Молчал он очень долго, так мы успели даже заскучать. Совсем неожиданно он открыл глаза и крайне пристально посмотрел мне в глаза; читать он меня заново не стал, но от от его взгляда всё равно по спине побежали ледяные мурашки. Словно на меня смотрело нечто нездешнее, не принадлежащее Аластре.
— Всегда восхищался способностями рода Лунных к анализу, — наконец заговорил он. — Так мало было сказано, но даже так сумели вычленить главное. Во многом согласен. Твоему брату дадут бумаги для клятвы. Буду думать. Надо поймать троих. Лучше — больше. Меньше будет помех. За предупреждение о шпионах в клане — благодарность. Проверим. Пока же осмотр. Адайя — займись.
На этом весь разговор с Древним был закончен. После этого он, видимо, настолько устал от разговора, что просто молчал теперь. Вокруг нас с Лео носилась сейчас миниатюрная вампиресса, та самая, что провожала нас в первый раз. Её волосы были убраны под белую шапочку, а чертами лица она напоминала симпатичную белочку. Быстрые и резкие жесты резко контрастировали с мягкой неспешностью той же Нератари.
Огромные алые глаза с неприкрытым восторгом то и дело останавливались на мне. А я краснел, надеясь, что это не слишком заметно. Её взгляд смущал меня своей откровенностью: я ей нравился. Тут никак нельзя было истолковать иначе её поведение. Она время от времени задевала меня руками или плечом, касалась пальцами груди, задерживала мою ладонь в своих тонких холодных пальцах, заглядывая в глаза, пока прибор считывал показатели с тихим писком. Так что Лео в конце концов зыркнул на неё исподлобья. А она отскочила на шаг и снова закружилась вокруг с какими-то приборами, сканируя нас.
Записывала она все данные с приборов с такой же невероятной скоростью, с какой использовала на нас артефакты. Я едва успевал уследить за половиной её движений, а Лео не сводил с неё пристального, полного подозрения, взгляда.
Его эмоции были сумбурны, но ему явно не нравилось её повышенное внимание ко мне. Он до такой степени напрягся, что вампиресса явно смутилась, сделавшись ещё более торопливой, чтобы закончить всё по-быстрее.
Я едва не рассмеялся, но вовремя удержался и перевёл взгляд на Нея, который уже закончил подписывать бумаги и теперь сидел в кресле, сложив руки на коленях. Он смотрел на нас, на Адайю, иногда на Куамона, который записывал показания с датчиков. Его взгляд был исполнен подозрительности и недоверия, губы поджаты; ему явно не нравилось всё окружение, но он стоически ждал окончания проверки.
Под конец Куамон произнёс ещё одно слово:
— Крылья.
Я выпустил крылья, а Древний обошёл меня со спины и аккуратно погладил пальцами край крыла. Тьма отреагировала на это — потянулась к нему липкими чёрными нитями, к пальцам, пытаясь облепить их. Я видел отражение в большом стекле, отделяющим часть помещения от основного кабинета. Тьма жадно тянулась к Древнему, намереваясь познакомиться с ним поближе.
Древний отдёрнул пальцы и дальше смотрел уже с помощью сканера. Он всё так же молчал. А у меня в груди снова натянулось от чувства вины — Лео явно не справлялся со своим самобичеванием. Я улыбнулся ему и покачал головой, но он нахмурился и опустил голову.
Я понимал, что чувство вины будет преследовать его долго, но не хотел, чтобы он вредил им себе и связи, подпитывая тьму своей виной. Придётся ещё раз поговорить с ним об этом. Он не обязан извиняться за моё решение. Это было неправильно и мешало нам обоим.
Иногда его эмпатичность переходила все разумные пределы. И тут я мог винить лишь его тонкую душевную организацию и прошлое. Он постоянно ощущал эту вину за то, что являлся вампиром, за то, что что мы были связаны теперь, потому что когда-то ведьма использовала ритуал, за то, что он пришёл ко мне за помощью по подсказке Дома. Я понимал, что одним разговором или десятком этого не исправить, но надеялся, что однажды он перестанет извиняться за чужие поступки.
Адайя затараторила, отвлекая меня от мыслей о Лео:
— Расскажи про ощущения от тьмы внутри, как ты её ощущаешь на крыльях? Как она влияет на твои заклинания? Что ощущаешь при медитациях?
— Внутри ничего такого, она просто есть, я о ней знаю. Тёмный душный комок под рёбрами. Крылья от неё тяжёлые, словно чужие — я плохо их чувствую. А при медитации больно их выпускать. В спине будто буром крутят, пробирает до самой души.
— М. Я записала. Так, давай, расскажи про магию теперь.
— Да нечего рассказывать, — я пожал плечами, — та же тьма. Не так давно были на природе, я оживил куст роз. Они оживились, да, но стали чёрными. Теперь ещё плоды гибридов с моей кровью тоже странно созревают. Их окутывает тьма.
— Весь куст или только цветы? А плоды сразу странные? Расскажи подробнее.
— Весь. Но никаких магических аномалий не было после этого. Только цвет. С плодами сложнее, там магия окутывает плоды и меняет их цвет до чёрного, оставляя алеть только сердцевину. Это выглядит опасно. Посмотри сама на урожай, который мы принесли на изучение.
— Записала. Хорошо, пока что это всё. Вы можете идти, вас проводят от лифта. Когда что-то ещё будет, мы позвоним. И все ваши показатели будут изучены. И те фрукты тоже.
Мы забрали охранников, оставив Нея дожидаться дедушку и Моргуна, а сами поехали на водовод. Пока ещё было тепло, мы пользовались этим местом для очищения от тьмы. Но уже сейчас становилось ясно, что дальше придётся искать альтернативу. Ветер ощутимо холодал с каждой ночью, да и вода была всё более леденящей. В этот раз мне хватило получаса, чтобы замерзнуть до зубовного стука, и Лео тоже выглядел живым трупом. Нератари поняла, что мы уже не пределе и махнула нам рукой, чтобы мы выбирались.
В машине включили печку, а нас дополнительно завернули в одеяла с подогревом.
— Или н-надо ис-скать д-другое м-место, или у-уезжать в Та-Ам-м-мунтис, — смог я выдавить из себя сквозь мелкую дрожь.
— С-соглас-сен, — просипел Лео.
— Поговорю с отцом Куамоном. Прерываться нельзя. Это снизит продуктивность, — Нератари смотрела на нас в зеркало. — Иначе застудитесь. Вампиру болезни не страшны, но искажение внутренних потоков и связи будет неприятным. А вот фею грозит воспаление при таком переохлаждении. Жаль, нельзя помочь заклинанием. Тьме нельзя давать пищу.
Дома нас ждали. Ней быстро притащил мне огромную кружку кофе с имбирём, для Лео пакет крови, а Нератари принялась нас обследовать.
— В этот раз совсем мало ушло. Слишком холодная вода неэффективна.
— Я тоже заметил, — кивнул я, отпив большой глоток из кружки.
Горячий напиток согрел меня быстро, а Лео подлез под моё одеяло, греясь моим теплом. Я был непротив, он до сих пор ещё мелко дрожал, хоть сидел под одеялом всю дорогу. Переохлаждение действовало на него очень сильно. Хотя дополнительный пакет всё же вернул немного красок на его лицо.
— Можно попробовать снять горячие источники на холмах, там вроде вода проточная, — подал идею Лео, но Нератари покачала головой.
— Недостаточно сильное течение. Не подходит.
— Жа-а-аль, — протянули мы хором разочарованно.
— Найдём что-то. Возможно, отец Куамон разрешит использовать подземный поток, — задумчиво произнесла вампиресса, черкая с своём блокноте новые пометки с данных датчиков.
— И ездить туда каждый день? — Лео поморщился.
— Что не так, Леонардо? — чуть удивлённо произнесла она, направляя новый сканер на него.
— Особняк этот. Он жуткий. Вообще неясно, сколько в нём этажей на самом деле.
— Боишься? Строили джинны. По чертежам отца Куамона, — она сказала это с нескрываемой гордостью.
— И зачаровали его они тоже на славу, — хмыкнул я.
— Да, — просто согласилась она. — Лучшее убежище в Бриджпорте.
Лео закатил глаза и фыркнул, на этот детский жест Нератари коротко улыбнулась, но не ответила. Зато взяла у нас кровь на анализ, уколов иглой пальцы и выдавив по несколько капель в прозрачные пробирки. Ловко накапала туда реагент и стала наблюдать.
Я тоже с интересом смотрел, как наша кровь меняет цвет и свойства. У Лео она стала светло-розовой, свернулась быстро и покрылась потом чёрными нитями тьмы, которые извивались, словно живые.
Моя же выделила фиолетовые и серебряные нити и подавила тьму, полностью её уничтожив, а кровь осталась свежей.
— Вот вам ещё один наглядный опыт, как работает кровь Лунных, — прокомментировала Нератари это действо. Теперь я хочу, чтобы ты выпил ещё крови фея, и повторим опыт. Трех глотков всё же мало, чтобы побороть тени.
Лео опять злился, я ощущал эту душную удавку на шее и груди, а ещё пульс подскочил и тело будто окунули в горячую воду, стало жарко. Но спорить он не стал: после пары глубоких вдохов и выдохов, он сделал то, что она просила — куснул моё запястье, выпил уже шесть глотков и тут же залечил ранки.
Спустя минуту, она снова взяла кровь у Лео и повторила опыт с реагентом. На этот раз кровь Лео осталась нормальной, а моя сила подавила тьму, полностью уничтожив её в пробирке.
— Придётся постепенно увеличивать дозу крови. Тьма адаптируется. Борется за себя. Походите ещё в храм. Возможно, близость к алтарю Братьев поможет, — Нератари записала результаты опыта, выключила запись видео. — Ухожу. Завтра съездим в храм. Сходите сами. Я туда не пойду. Но отслеживать буду. Датчики.
Она ушла, а мы остались ждать наших старших, которые что-то совсем зачастили с прогулками. И при этом как-то странно молчали о своих походах. Где они бывали? Зачем уходили? На все вопросы они лишь загадочно переглядывались и уходили от ответов.
Снова мы ждали: Куамона с его раздумьями; дедушку и Моргуна с их секретами; я — звонка Ладики; поездку в Та-Амунтис; поимки сектантов... Давление на наши головы увеличивалось с каждый днём всё больше, тем дольше длилось это самое ожидание. И ведь мы не могли просто сорваться и уехать. Ещё одну неделю мы ездили каждый вечер в храм и проводили там пару часов в среднем. Обычно вампиры не любили посещать это место, так что Лео вызывал живой интерес у местных жрецов.
Но врать не пришлось, никто из них не навязывался нам, а мы тихо сидели всю службу и про себя молились, каждый о своём. Я молился за всех близких, вспоминал в молитвах родителей, хотя бы так желая сохранить их частичку внутри себя. Лео молился за сестёр и мать, о чём сказал мне сам после первой службы. И за нас всех, кто был с ним рядом всё это время.
В храме мы ощущали, как нагреваются цепочки с амулетами, будто заряжаясь от хоралов и молитв жрецов. Может так и было, я не спрашивал. Раньше у меня не было времени на регулярное посещение храма Братьев. Но теперь, я хоть и молился не по правилам, всё же чувствовал внутри ту самую причастность к высшим стремлениям, что заставляли разумных молиться им постоянно.
Всем нужна вера во что-то. А Братья были теми, кто изредка откликался на молитвы и являл чудеса, так что не верить было невозможно.
Что там при этом получала Нератари с датчиков, закреплённых на наших телах под одеждой, она не говорила до конца. Просто сказала, чтобы мы продолжали посещать храм, потому это реально сработало. Она почти восторженно встретила нас после первого раза. Её глаза сияли алым светом, она закидала нас вопросами о наших ощущениях, и выглядела после наших ответов довольнее обычного. Даже не стала заставлять медитировать, но кровь мою Лео всё же выпил под её пристальным взглядом. Каждый раз при этом он злился, но больше не шипел и не ругался. Его выдавал только взгляд, и бушующий внутри нас обоих обжигающий гнев. Остывал он быстро, но так же быстро загорался вновь, стоило задеть его чем-то.
А на одиннадцатый вечер, после ужина, я застал Лео в спальне за занятием, которое вызвало у меня приступ хохота. Один из портретов Нератари он закрепил на стене, прилепив его к мишени для дартса. И занимался тем, что метко запускал в портрет дротики, которые попадали в точно в глаза. В принципе, почему бы и да, если это помогало унять его переживания и раздражение. Каждый из нас успокаивался по-своему.
Лео ухмыльнулся тогда и запустил ещё один дротик точно в центр лба:
— Надеюсь, она считает меня, когда явится сегодня, — он явно был доволен собой.
— Да-да, Лео, а потом она сделает всё, чтобы испортить нам жизнь.
— Не думаю, что она настолько мелочна. Но даже если так — она вынудила меня. Я терпел её сколько мог. Даже князь не вызывал у меня такого гнева, как эта древняя развалина.
— Она выполняет поручение, мы же обсуждали. И она не такая уж стерва, если на то пошло. Она тоже терпит твои выходки, потому что надо, а не потому что ей хочется.
— И это бесит ещё больше, — он мотнул головой и пошёл вытаскивать дротики из мишени.
— Почему бы не пить кровь до её прихода? Тогда у неё не будет повода лишний раз тебе напоминать об этом.
Лео вздохнул и сел на край кровати, ловко играя одним из дротиков между пальцами.
— Она иногда специально посылает мне мыслеобразы. Это... Странно. Она показывает картинки, где я пью твою кровь не из запястья, а из вены на горле. Это меня пугает и злит до дрожи. Я теряю всякую концентрацию. Ещё больше бесит, когда она показывает мне, как она сама вцепляется тебе в горло. У меня всё кипит от такого! Она точно ненормальная!
— А-а-а. Так вот почему ты так злишься каждый раз, — наконец-то он признался в истинной причине своей злости.
— М-м. Не хотел говорить. Но понимаю, что только ты и способен понять, зачем она так поступает.
— Мне кажется, что надо спросить её напрямую. Но на мой взгляд она хочет тебя чему-то научить.
— Ответит? Уверен? Я вот не думаю, что там есть реальная причина, она просто пытается проверить пределы моего терпения. О какой учёбе может идти речь? Мне с каждым разом всё больше хочется вцепиться ей в глотку, даже понимая, что я проиграю, — он горько усмехнулся и дротик сорвался с пальцев, попав в левый глаз, точнее, в дыру от него.
— Я попробую спросить зачем, — сев рядом, я положил руку ему на плечо. — Вы оба испытываете пределы терпения друг друга. Нам ещё долго придётся быть рядом. Будет лучше не раздувать конфликты на пустом месте. Нератари не кажется той, кто будет делать что-то просто, чтобы позлить тебя.
— Ты слишком добрый, — он бросил ещё один дротик, на этот раз в правый глаз.
— Да, наверное.
Постепенно разговор сошёл на нет. А Нератари в этот день почему-то не пришла, так что в храм мы ездили только с оборотнями.
Какое-то шестое чувство тревожным комком ворочалось в груди и горле, так что плохо удавалось сосредоточиться на службе. Даже Лео заметно сник, поделившись, что ощущает чей-то взгляд, но не может найти наблюдателя. Оборотни тоже напряжённо крутили головами, пока провожали нас до храма и обратно в машину. Их старший светил глазами во тьму по закоулкам, но ничего не мог разглядеть.
Мы какое-то время стояли на стоянке, пока двое из охраны проверяли ближайшие тени. Они принюхивались и приглядывались к каждому углу, но в итоге ничего не обнаружили. Если и был какой-то наблюдатель, то вычислить его обычными способами не удалось.
Ощущение чужого взгляда пропало только когда мы въехали на стоянку, но тревога не ушла, стала только гуще, душа горло спазмами. Мы вошли в квартиру, но там было спокойно. Дедушки и Моргуна снова не было, а Ней сидел перед визором, где показывали новости.
Он поприветствовал нас кивком и снова уставился на диктора, вещавшего с экрана.
Я выпил пару кружек кофе со сливками, пока Лео пил свой обычный фрукт. И после этого мы ещё долго не могли успокоиться, обсуждая это странное ощущение чужого взгляда в спину, от которого по спине бежали ледяные мурашки, а волосы вставали дыбом на затылке.
Но шестое чувство нас не обмануло, кое-что и правда случилось совсем скоро, буквально на следующий вечер, когда предчувствие несчастья достигло своего пика.
15 Тяжесть: http://proza.ru/2026/08/26/1096 ; 17 Злость и бесчувственность: http://proza.ru/2026/08/31/877