ИСКАТЕЛЬ
В богословской науке существует значимый раздел, именуемый «теодицеей» (оправдание Бога).
В ветхозаветной книге Иова страдающий праведник ставит вопрос о смысле незаслуженных страданий перед Самим Богом. Этот же вопрос в предельно заостренной форме звучит в словах Иисуса Христа на кресте: «Боже мой! Боже мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27: 46).
Эта проблема часто иллюстрируется популярной интернет-притчей.
В университете профессор философии задал вопрос студентам: «Существует ли зло?» Студенты ответили: «Конечно, существует». Профессор продолжил: «Бог создал всё, что существует. Если Бог создал всё, то Он создал и зло, ведь зло существует. Исходя из этого, можно сказать, что Бог виноват в существовании зла».
Студенты замерли. Однако один попросил слово:
— Профессор, существует ли холод?
— Конечно. Разве тебе никогда не было холодно?
— На самом деле холода не существует. Холод — это лишь отсутствие тепла. А существует ли тьма?
— Конечно, разве ты не знаешь, что такое ночь?
— Тьмы тоже не существует. Тьма — это лишь отсутствие света. Луч света можно разложить на цвета, измерить длину волны. Но тьму измерить нельзя. Так и зло. Зло — это отсутствие Бога в сердцах людей. Как холод есть отсутствие тепла, а тьма — отсутствие света, так и зло есть отсутствие добра.
Профессор молча смотрел на студента.
От себя добавлю: с точки зрения классической христианской философии, зло не субстанция, а privatio boni (лишенность блага) — порча добра, искажение. Эту концепцию сформулировал еще Аврелий Августин. Если в человеке полнота Божьего света, его воля полностью согласована с добром.
СКЕПТИК
Этот текст содержит красивые риторические приемы, но с точки зрения строгой логики аргументация студента уязвима.
Во-первых, в этой притче есть логический круг. Утверждая «зло — это отсутствие Бога», студент изначально предполагает существование Бога как абсолютного блага, что еще нужно доказать.
ИСКАТЕЛЬ
Находясь в рамках христианской модели мира, примем за аксиому, что Бог есть абсолютное добро. Предлагаю считать этот тезис базовым постулатом нашего разговора, дабы не уходить в сторону от темы теодицеи.
СКЕПТИК
Хорошо, допустим. Во-вторых, студент использует ложную аналогию. Он переносит законы физики на этические категории. Холод и тьма — объективные физические состояния (отсутствие кинетической энергии и фотонов). Зло же — моральная и социальная категория, результат сознания и воли.
ИСКАТЕЛЬ
Студент не сравнивает механизмы этих явлений. Он иллюстрирует онтологический статус понятий. Нам кажется, что если есть существительное, то значит существует и вещь, которую оно обозначает. Но мы часто даем имена тому, чего на самом деле нет, ошибочно принимая эти названия за самостоятельные сущности.
Тень нельзя поймать в коробку или отделить от объекта. Она — не вещь, а отношение между телом, источником света и поверхностью. Тень лишена онтологической самостоятельности.
Или вспомните дырку от бублика. Мы ее видим. Но можем ли мы сказать: «Дай мне дырку, а бублик оставь себе»? Очевидно, нет. Дырка — это свойство бублика, отсутствие теста. Так и зло — это «дырка» в бытии, отсутствие блага там, где оно должно быть по замыслу.
СКЕПТИК
В-третьих, зло требует активного действия. Холод и тьма пассивны. Но чтобы убить, украсть или предать, требуется приложить реальную физическую и умственную энергию. Назвать жестокое преступление просто «отсутствием Бога» — значит упростить природу зла, игнорируя активную волю человека к разрушению.
Если перенести разговор в плоскость строгой философии, возникает проблема, которую можно назвать «проблемой швейцарского сыра». Дырка в сыре — это отсутствие сыра. Но если бросить сыр в окно, оно разобьется не из-за «дырки», а из-за массы и твердости того сыра, который остался.
Так и человек совершает зло не просто потому, что ему «не хватает света», а потому что в нем есть активная воля, эгоизм и агрессия.
Кроме того, физика противоречит психологии: холод наступает, когда уходит энергия. Но зло в человеке часто наступает, когда энергия колоссальна, но направлена на разрушение. Нацистские лагеря смерти или маньяки убивали не потому, что у них была «нулевая энергия» или «отсутствие воли». Наоборот, они тратили гигантские ресурсы, интеллект, силы и волю на организацию зла. Сводить эту жуткую, активную деятельность к метафоре «просто выключили свет в комнате» — значит не видеть реальной природы человеческого греха.
ИСКАТЕЛЬ
Зло можно также сравнить с ржавчиной на железе: Бог создал железо, но ржавчина — это не новый элемент, а процесс его разрушения из-за внешних условий. Зло не сотворено, оно есть следствие выбора в пользу не-бытия блага. А выбор предполагает наличие воли. Так что конечно же будет ошибкой считать зло пассивной пустотой.
В моральном смысле тьма возникает тогда, когда свободная воля активно заслоняет собой источник света. Тень не появляется сама по себе — для нее нужно тело, которое решит встать между светом и миром. Зло — это не «ничто», это воля, искажающая «нечто» благое.
СКЕПТИК
Но как только мы соглашаемся, что тьма — это отсутствие света, перед нами встает парадокс «Первого выбора». Представьте момент до грехопадения. Бог создал первых людей совершенными, абсолютно светлыми. И вот это совершенное существо совершает выбор — отвернуться от света.
Откуда взялся сам мотив отвернуться? Если в нем не было никакой тьмы или гордыни, почему его воля, созданная светлой, захотела лишить себя блага? Свобода воли объясняет механизм (Бог дал «выключатель»), но не объясняет мотив первого греха. Возникновение первого зла из абсолютно доброй воли — это абсурд.
ИСКАТЕЛЬ
В ваших рассуждениях подразумевается, что зло рождает из злой воли. Такое конечно же бывает, но скорее, как исключение, чем как правило. Ведь что такое злая воля? Это воля, которая хочет зла. Но те, кто совершает зло редко считают себя злодеями.
Религия не говорит, что зло рождается от злой воли. Она говорит, что зло рождает от греха. Слово по гречески hamartia буквально означает «промах», «выстрел мимо цели».
Это как у лучника: он целится, тянет тетиву — и стрела уходит мимо. Не потому, что он хотел промахнуться. А потому, что рука дрогнула, ветер подул, глаз не так оценил расстояние.
И вот что важно: даже опытный лучник не застрахован от промаха. Опыт повышает вероятность попадания, но не делает его автоматическим.
А теперь представьте Адама. Он был создан непорочным, но он был новичком. У него не было тренировки, не было «мышечной памяти» добра, не было опыта сопротивления искушению в критической ситуации. Он был как талантливый юноша, которому впервые дали в руки лук на олимпийских играх.
Падение — это не обязательно сознательный выбор зла. Первый выбор Адама не исходил из желания отвернуться от Бога. Злодеев, которые делают сознательный выбор зла, очень малый процент. Грех - это промах. Сбой прицела. Воля дрогнула в решающий момент не потому, что она была «злой», а потому, что была неопытной (как у Адама), неокрепшей, заблудившейся или возгордившейся.
Бог не мог создать человека сразу «олимпийским чемпионом» нравственности. Мастерство не вшивается в заводские настройки. Его можно только выстрадать — через собственные выстрелы, через собственные промахи, через практику. Свобода воли — это и есть право на промах. Без этого права не было бы ни мастера, ни личности.
Если мы не дадим лучнику права на промах, то как он будет тренироваться?
Аналогия Адама с неопытным лучником перекликается с учениями восточных отцов Церкви. Ириней Лионский говорил, что Адам и Ева были созданы как «дети», которым нужно было возрастать в добродетели. Эта концепция решает проблему «робота»: добродетель не может быть просто «дана», она должна быть приобретена через опыт и борьбу. История получает смысл — это не наказание, а процесс взросления.
СКЕПТИК
Красивая аналогия, но она не выдерживает проверки реальностью. Вы говорите о «промахе лучника», но Освенцим — это не промах. Это систематическое, методичное, индустриальное убийство миллионов людей. Это требовало колоссальной организации, интеллекта, воли. Миллионы людей, миллионы маленьких «промахов»? Или вы хотите сказать, что каждый охранник лагеря просто «дрогнул», как неопытный лучник? Ваша метафора тривиализирует зло, сводя истребление невообразимого количества людей к случайной ошибке.
ИСКАТЕЛЬ
Есть то, с чего начинается зло (первичный промах), и есть то, к чему приводит череда промахов. Это похоже на то, как путник сбивается с курса. Сначала на градус, он этого не замечает. Потом еще на градус. Каждое отклонение незаметно, но когда они накладываются друг на друга, путник может идти в противоположном направлении, уверенный, что идет домой.
СКЕПТИК
Но почему люди не замечают этого отклонения? Почему целые общества могут прийти к такому злу, как Освенцим?
ИСКАТЕЛЬ
Потому что зло редко приходит сразу в своей предельной форме. Оно движется по тому, что политолог Джозеф Овертон назвал «окном допустимого».
Сначала идея кажется немыслимой — само убийство невинных людей.
Потом она становится радикальной — «может, некоторые группы людей действительно опасны».
Затем — иногда приемлемой — «в чрезвычайных обстоятельствах это необходимо».
Потом — разумной — «это логичное решение демографической проблемы».
И наконец — нормальной — «так и должно быть, это общепринятая практика».
Нацистская Германия не началась с газовых камер. Она началась с шуток про евреев. Потом с дискриминационных законов. Потом с гетто. Потом с «окончательного решения». Каждое следующее зло становилось возможным, потому что предыдущее уже было принято как норма.
СКЕПТИК
То есть зло работает как ползучая нормализация?
ИСКАТЕЛЬ
Именно. И самое страшное, что люди, совершающие зло, часто искренне верят, что они делают «правильное дело». И не замечают, что уже находятся внутри смещенного окна Овертона. Для них становится нормальным то, что еще недавно казалось немыслимым.
А все началось с первого промаха. С ним грех (испорченность) вошел в мир и стал передаваться по наследству не как юридическая вина, а как онтологическая болезнь (смертность, страстность, поврежденная природа), создающая условия для новых грехов.
У нас, потомков Адама, прицел сбит с рождения. Мы, не желая зла, грешим. Как правило, те, кто совершает зло, хотят, как ни парадоксально, добра. Все зависит от того, что считать добром.
Вор успокаивает себя, что ворует у того, кто сам нажился нечестным трудом. Фашисты делали «добро» для своей страны и расы. Им просто мешали «недочеловеки», но при этом они были заботливыми отцами и верными друзьями. Раскольников убивает старушку из вполне «благих» побуждений. Недаром говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад.
Ханна Арендт, описывая суд над нацистом Эйхманом, ввела термин «банальность зла». Зло часто совершается не демоническими монстрами, а обычными людьми, которые перестали думать, делегировали свою совесть системе и уверовали в ложную цель. Это не отменяет их вины, но объясняет механизм: это не «гигантская энергия зла», а гигантская энергия заблуждения, помноженная на отказ от нравственной рефлексии.
СКЕПТИК
Но здесь возникают философские сложности. Если Бог создал Адама с «недостаточной волей», и при этом Бог всеведущ, значит, Он спланировал падение. Классический парадокс Эпикура: если Бог не может устранить зло, Он не всемогущ; если может, но не хочет, Он зол; если может и хочет, тогда почему не устранит?
ИСКАТЕЛЬ
В этих рассуждениях имеется логическая ошибка: предполагается, что если Бог всемогущ, то Он может всё. Но это ложное предположение. Бог всемогущ, хотя и может не все. Он не может умереть, не может согрешить, не может перестать быть Богом.
И Он не может лишить человека свободы воли, потому что создал его по Своему образу и подобию. Свобода воли — это дар, отражающий образ Божий.
СКЕПТИК
Вы говорите, что Бог не может создать «круглый квадрат», так как это логический абсурд. А вот создать мир, где свободные существа всегда выбирают добро — это не логический абсурд, это просто ограничение возможностей.
Почему всемогущий Бог не мог создать мир, где свобода воли существует, но никто никогда не выбирает зло?
ИСКАТЕЛЬ
Потому что свобода воли в том и состоит, что свободное существо имеет возможность выбрать что угодно, и поэтому может сделать промах.
Современный философ Алвин Плантинга в своей «Защите свободой воли» (Free Will Defense) утверждает: логически невозможно создать мир, где все свободные существа всегда свободно выбирают добро.
Представьте трилемму, три качества, которые логически несовместимы для сотворенных существ:
1.Подлинная свобода воли.
2.Совершенство с первого момента (достаточная сила воли).
3.Отсутствие опыта грехопадения.
Выбрать можно только два:
• Свобода + Совершенство с рождения = Грехопадение неизбежно (свобода подразумевает возможность выбора, а значит, и риска).
• Свобода + Отсутствие греха = Совершенство невозможно сразу (воле нужен опыт борьбы, чтобы «закалиться»).
• Совершенство + Отсутствие греха = Нет настоящей свободы (существо просто запрограммировано на добро, как робот).
Аналогия с ребенком, который учится кататься на велосипеде:
— Дать свободу + сделать сразу мастером = невозможно, он все равно упадет.
— Дать свободу + чтобы ни разу не упал = невозможно, навыки еще не окрепли.
— Чтобы ни разу не упал + сразу мастер = возможно, только если катить его за ручку, но тогда он не научится сам.
Настоящая свобода, зрелость и отсутствие ошибок несовместимы в стартовой точке. Либо Бог создает нас без свободы, либо отпускает — и тогда падения неизбежны, но именно через них рождается подлинная, выстраданная добродетель.
СКЕПТИК
Но тогда получается, что зло — необходимый этап в эволюции человечества. Это близко к идее felix culpa («счастливая вина»): падение было необходимо для обретения истинной, закаленной добродетели.
Но если зло необходимо для блага, это ставит под сомнение абсолютную благость Творца, Который использует зло как инструмент. И главный вопрос: стоили ли миллиарды человеческих страданий на протяжении тысячелетий той цены, которую пришлось заплатить за «закаленную волю»?
ИСКАТЕЛЬ
Чтобы знать цену, нужно знать товар, а нам это не дано.
В этом заключается суть библейского откровения о непостижимости Промысла Божия. Мы видим фрагменты картины, но не замысел целиком. Мы пытаемся узнать «цену» свободы воли, не зная истинной ценности того, что из этого вырастет.
Именно это происходит в книге Иова. Бог отвечает страдающему Иову не объяснением, а указанием на безграничность Своего замысла: «Где был ты, когда Я полагал основания земли?..» Бог не объясняет причину страданий, Он показывает, что Иов не в состоянии понять всю картину. И Иов отвечает: «Я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал» (Иов 42:3). Интеллектуальная честность требует признать границы нашего понимания. Смирение перед тайной бытия — это не слабость, а мудрость.
ИСКАТЕЛЬ (продолжает)
Хотел бы обратить внимание еще на один аспект. Каждый человек делает свой выбор индивидуально. То есть каждый сам для себя есть Адам, который делает свой первый выбор.
Опыт поколений, делающих выбор, никак не влияет на мой индивидуальный выбор в момент искушения. Если результатами технологического прогресса можно воспользоваться, то результатами духовного прогресса человечества — нельзя. Да и сам «духовный прогресс человечества» — оксюморон.
Технологический прогресс кумулятивен: вы не изобретаете колесо заново, каждый новый ученый стоит на плечах предшественников. Духовный путь индивидуален: вы не можете унаследовать добродетель родителей, вы не можете получить святость по наследству.
Каждый человек начинает с нуля. Опыт тысяч святых не поможет вам сделать правильный выбор в момент искушения — решение идти путем света всегда принимается в одиночестве. Эта позиция перекликается с экзистенциализмом Кьеркегора: «истина субъективна», каждый человек должен сам совершить прыжок веры, никакие авторитеты не могут сделать выбор за тебя. Технологии развиваются, но способность любить, прощать и жертвовать — нет.
СКЕПТИК
То есть вы утверждаете, что два тысячелетия христианской истории, опыт миллионов святых, вся богословская мысль — всё это не помогает современному человеку сделать выбор? Тогда в чем смысл Церкви, священства, духовничества? Получается, каждый Адам обречен изобретать колесо нравственности заново?
Но если каждый начинает заново, то зачем вообще нужна история человечества? Зачем Бог допускал тысячи лет страданий, если каждое новое поколение все равно повторяет те же ошибки? Это выглядит как бессмысленный цикл, а не как план!
ИСКАТЕЛЬ
История действительно была бы бессмысленна, если бы души человеческие не были бы бессмертны. Души, закалившиеся в борьбе с грехом, я думаю, пополняют Святое Воинство для борьбы со вселенским злом.
В этой закалке Бог не является сторонним наблюдателем. Существует Божий промысел, которые оказывает помощь тем, кто желает этого.
СКЕПТИК
Если в мире присутствует Промысел Божий, то как же он «уживается» со злом?
ИСКАТЕЛЬ
Для объяснения этого на первый взгляд противоречия, имеется такой ответ - существует попущение Богом зла. Это означает, Бог позволяет, допускает свершиться злу для того, чтобы человек сам увидел, к чему может привести его поврежденный ум и обезглавленное сердце. И на основании этого сделал правильные выводы и обрел жизнь вечную. Или не сделал и, соответственно, погиб смертью.
Бог обладает всеведением, и Он знает, как обратить даже их поступки к Своим благим целям. Это можно сравнить с сеансом одновременной игры с всеведущим гроссмейстером, который заранее знает все ходы всех своих противников. Они не только неизбежно проиграют – вся партия будет развиваться именно так, как решит он. Бог не посылает бедствий – но Он их допускает, чтобы обратить их ко благу. Например, чтобы грешники, столкнувшись с последствиями своих поступков, отрезвились, покаялись и обрели спасение.
СКЕПТИК
Но если гроссмейстер заранее знает все ходы и партия развивается именно так, как решит он, разве это не означает, что свобода противников — иллюзия? В реальных шахматах гроссмейстер реагирует на непредсказуемые ходы. А здесь вы описываете сценарий, где всё предопределено!
ИСКАТЕЛЬ
Рассказывают такую историю. Шли два путника, долго шли, устали и решили отдохнуть. Первый прилег, а второй залез на дерево и увидел, что в одном направлении с ними движется повозка и скоро она будет здесь. "Эй, - кричит он своему приятелю, - скоро здесь будет повозка, давай попросим нас подвезти".
Откуда ты знаешь? - удивился первый путник. - Ты можешь заглядывать в будущее?
Бог знает будущее в силу того, что видит то, чего мы не видим. Он не «предсказывает» будущее — Он видит его. Но полностью его не определяет. Свобода воли остается реальной: человек действительно выбирает. Но Бог, зная все последствия каждого выбора, выстраивает Свой промысел так, чтобы даже самые страшные злодеяния не могли разрушить окончательную цель творения. Это как река: мы можем бросить в нее камни, изменить русло, но она все равно найдет путь к морю. Не потому что мы не свободны бросать камни, а потому что вода умнее наших препятствий.
Потому Бог и попускает грехи, что любить - не значит потакать. Любить ребенка - не значит давать ему есть только шоколадки и позволять не учиться. Это не значит, что надо оберегать его от трудностей. И это называется мудростью – любить, но не перелюбливать. Любовь - это отношение, а не конкретные поступки. Врач из любви к ближнему делает ему больно. Чтобы вылечить.
СКЕПТИК
Красивая аналогия, но вы сравниваете ребенка с родителями и человечество с Богом. Родители знают, что прививка — это временно больно, но полезно. Они видят цель. А мы не видим! Как мы можем отличить «мудрую любовь Бога» от равнодушия или жестокости, если нам не ясна конечная цель наших страданий?
ИСКАТЕЛЬ
Свобода — это право протянуть руку в огонь. Ожог — не злой умысел огня, а природа реальности. Бог не отменяет природу реальности ради нас, но дает силу пройти через ожог.
И здесь конечно же есть одна сложность - результаты не всегда моментальны, а посему не всегда очевидны. Зачастую вынесены за рамки жизни. «Бог правду видит, да не скоро скажет» (так называется рассказ Льва Николаевич Толстого).
Знал ли Бог, что будет так как будет. Очевидно знал. Но Ева не обладала опытом преодоления греха, потому поддалась на речи змея. Адам не обладал опытом преодоления греха, потому поддался на речи Евы. Да еще и обвинил в том Бога: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел».
Металл закаляется в печи, в огне. Воля закаляется в преодолении греха.
Современный человек часто подменяет христианского Бога терапевтическим божком, чья единственная функция — обеспечивать комфорт и отсутствие боли.
Христианское понимание Промысла предполагает, что Бог может обратить даже зло и страдания ко благу — не потому что Он их посылает, но потому что Его любовь глубже нашего понимания блага. Это не значит, что болезни или страдания «полезны» сами по себе. Это значит, что даже в самых темных обстоятельствах Бог способен дать силу, смысл и надежду. Но это тайна, которую мы можем постичь только задним числом, и только в свете вечности. В момент страдания это не утешение, а вызов вере.
СКЕПТИК
То есть вы признаете: для страдающего человека все ваши аргументы — пустой звук? Интеллектуальная теодицея работает только постфактум, только для стороннего наблюдателя? А что остается самому Иову в момент его страдания — только слепая вера?
ИСКАТЕЛЬ
Вы правы: в момент страдания интеллектуальные аргументы кажутся пустым звуком. И это честно. Теодицея — это попытка ответить на вопрос после или вне страдания. В самом страдании она бессильна.
Но посмотрите, что происходит с Иовом в конце. Бог не дает ему объяснения. Он не говорит: «Вот почему ты страдаешь». Он говорит: «Где был ты, когда Я полагал основания земли?» И Иов отвечает не «теперь я понял», а «теперь я увидел».
Это ключевой момент. Ответ на страдание — не интеллектуальное объяснение, а встреча. Иов не получил ответ на вопрос «почему?», но он получил нечто большее: он увидел Того, Кто стоит за всем этим. И этого оказалось достаточно.
Христианство не обещает, что в момент страдания вы поймете его смысл. Оно обещает, что в момент страдания вы не одиноки. Что Бог, Который сам прошел через крест и крик «Боже мой, почему Ты Меня оставил?», находится внутри вашего страдания, а не над ним.
Это не утешение для стороннего наблюдателя. Это вызов для самого страдающего: сможешь ли ты, не видя смысла, довериться Тому, Кто видит? Не потому что страдание «полезно», а потому что Тот, Кто с тобой, сильнее твоего страдания.
СКЕПТИК
Но это опасно близкая черта! Если мы говорим «зло обращается ко благу», то не оправдываем ли мы зло? Не становится ли оно инструментом в руках Бога? Разве это не делает Бога соучастником зла, пусть и с благими целями? Где грань между «обратить ко благу» и «использовать зло»?
ИСКАТЕЛЬ
Это критически важное различие: Бог не использует зло как инструмент, а позволяет ему существовать, зная, как обратить его последствия ко благу. Разница огромна.
Представьте хирурга, который делает больную операцию. Он не создает болезнь, не использует боль как инструмент лечения. Он допускает временную боль ради исцеления. Боль — не его инструмент, а следствие его вмешательства в поврежденную реальность.
Так и Бог: Он не создает зло, не использует его как средство. Он допускает существование свободных существ, которые могут выбирать зло, и знает, как даже из самых страшных последствий их выборов извлечь добро. Но это добро — не результат зла, а преодоление зла.
Грань здесь тонка, но она есть: зло остается злом, и Бог не оправдывает его. Но Он обещает, что последнее слово будет не за злом, а за добром. Как в пасхальной тайне: крест — это зло, которое люди совершили над Богом. Но Бог обратил это зло в источник воскресения. Не потому что крест был «нужен», а потому что любовь Бога оказалась сильнее.
СКЕПТИК
Все ваши аналогии — гроссмейстер, хирург, лучник — это, по сути, взгляд сверху. Взгляд того, кто сам не страдает. Но когда человек кричит от боли, когда рушится его мир, ему не нужны умные философские теории. Ему нужно знать одно: неужели Бог просто смотрит на это со стороны, как равнодушный зритель в театре?
ИСКАТЕЛЬ
Вы попали в самую точку. И если бы Бог остался только на небесах, любая теодицея была бы просто циничной попыткой оправдать космическое равнодушие.
Но христианство предлагает не теорию, а Событие. Бог не остался сторонним наблюдателем. Бог в лице Христа сам прошел через зло этого мира и принял страдание на Себя.
Возможно, в этом и есть главный, окончательный ответ. Бог как бы говорит нам через Крест: «Да, я знаю, проблема существует. Мир действительно сломан. Но я не наблюдаю за этим со стороны. Я тоже прошел через это».
СКЕПТИК
То есть вместо логического доказательства проблемы зла Бог предлагает... личное присутствие в нем?
ИСКАТЕЛЬ
Именно. Помните, с чего мы начали наш разговор? С крика Иисуса на кресте: «Боже мой, Боже мой! для чего Ты Меня оставил?»
В этот момент Бог не дает логического объяснения. Он не читает лекцию о свободе воли или о «закалке характера». Он вбирает это зло и эту боль в Себя. Он показывает, что нет такой глубины отчаяния, куда бы Он не спустился.
Ответ на вопрос «почему?» остается тайной. Но вопрос «где Ты, когда мне больно?» получает однозначный ответ: «Я здесь. Я с тобой. Я тоже прошел через это».
СКЕПТИК
(пауза)
То есть теодицея... заканчивается там, где начинается Крест?
ИСКАТЕЛЬ
Да. Интеллектуальные построения бессильны перед лицом реальной боли. Но там, где заканчиваются слова и аргументы, начинается встреча. И там, где заканчивается отчаяние, начинается надежда. Потому что смерть и зло — это не последнее слово в этой истории.
СКЕПТИК
На этом в принципе можно было бы закончить наш разговор. Бога мы оправдали. Но очень хочется понять, кто же тогда виноват?
Если Бог не виноват, то получается во всем виноваты первые сотворенные Богом люди. Ведь в результате их грехопадения грех вошел в человеческую природу и передался нам по наследству.
Как писала Марина Цветаева в письме Василию Розанову: «... я не виновата. Если Бог есть – Он ведь создал меня такой»!
Да вы и сами сказали, что мы грешим, не желая зла, потому что у нас прицел сбит с рождения. Так в чем мы виноваты?
ИСКАТЕЛЬ
Да, действсительно, грех можно сравнить с наследственной болезнью. Именно в этом смысле даже младенцы грешны. Не потому что совершили грех. А потому что грех в них с рождения.
Так виноваты ли мы? Вы, я, другие адамовы потомки. В отличие от нас Адам был в более сильной позции, ведь он был сотверен изначально безгрешным.
Но так ли это? Давайте разбираться.
Во-первых, помните, мы говорили, что каждый сам себе Адам и делает свой выбор индивуально. Но все же нужно сделать важную оговорку по поводу «опыт поколений». Этот опыт все же играет больную роль.
У нас за спиной есть жития Святых Отцов, есть молитвы, которые они нам оставили. Мы может изучить их опыт борьбы со грехом, мы может произносить эти молитвы.
У нас есть великие произведения искусства (литература, музыка, живопись), из которых мы можем узнать много полезного о том, к чему может привести грех и как с этим бороться.
Во-вторых, есть церковь, а это люди, каждый из нас не одинок.
В-третьих, к нас есть Евангелие, то есть Благая Весть о возможности спасения.
Так что я бы ставил вопрос не «кто виноват». Ответ на этот вопрос не поможет нам излечиться. Я бы озадачился другим извечно русским вопросом - «что делать»?