Однако вернёмся к дальнейшим событиям. Но прежде надо заметить, что дела у нашего героя складывались отнюдь не однозначно. И, если всё, что было связано с Еленой и её самочувствием, стало мало-помалу выправляться и даже весьма обнадёживало, то в остальном, и в частности в том, что касалось совсем уже, казалось бы, погасшего конфликта с Косицыной, напряжение сохранялось. И это даже несмотря на то, что в последнее время ни Маргарита Романовна, ни её активная приспешница, Тамара Валентиновна, внешне себя никак не проявляли. Можно было даже решить, что сама по себе болезнь Елены Патрушевой привела их в чувства, а заодно и заставила окончательно угомониться.
Да и ситуация в районо, куда была послана уже отредактированная жалоба Косицыной, как будто складывалась вполне благоприятно. И прежде всего потому, что должность заведующей районо заняла не Коган Инесса Соломоновна, а Эльвира Владимировна Райская, давняя знакомая Анастасии Эдуардовны.
Их связывало уже то, что они вместе учились на одном курсе института. И, хотя не были уж слишком близкими подругами, однако прекрасно друг друга помнили и даже нередко по-приятельски общались.
Во всяком случае, она оставила о себе впечатление, как о человеке довольно цельном, серьёзном, вдумчивом и принципиальном. К тому же она обладая весьма примечательной внешностью, хотя обычно держалась скромно и в общих разговорах чаще всего предпочитала слушать, нежели говорить.
Правда, после института они встречались крайне редко, да и то, как правило набегу. И, тем не менее, при каждой такой встрече они успевали перекинуться парой слов, и всё указывало на то, что они прекрасно друг к другу относились.
Между тем, Анастасия Эдуардовна слышала, что Райская делала довольно успешную карьеру, так что имя её иногда даже мелькало в газетах. Она не пошла, так же как Полозова, по педагогической линии, а сразу же после окончания института устроилась работать в райисполком, а ещё, спустя немного, пошла на повышение. И ни куда-нибудь, а в облисполком, где за сравнительно короткое время доросла до должности заведующей одного из секторов.
Собственно, с этой-то должности её и перевели на место заведующей районо, что по табели о рангах, видимо всё же, считалось повышением. Ну, хотя бы уже потому, что в этой должности у неё существенно расширялась сфера деятельности, а вместе с этим и объём полномочий, не говоря уже о числе подчинённых. Да и в зарплате, судя по всему, она отнюдь не проиграла, скорее наоборот.
Так или иначе, узнав о её назначении на должность заведующей районо, Анастасия Эдуардовна воспряла духом. Впрочем, у неё и с прежней заведующей отношения до самого конца сохранялись ровные и доброжелательные, не считая редких случаев недопонимания, которые, впрочем, особой погоды не делали.
Уже на следующий день после выхода Райской на новое место, Анастасия Эдуардовна сочла своим долгом заглянуть к ней, чтобы поздравить её с назначением. И хотя та куда-то спешила, они всё же успели перекинуться парой слов. Причём Анастасия Эдуардовна не без удовлетворения про себя отметила, что её бывшая сокурсница почти не изменилась. Ну, разве только внешне. Всё-таки годы брали своё, а ей уже было почти под сорок. Она несколько погрузнела, а некогда худощавое её лицо округлилась, и у неё даже появился второй подбородок. Да и движения её, как и самая манера себя держать и разговаривать сделались медлительней и как бы даже вальяжней. Что, впрочем, соответствовало её нынешнему положению. Кроме этого, она теперь носила очки - довольно изящные, в тонкой золотой оправе.
Прошла неделя после её назначения, прежде чем она, наконец, решила собрать у себя на совещание директоров школ. Среди прочих, также была приглашена и Анастасия Эдуардовна.
Как и ожидалось, основной целью совещания было желание новоиспечённой заведующей поближе познакомиться с директорами школ и по возможности определить, кто чем дышит. Ну, и заодно продекларировать им свои основные, так сказать, направления внимания, а также главные принципы, которыми она собиралась руководствоваться в своей деятельности.
Она же и открыла совещание и обратилась к присутствующим со вступительной речью. После чего она любезно предложила высказываться и всем желающим. В особенности тем, кому действительно было, что сказать и у кого накопились те или иные нерешённые вопросы.
Желающих высказаться оказалось не так уж много, всего человека три или четыре. Остальные же предпочли отмолчаться, ну, и заодно хорошенько присмотреться к «новой метле». Видимо, ещё и поэтому совещание проходило в дольно вялом режиме.
Что до Анастасии Эдуардовны, то она тайком даже несколько раз зевнула и всё посматривала на свои часики. Однако, когда все уже стали расходиться, она вдруг услышала свою фамилию. Райская попросила её задержаться.
А затем, дождавшись, когда остальные освободят кабинет, улыбнулась и указала Анастасии Эдуардовне на ближайший к ней стул.
- Садись, садись, - приглашала она, отодвинув от себя стопу бумаг, - устраивайся поудобней. Фу, наконец-то всё это закончилось, - устало улыбнулась она. – Честно тебе скажу, терпеть не могу все эти дежурные мероприятия. Да ещё, когда все сидят, как воды в рот набрали. Но, слава богу, выдалась, наконец, и для тебя свободная минутка. А то ну прямо продыхнуть было некогда. Столько сразу всего навалилось… - Она снова улыбнулась и украдкой бросила взгляд на настенные часы.
Анастасия Эдуардовна давно уже про себя отметила, что Райская обращается к ней по старинке и на «ты», что само по себе было хорошим знаком.
- Да уж, я представляю, - сочувственно улыбнулась она. Что-то ей подсказывало, что Райская задержала её, видимо, неспроста и уж, наверное, не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. - со вздохом прибавила она, должность у тебя такая. Да и самая жизнь пошла такая, что только успевай, поворачивайся. Не то, что в студенческие годы. Это тогда мы могли себе позволить часами болтать без умолку, о чём-то мечтать, строить заоблачные планы…
- И не говори, - невесело усмехнулась Райская. – И не говори. И то сказать, я неделю всего в должности, а уже чувствую себя просто выжатым лимоном. Будто на мне пашут с утра и до вечера. Опять же, куда ни кинь, одни сплошь проблемы. А, кого ни послушаешь, все только и знают, что жалуются, да что-нибудь просят. А некоторые так и вовсе самостоятельно думать разучились, им, видите ли, подавай уже готовые решения. Т это вместо того, чтобы и самим пораскинуть мозгами. И каждому-то надо всё разжевать и в рот положить. А вот интересно, а как они вообще до меня тут работали? Кстати, - вдруг изменив тон, прищурилась она, - ну, а у как тебя дела? А то я заметила, что ты всё молчишь. И как ты скучала и всё на часы посматривала, я тоже заметила Что, неужели, и впрямь всё было так скучно? – и тут же, не давая Полозовой ответить, задала ей очередной вопрос: - Ну, а как у тебя? Я имею в виду в школе? Всё в порядке, или, может, чем-то надо помочь?
- Да, нет, - выдержав прямой взгляд Райской, спокойно отвечала Анастасия Эдуардовна, - в общем, всё пока в порядке.
- Так уж прямо и всё? - недоверчиво усмехнулась Роговцева.
Полозова невольно насторожилась. В вопросе начальницы, а скорее даже не в вопросе, а в самой интонации, ей послышался скрытый намёк. Точнее даже, недоверие.
- Во всяком случае, - слегка запнувшись, отвечала Анастасия Эдуардовна, - причин для особых беспокойств пока вроде бы не предвидится.
- Не предвидится, значит? Ну, ну, - Эльвира Владимировна сняла очки и положила их на стол. - Так нет, говоришь, причин?
- Ну, не знаю, - сказала Полозова, пристально посмотрев ей в глаза. - ну, разве что кое-что по мелочи.
И хотя Райская всё по-прежнему сохраняла доверительный тон и часто улыбалась, самый тон ей вопросов, выражение её глаз, заставляли её держать ухо востро. Тут она вспомнила о возне Косицыной с этим её клеветническим заявлением, её попытки превратить это всё в событие, ещё больше укрепили её подозрения. Та явно к чему-то её подводила.
- Ну, а так, - легонько кашлянув, продолжала Анастасия Эдуардовна, - а так, чтобы что-то серьёзное… Да нет, всё, слава богу, в порядке.
- Значит, в порядке, говоришь? – в очередной раз переспросила Эльвира Владимировна. При этом как-то странно на неё посмотрела и тут же отвела взгляд. - М-да, - вздохнула она, - странно, странно…
- Что, странно? – выпрямилась на стуле Полозова.
- Да нет, просто я тут подумала… - Райская снова надела очки и придвинула к себе стопу бумаг. - Ты уж не взыщи, но до меня тут доходят слухи, - уже официальным тоном прибавила она, - И даже не слухи, а, я бы сказала, информация… Да вот постой, это у меня где-то здесь… - И она вдруг стала перебирать листы в стопе бумаг. - Очень, я бы сказала, странная информация… Куда же оно подевалось?.. Ах да, вот же оно. Вот, - Она вынула из стопы несколько листов, соединённых скрепкой и показала их Полозовой . Та сразу распознала в них злосчастное заявление Косицыной.
«Значит, я всё-таки была права», - подумала про себя она.
- Вот, полюбуйся, - помахав листами, Райская невесело усмехнулась. – Так вот, это заявление. Оно поступило… Та-а-ак, дай-ка я гляну, - Она взглянула на шапку заявления. - Да, оно к нам поступило от вашей Косицыной Маргариты Романовны. Я уверена, ты знаешь, о ком идёт речь.
- Ещё бы не знать, - презрительно хмыкнула Анастасия Полозова. - Маргарита Романовна. Кто же её не знает. Она преподаёт у нас русский и литературу.
- Вот именно, - сухо кивнула Райская. - Ну, а ещё, мне тут доложили, - продолжала она уже без тени улыбки. - что эта ваша Косицына не просто преподаватель… Да, да, а что она ещё к тому же и ветеран труда. И даже удостоена звания «заслуженный учитель». Это так?
-Да, это так, - заметно помрачнев, отвечала Анастасия Эдуардовна. Её больше уже не оставляли дурные предчувствия.
- Ну, вот видишь, - усмехнулась Райская.
- Удостоена-то она, удостоена, - с усмешкой заметила Анастасия Эдуардовна. – Хотя, если уж так говорить, присвоили ей это звание исключительно по случаю её юбилея…
- То есть, ты хочешь сказать, - удивлённо вскинула брови Райская, окончательно переходя на официальный тон, - ты хочешь сказать, что она этого звания не заслуживает? Я тебя правильно поняла?
- Ну, не то, чтобы не заслуживает, - несколько замялась Анастасия Эдуардовна. - А впрочем, да, - после секундной паузы, твёрдо объявила она, - да, я так считаю. Во всяком случае, если бы это зависело от меня… И вообще, я считаю, что такому человеку, как она, лучше бы держаться от школы подальше. От школы и от учеников. Да, что там от школы, вообще от людей.
- Вот даже, как! – Райская была явно обескуражена. Больше того, было даже заметно, что она несколько раздражена, хотя и старается этого не показать.
Так или иначе, но, по-видимому, такая прямота и такая бескомпромиссность Полозовой выбили почву у неё из-под ног. К чему она явно была не готова.
- Ну, хорошо, - натянуто улыбнулась она, снова сняв очки и положив их рядом. – Хорошо, не будем пока об этом. Ну, а как же всё-таки насчёт её заявления? Ты, я надеюсь, с ним ознакомлена?
- Да, я его читала, - презрительно усмехнулась Анастасия Эдуардовна, - я читала эту писанину. И более того, мы обсуждали его всем коллективом. Хотя, возможно, после этого… то есть после того, как мы поставили её на место… она внесла у него кое-какие коррективы. Но в принципе я вполне догадываюсь, о чём она пишет. И о чём может такая как она писать, - уже не сдерживая себя, прибавила она.
- Ну, и?.. – Строго посмотрела на неё Райская. Она взяла со стола очки и, видимо, собираясь их надеть, но потом передумала. - И, что ты на это скажешь?
Она всё ещё обращалась к Полозовой на «ты», однако, уже ощущалось вполне очевидное присутствие дистанции.
Анастасия Эдуардовна покосилась сначала на Райскую, потом - на заявление и пожала плечами.
- А, что тут скажешь, - сказала она. – Как я уже и говорила, мы там, у себя, обсудили этот опус самый детальным образом.
- Ну, и к чему же вы в конце концов пришли? – сухо поинтересовалась Райская.
- К чему пришли? - Анастасия Эдуардовна выпрямилась на стуле и твёрдо посмотрела ей в глаза, - А пришли мы к тому… и это, заметьте, поддержало подавляющее большинство членов нашего коллектива… что всё заявление Косицыной - это ничто иное, как плод её фантазии. Что все её доводы построены на домыслах и, по сути, высосаны из пальца. Другими словами, большинство… подавляющее большинство членов коллектива сошлись на том, что это чистейшей воды клевета. Причём клевета, вызванная исключительно неприязненным её отношением к Тверскому.
- Уж так-таки прямо и клевета? – недоверчиво хмыкнула Райская. Серые глаза её как бы подёрнулись инеем.
В этот момент Полозова явственно ощутила, как от бывшей её сокурсницы повеяло холодом. Но даже и это её не смутило.
- А, что же ещё! – резко высказала она, продолжая прямо смотреть в глаза начальницы. - Как ещё можно назвать поступок, когда один человек обвиняет другого в том, чего тот не совершал. Да ещё и в оскорбительных выражениях. Именно клевета, другого слова я не подберу.
- Значит, говоришь, не совершал! – нахмурилась Райская. – А ты в этом уверена?
- Абсолютно, - отрубила Полозова. – Уверена на все сто. И кстати, есть немало свидетелей, которые начисто отвергают практически все её клеветнические утверждения. Хотя я, примерно, догадываюсь, - с мрачной усмешкой прибавила она, - я догадываюсь, откуда столь пристальное внимание у районо к этой жалкой писанине. Учитывая довольно приятельские отношения у Косицыной с Инессой Соломоновной. А только клевета остаётся клеветой. И вообще, за такие вещи по-хорошему её бы следовало привлечь к суду. Чтоб ей неповадно было впредь обливать грязью невинных людей. Но вместо этого я вынуждена терпеть её у себя в школе.
- Ого! – вскинула брови Райская. - Как это ты, однако, резко о своей коллеге. – И по губам её скользнула холодная усмешка. - Даже странно такое слышать. Да ещё и от кого. От руководителя.
- Да, - заявила Полозова, - да, я руководитель. И я знаю, что я говорю. По крайней мере, я не думаю, что быть руководителем это означает кривить душой, покрывая недостойные выходки своих подчинённых. Лично я не собираюсь этого делать,
- Ну, положим, тебя к этому никто и не призывает, - глядя куда-то в сторону, заметила Райская.
- Разве? – усмехнулась Анастасия Эдуардовна. - Ну, значит, мне это показалось.
- Просто я к тому, - всё так же глядя в сторону, продолжала Райская, - что мне про вашу Косицыну рассказывали совершенно другое. К примеру, что она очень опытный и очень знающий педагог. И к тому же требовательный. И что в её классе самая высокая по всей школе успеваемость. А это, извини меня, уже само по себе кое-что значит. говорит очень и очень о много.
- Вы так считаете? – машинально перейдя на «вы», усмехнулась Полозова.
- А вы разве, нет?
- Скажем так, может, и говорит, но лишь отчасти… Хотя знаете, если себе в класс специально подбирать наиболее подготовленных учеников, то можно и не таких достигать показателей. А она именно этим всегда и занималась.
- Ну, а где были вы? В конце концов, если вы ей сами позволяли такое…
- А ей никто и не позволял, - возразила Анастасия Эдуардовна. - Да только она очень хитро действовал, то есть не мытьём, так катаньем. И, опять же, кому хочется с такой, как она связываться. Да ещё и при такой поддержке со стороны районо. Вот и получается, что только себе дороже. И потом, что касается успеваемости. Между прочим, её личная роль в этом практически не просматривается. Скорее наоборот.
- В каком смысле?
- А в том смысле, что ученики… и в том числе ученики её класса… её уроков терпеть не могут.
- А вам это откуда известно?
Теперь они уже окончательно перешли на «вы». Чего, может быть, даже и не заметили.
- Мне? – усмехнулась Полозова. – Странный вопрос. Вы, видимо, забыли, что я всё-таки директор школы. И по своей должности просто обязана об этом знать. А, тем более, что это никакой не секрет, об этом вся школа знает. Да и кому может понравится эта солдафонская муштра, это её упорное стремление сводить свои уроки к какой-то казарме… - Тут она резко остановилась. - А вам, - с усмешкой заметила она, - вам, как я понимаю, Инесса Соломоновна о ней рассказывала? Что, я угадала?
- Ну… ну, допустим, - нехотя подтвердила Райская. – А, что Инесса Соломоновна? У вас что, и к ней какие-то претензии?
- Я этого не говорила, - сказала Анастасия Эдуардовна, и откровенно посмотрела на настенные часы. Потом перевела взгляд на Райскую.
Она вдруг про себя отметила, каким же, однако, неприятным может быть лицо её бывшей сокурсницы, когда ей что-то не по душе. А она, видимо, была раздражена.
«Странно, - про себя подумала Полозова, - и как я этого сразу не заметила? – И вздохнула: - Однако, какая же я всё-таки наивная. Обрадовалась сокурснице…»
Продолжение: http://proza.ru/2026/08/12/118