Часть 1 "Женщина из архива"
Глава 7. Лавандовое поле
Июнь выдался таким же дождливым, как и май - редкое явление для южного города, привыкшего к изнурительной летней жаре. Бакинцы невольно нарушали привычный уклад жизни. Демисезонная одежда всё ещё не уступала место летней. Старожилы не могли припомнить такого холодного начала лета.
Мурад дошёл под зонтом до машины, едва различимой за пеленой дождя. Сев в машину, он закрыл зонт и с недоумением выдохнул:
- Салам, Закир, это что за дождь?!
- Салам, Мурад муаллим. Не говорите, э! Баку уже не Баку! Такое впечатление, что мы на север Европы переехали. Мы в детстве в это время года уже на крышах дач спали. На море ходили. А сейчас отопление ещё не отключили.
Машина выехала на улицу, где вдоль потока машин по асфальту неслись мутные дождевые ручьи. Мурад смотрел в окно и вслух спросил скорее самого себя:
- Скоро праздники, да ещё и выходные рядом. Надо бы куда-нибудь вывезти детей. К тому же учебный год заканчивается.
Закир, выдержав паузу, сказал:
- Может, поедете в Габалу*? Там лавандовая плантация есть. Сейчас все только её и фотографируют. Весь Баку там, честное слово. Весь, э, весь!
- Настолько красиво?
- Очень. Оно как светло-фиолетовое море, которое дарит ощущение бесконечности.
- О, Закир! Вы говорите как поэт. - с улыбкой заметил Мурад.
- Это не я, это... - начал было Закир, но, вспомнив о нежелании шефа слышать о подкасте, осёкся.
Несколько секунд он молчал, потом всё-таки сказал:
- Сегодня наконец вышел новый выпуск архивариуса. Эти слова оттуда.
- А что так? Выпусков не было?
- Нет, с ней что-то стряслось. Заболела, что ли.
- Она болеет? - быстро переспросил Мурад и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.
Закир метнул взгляд на Мурада. Похоже, новость его действительно встревожила. Закир даже немного приосанился и с важным видом сообщил:
- Когда неделю назад выпуск не вышел, все расстроились. Ну, бывает, подумали. Потом и второй раз не вышел - уже начали писать под последним выпуском, спрашивали, что случилось. Я, честно, не понимаю, как эти социальные сети устроены… но там вдруг как пошли тысячи комментариев - и будто что-то сработало. Рейтинг резко взлетел. Подписчиков за один день почти вдвое стало. Представляете?
- И что дальше? Она всё-таки что-то выпустила? - нетерпеливо спросил Мурад.
Водитель, похоже, получал удовольствие от беспокойства шефа и продолжал:
- Да, появился один выпуск. Назывался «О женщинах, которые перестали ждать». А потом я понял - это старая запись. Спросите почему?
Закир повернулся к Мураду. Тот, заинтригованный, ждал продолжения. Водитель молчал, явно выжидая. И Мурад понял: сейчас от него ждут вопроса.
- Почему?
Закир утвердительно кивнул и продолжил:
- Следующий выпуск был совсем другой - об иллюзии бесконечности. Тема интересная… но бог с ней! Голос поменялся.
- Другой человек читает?
- Нет, читает она. Но голос… знаете… как у человека, у которого что-то болит. Голова, например. И он всё равно говорит. И слышно, что ему больно. Понимаете? Странно как-то. Вы не в курсе? Вы же её в офисе видите - с ней всё нормально?
Наступила долгая пауза. Мурад отвернулся к окну и обдумывал услышанное. Вспомнив, что на вопрос Закира так и не ответил, он сказал:
- Я не знаю. Давно её не видел. Думал, что она в отпуске. А... Что именно в последнем выпуске она говорила?
- Об иллюзии… О том, что человек живёт как бы не в настоящем мире. Не видит реальность такой, какая она есть. Вот смотришь на море - и кажется, что оно без конца. А умом понимаешь, что там берег есть, просто ты его не видишь. Глаза, говорит, всегда выбирают, что им нравится. Бесконечность там, любовь, счастье… всё такое. А потом - вай! Оказывается, что у всего есть край. У всего… Мурад муаллим, я, может, не так точно говорю, как она. Но смысл такой был. Как она это красиво сказала, э!
- Грустно...
- Ещё как грустно! Кто-то нашу Жемчужину обидел. Такая милая женщина… Как можно, э!
Мурад прошел в офис и, прежде чем погрузиться в работу, нашел последний выпуск подкаста. Он не сразу решился включить его. В голове всплыла детская фраза дворовых джигалов* - «слово дал, слово взял». Мурад вздохнул и включил подкаст. В наушниках заиграла хорошо знакомая заставка, и у него сжалось внутри от ностальгии. Наконец заговорила автор.
«... Лавандовое поле выглядит как море. Светло-фиолетовое, почти нереальное - оно уходит куда-то к горизонту так плавно, что взгляд перестаёт различать границу между землёй и небом. И в какой-то момент начинает казаться, будто конца у него нет вовсе.
Наверное, именно поэтому люди так любят смотреть вдаль. Море. Поля. Ночное небо. Всё, что создаёт иллюзию бесконечности. Хотя умом мы прекрасно понимаем: у моря есть берег. У поля - край. Даже горизонт - всего лишь особенность зрения, а не доказательство вечности.
Но глаза редко показывают мир таким, какой он есть на самом деле. Чаще - таким, каким человеку хочется его видеть.
Иногда мы смотрим на любовь точно так же.
Нам кажется, что некоторые чувства будут длиться всегда. Что близость не изменится. Что люди останутся такими, какими мы увидели их однажды. Что счастье, если оно наконец случилось, обязано оказаться бесконечным.
И, возможно, именно в этом человек особенно уязвим - он умеет дорисовывать продолжение там, где ещё не видел конца.
Пожалуй, многие разочарования рождаются не из-за самой реальности, а из-за столкновения с её границами.
Потому что однажды выясняется:
у моря есть берег, у лета - последний вечер, у разговоров - тишина, а у некоторых историй - предел, который не хотелось замечать.
Но, наверное, иллюзии появляются не только для того, чтобы обманывать.
Иногда они нужны человеку, чтобы хотя бы ненадолго почувствовать мир больше, красивее и бескрайнее, чем он есть на самом деле...»
Закир был прав - голос Инджи звучал иначе. Тише. Глубже. Почти безцветно. А там, где он звучал яснее, чувствовалась хрипотца. Но не от простуды. И только теперь стало понятно, что раньше в голосе чувствовалась улыбка, тепло. Сейчас в голосе была горечь... Что с ней?
Мурад не сразу, но все же решился пойти на этаж Инджи. Конференц-зал был пустым. Мурад бросил взгляд на помещение, котором он провёл столько совещаний. Сейчас он проводил совещания в другом зале, но тот казался менее уютным. Он прошел дальше по коридору и остановился перед дверью архива. Постучав, он попытался открыть. Но дверь не поддалась. Мурад прошел в музей - тот тоже был безлюдным. Везде было отключено освещение. Дождь бил в панорамные окна потоками воды. Тишина и отсутствие хозяйки медной горы делали этаж холодным и пустым. «Может она в кофетерии?» - подумал Мурад. Но неприветливость этажа говорила об обратном. Инджи не было в офисе. «Я думал, что прячусь от нее. А она, кажется, исчезла раньше.»
Вернувшись к себе в офис, он подошёл к столу Нигяр.
- Нигяр, вы Инджи видели сегодня? Или вчера?
Нигяр, не задумываясь, ответила:
- Нет, я давно её не видела. Раньше мы её часто видели, она всегда подготавливала зал перед нашими совещаниями. Проветривала, поправляла столы. Так мы пересекались. Я её видела как-то в лифте, она спросила, что случилось. Я сказала, что смена зала была вашим решением.
- А где она сейчас?
Нигяр пожала плечами, и задумчиво сказала:
- Не знаю. Может, в отпуске?
Мурад слегка нахмурился, но тут же выпрямился, будто возвращая себе обычный тон.
- У кого можно узнать? Мне надо знать, когда она вернётся на работу.
- Я узнаю. А что случилось, Мурад?
Он на секунду отвёл взгляд, будто подбирая безопасную формулировку.
- Ничего. Просто...
Мурад помолчал и неожиданно сказал то, что на самом деле хотел претворить некоторое время назад.
- Я хотел организовать день открытых дверей для детей сотрудников. Осмотр музея был бы в программе.
- Ой, как здорово! А почему вы говорите в прошедшем времени? Давайте организуем. Как раз каникулы начинаются. Я разыщу Инджи и вам скажу.
Мурад ушел в свой кабинет и с горечью подумал: «Надо предложить Инджи тему для заметок - О женщине, которая умеет исчезать.»
Через несколько часов Нигяр сообщила, что Инджи взяла неделю отпуска и будет в офисе после праздника. «Значит, увижу Инджи только через несколько дней», - подумал он. А дождь продолжал лить и хлестать по окнам. Серая мгла за окном разливалась в душе ещё большей грустью. Вечером, уже дома, Мурад нашел описание лавандовой плантации. И он задумал поездку на машине в Габалу, ночь в отеле, а на обратной дороге - можно было заехать на плантацию. Дети на поездку сразу согласились, особенно Джейла - селфи на лавандовом поле стало модным трендом и она не хотела отставать.
Дорога в Габалу заняла несколько часов. За окнами медленно менялись пейзажи - серый город уступал место влажной зелени и туману, цепляющемуся за горы. Дети то засыпали, то спорили о музыке, а Мурад ловил себя на мысли, что впервые за долгое время почти не думает о работе.
Когда в воскресное утро Мурад остановил машину на парковке лавандовой плантации, было солнечно и свежо. Запахло нежным цветочным ароматом. Джамиль и Джейла вышли из машины в ожидании чуда.
- Куртки наденьте, прохладно. - сказал Мурад и сам застегнул их куртки на молнию.
Парковка была занята машинами, большинство которых были с бакинскими номерами. По краям стояли большие автобусы. Пройдя на территорию плантации, первое, на что обратил внимание Мурад, так это огромное количество людей, фотографов, их помощников с фото зонтами, и модели в интересных одеяниях.
- Папа, смотри. Та фотосессия какая красивая! Видишь, девочки блондинки в белых льняных платьях? Красивые фото будут! - восхищённо сказала Джейла.
- Гызым, хочешь я договорюсь с фотографом, чтобы он и тебя сфоткал?
- Папа! Да, да! Хочу, хочу!
Пройдя к невысокому фотографу с бородкой, Мурад поговорил с ним. Фотограф несколько раз посмотрел на Джейлу и спросил:
- Вы хотите, чтобы дети снимались в этих платьях? Это наш реквизит, так что можете использовать.
- Дочь у меня не блондинка, но в таком платье будет неплохо. И сына можно?
- Сына? Какой он?
Мурад повернулся и, разыскав в толпе Джамиля, указал на него.
- Этот? Да, хорошо. Берусь. Через полтора часа начнем вашу фотосессию.
- Отлично.
Мурад вернулся к детям и неожиданно увидел знакомое лицо. От неожиданности он резко остановился и ударился ногой об камень.
- Джамиль, Джейла. Без меня никуда не уходите. Мне надо поздороваться с одним человеком. Я скоро вернусь.
Мурад подошёл к пригорку, на котором стояла невысокая женщина. В белых ветровке и брюках она казалась хрупкой фарфоровой статуэткой. Волосы были собраны на макушке в хвост, открывая тонкую шею. Мурад стоял рядом, боясь помешать ей. Она, не отрывая взгляда, смотрела на светло-фиолетовое поле, а на лице играла слабая улыбка. Казалось, она совершенно никого не видела вокруг себя. Мурад смотрел на нее и ждал, когда его сердце успокоится от бешеного стука. Наконец он прокашлялся и тихо позвал:
- Инджи...
Женщина повернулась и посмотрела на него. Собранные волосы открывали красивый овал её лица и высокий лоб. Веки были припухшими. Инджи смотрела на Мурада без эмоций. Ни радости, ни тепла, ни даже растерянности. Ничего. У Мурада сердце ёкнуло.
- Инджи, здравствуйте. Неожиданно встретить вас здесь.
Наконец Инджи приоткрыла рот и сказала тихим голосом с хрипотцой:
- Здравствуйте, Мурад. И вас видеть здесь неожиданно. Вы любите цветы?
Мурад внимательно смотрел на нее, на лице появилась озабоченность.
- Инджи, что с вашим голосом? Вы болеете?
- Нет. Просто голос сорвала. В караоке пела.
- Вы поёте?
- Уже нет, нечем.
Мурад вспомнил последний выпуск. Тот надломленный голос в наушниках никак не вязался с весёлой историей про караоке. Но спорить он не стал.
Возникла пауза. Они смотрели друг на друга и молчали. Мурад с трудом унял желание обнять её - так, как обнимают родных после долгой разлуки. Ему казалось, что если бы он прижал её к себе, вся эта холодность ушла бы. Но сдвинуться с места он не мог. Её взгляд приковывал его к месту.
- Вы здесь... одна? - осторожно спросил Мурад.
- Нет, с группой. - бесцветно ответила Инджи.
- Давно приехали?
- Вчера.
- Инджи... Я... Я понимаю, вы хотите созерцать эту красоту. Но можно вас пригласить на завтрак? Тут на плантации есть хорошее заведение. Мои дети, вон они стоят там... Мне надо их покормить.
- Кормите своих детей. Займитесь ими. Вы же отец.
Мурад усмехнулся в ответ на её колкость, а потом расплылся в улыбке.
- Мне ещё… Я хочу и вас не потерять. Боюсь, что если я отвернусь на минуту, вы исчезните... Пожалуйста, прошу вас. Присоединитесь к нам.
Инджи не отвечала, но и взгляда тоже не убирала. Наконец она заговорила:
- Мне больно говорить. Но слушать я могу. Мурад, вы должны объясниться.
- Да, должен. И хочу. Очень. Я искал вас, но вас не было в офисе. Позвольте?
Он протянул руку. Но Инджи рук из карманов не вынула. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом она просто спустилась с пригорка.
Они подошли к детям, которые с интересом разглядывали разбросанные по полю фотосессии, и всё это напоминало сцену из сюрреалистического фильма. Мурад, обняв за плечи Джамиля и Джейлу, сказал тоном гордого отца:
- Мой сын Джамиль и моя дочь Джейла. Дети, знакомьтесь. Инджи ханум, моя коллега.
Пока Мурад выбирал столик и заказывал, Инджи, повернувшись к Джамилю, сказала:
- Джамиль... Мне надо кое-что взять из автобуса. Я сейчас приду.
Когда Мурад увидел отдаляющуюся Инджи, он непонимающе покачал головой, спрашивая Джамиля. Тот внимательно посмотрел на отца, шепнул что-то Джейле, развернулся и побежал догонять Инджи.
Когда Инджи и Джамиль с пакетом в руке вернулись в кафе, столик уже был накрыт традиционным завтраком. Рядом на приставной подставке стояли маленький самовар и чайник. Джамиль о чем-то увлеченно рассказывал Инджи, а та оживилась - улыбалась и, смеясь, добавляла короткие реплики. Мурад не мог не заметить этого: Джамиль обычно не так легко шёл на контакт со взрослыми людьми, тем более с теми, кого видел впервые. Инджи достала из пакета два контейнера и, раскрыв, положила на стол.
- Чуду*? - удивился Мурад.
- Да, угощайтесь пожалуйста.
Стол ломился от яств. Перед каждым стояла красивая чугунная сковорода с яичницей с помидорами. На столе были крестьянское сливочное масло, мед, и сыр. Мурад ухаживал за Джейлой, а Джамиль первым делом взял пирожок.
- Вкусно. А где купили?
- Сама готовила.
- М-м-м, вкуснотища!
Мурад усмехнулся хитрости сына, тот явно своими уловками очаровывал гостью. Его взгляд упал на чуду и вдруг явственно всплыла картина из детства, когда ему самому не терпелось стащить ещё горячий пирожок, только из духовки.
- Моя бабушка к каждому гонаглыгу* обязательно готовила чуду. Я помню, они были сложнее в готовке, чем обычные пирожки. С детства для меня чуду ассоциируются с праздником.
Инджи внимательно его слушала.
- Знаете, я готовлю по рецепту моей бабушки. Мне эти пирожки тоже напоминают детство.
Мурад счастливо улыбнулся. Впервые за утро Инджи с улыбкой что-то прокомментировала, глядя ему в глаза. Его охватила тихая радость.
- А ещё, я помню шекер-чурек* моей бабушки.
Инджи повернула один из контейнеров, чтобы Мурад увидел содержимое. Там аккуратными рядами лежали полусферические белые печеньки с жёлтой каплей на самом верху. Он невольно улыбнулся и протянул руку к сладостям. Тут уже и сам Мурад не удержался:
- М-м-м! Вкуснотища! Инджи, здоровье вашим рукам!*
Продолжение следует...
Дальше http://proza.ru/2026/07/20/728
Naila Turgud
30.05.2026
Baku
* Габала - город в Азербайджане, один из древнейших городов Кавказа.
* Джигал - человек, склонный к спорам и препирательствам; любитель поспорить (разговорное).
* Чуду - традиционные азербайджанские пирожки.
* Гонаглыг - застолье, праздничный приём гостей.
* Шекер-чурек - традиционное азербайджанское сладкое песочное печенье.
* Здоровье вашим рукам! - традиционная благодарность повару.