ничего страшного, Закир. Все проходит. И эта минута тоже.
Закир неодобрительно покачал головой. Его рука потянулась автоматически к экрану, на котором Мурад увидел стройный ряд выпусков подкаста Инджи.
- Закир, прошу вас. Не включайте подкаст. Я... чуть-чуть посплю.
- Да, конечно.
Закир сосредоточился на дороге, плавно маневрируя в потоке машин. Мурад сидел с закрытыми глазами, и болезненная складка между бровями никак не разглаживалась.
Вечером, сидя в модном ресторане, Мурад и Эльназ выбирали блюда, попутно обсуждая кулинарные предпочтения. Наконец, определившись с заказом, они перешли к беседе ни о чём. Вернее, Мураду так казалось. Разговор Эльназ крутился вокруг неё - о том, что она всегда права, а люди вокруг непонятливые, завистливые и мелочные. О том как собирает свой капсульный гардероб и это позволяет ей быть неотразимой во всех ситуациях. Как она питается, занимается пилатесом, путешествует, даже как выбирает духи, и многое другое.
Она говорила спокойно, почти без эмоций - не жалуясь и не хвастаясь, а как будто фиксируя факты о правильно выстроенной системе жизни. Иногда она делала паузу, словно проверяя, как он реагирует.
Мурад не мог отделаться от ощущения, что сидит на собеседовании и слушает кандидата на вакансию, только непонятно какую - в команду или в его семью. Иногда она делала короткие паузы и смотрела на него внимательно, кивала чему-то своему и продолжала говорить дальше.
Мураду стало не по себе от этого. В ней не было ни тепла, ни желания понравиться. И тут у него мелькнула мысль: а может, и он здесь тоже не совсем собеседующий?
При этом, чем именно занимается Эльназ - он так и не понял. В рассказах о работе больше звучали её отношения с коллегами - короткие, точные формулировки, в которых люди выглядели скорее функциями, чем характерами.
Иногда она задавала ему вопросы в ответ - мягко, почти незаметно, но так, что разговор всё равно возвращался к ней. И чем спокойнее она говорила, тем сильнее у него возникало странное ощущение: будто она уже заранее знает, как он будет вести себя дальше.
Когда принесли кофе, разговор стал тише, но не ближе.
- Люди обычно думают, что они сложные, - сказала она, помешивая кофе. - Но на самом деле очень предсказуемые.
Мурад посмотрел на неё чуть дольше обычного.
- И ты тоже предсказуемая? - спросил он спокойно.
Эльназ не улыбнулась даже. Секунду она смотрела на него так, будто проверяла сам вопрос.
- Я просто не даю себе действовать хаотично.
Ответ прозвучал мягко. Но в нём не было ни самоиронии, ни сомнения. Он вдруг подумал: Инджи никогда так не говорила. Более того, Инджи умела шутить на лету. Ему вспомнился «суммах с гатыгом для привлечения внимания», и на душе стало грустно. Эльназ отложила чашку.
- Ты сегодня какой-то рассеянный, - сказала она без упрёка.
Мурад чуть усмехнулся.
- Работа. Устал.
- Нет, - спокойно ответила она. - Не работа и не усталость.
И впервые за вечер в её голосе появилось что-то менее гладкое.
- Ты всё время где-то не здесь.
Мурад почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение - не на неё, а на сам факт, что его «считывают».
- Все мы где-то не здесь, - сказал он ровно.
Когда они вышли из ресторана, город казался слишком ярким после приглушённого света внутри. Эльназ что-то сказала про дорогу, планы, «созвонимся». Мурад кивал, не вникая. Дома он не сразу включил свет, а прошел к окну и смотрел куда-то вдаль.
- Инджи… Я так хочу смеяться рядом с тобой. Быть живым... Быть интересным тебе...
Продолжение следует...
Дальше http://proza.ru/2026/07/20/726
Naila Turgud
29.05.2026
Baku