6
Решение Мирры не делиться своими удивительными открытиями с Даниилом в один из дней направило ход её мыслей в неожиданное русло. Хотя поворот этот был давно ожидаемым. В последнее время она всё чаще задумывалась: нормально ли, когда двое, кого окружающие считают парой, живут будто сами по себе. И чем больше длится состояние «пары», тем дальше они друг от друга.
Они познакомились год назад на художественной выставке. И если Мирра пришла туда из эстетических соображений, то Даниил заглянул случайно – за компанию с приятелем, который отвечал за рекламу и техническую настройку презентации.
Мирра пришла на мероприятие без спутника. Пожелав запечатлеться на фоне понравившейся работы, она попросила оказавшегося рядом молодого человека сделать нормальный снимок вместо идиотских селфи, где глаза вечно смотрят мимо кадра, либо в кадр, но с бессмысленным выражением восковой фигуры – то есть без выражения. Он сделал несколько кадров, и все они оказались на уровне. Она поблагодарила.
– Даниил, – произнёс он вместо «пожалуйста».
– Мирра, – без лишней манерности ответила она.
– Вы обратили внимание на сдвоенные буквы в наших именах? – продолжил он вдруг без всяких прелюдий.
Поиск тайных знаком и мистических совпадений составлял едва ли не смысл жизни Мирры. Она просто не могла не подпасть под магию момента.
– У нас обоих в именах задублирован код, – продолжил он. – Двойная «и» у меня отвечает за бесконечный цикл внимания к вам, а двойная «р» у вас – за максимальную надёжность (Reliability). Похоже, у нас идеальная совместимость на уровне исходного кода. Может, обсудим это за чашкой кофе? Лучшее, что можно найти на этой выставке, мы уже встретили.
Мирра мало что поняла. Но его напористость в сочетании с тёмными бровями вразлёт ичуть загадочным прищуром глаз, стильная стрижка с эффектом лёгкого творческого беспорядка и приятный голос – при отсутствии спутницы – внушили интерес.
– Я не стала бы торопиться насчёт Reliability, тем более что предпочитаю в этом вопросе взаимность, – возразила она с улыбкой и… отправилась с ним в кафе.
Программист как профессия и род занятий – это звучало вполне привлекательно. Поначалу всё и шло отлично. Был даже романтический букетный период. Но довольно скоро Мирра поняла, что прагматик и романтик – уж слишком противоположные заряды, чтобы притягиваться вечно. Ни её адвокатская практика, ни увлечение литературой и историей не находили заинтересованного отклика в мире цифр и алгоритмов, в котором обитал её «внимательный» друг со сдвоенным «и».
Написание кода, чтение ночных уведомлений о сбоях, отчёты тестировщиков, поиск ошибок… Даня практически жил, погрузившись взглядом в монитор, и лишь изредка обращал его к девушке с обнадёживающим именем Мирра.
Этот день не был исключением: они договорились провести его вместе, но всё завершилось, как обычно. У Дани случился очередной мозговой штурм. Открыв своим ключом и войдя в квартиру, Мирра с плохо сдерживаемым раздражением посмотрела на пустую коробку из-под пиццы на компьютерном столе, банку энергетика и затылок своего молодого человека.
– Привет, малыш, – бросил он через плечо, не повернув головы.
Спустя какое-то время, желая дать передышку глазам, Даня всё же оторвался от монитора настолько, что посмотрел на свою девушку, и вздрогнул от неожиданности: она пристально глядела на него.
– Что-то случилось, Мириш?
Теперь вопрос застал врасплох саму Мирру. Она как раз решала, не собраться ли и уйти домой: какая разница, где смотреть одному в свой монитор, другой – в дневник со стихами. Да и тот ли Даня человек, с которым хорошо рядом? «Пока смерть не разлучит нас»… Может, стоит поставить точку, не произнося этих слов?
Будто прочитав её мысли, Даня спросил с неожиданной заботой:
– Что-то тебя беспокоит, малыш? Проблемы? – Взглянув на раскрытые страницы дневника, он добавил недоумённо: – Что за древние мануалы ты изучаешь? Это что ещё за перфокарта?
– Странно, что ты заметил, – отозвалась она сухо. Мирра уже почти решилась. Но он, словно почуяв важность момента, не отступил:
– Поделись. Может, чем помогу?
– Ну помоги, – сдержанно – и всё же лишь на время отложив решение – протянула Мирра тетрадь. – Только осторожно с ней: это на самом деле раритет. Сама я разобрала пока немного, для чего пришлось освоить дореволюционный русский алфавит.
– Я думал, до нашей эры софт писали только на камне. А тут – папирус? – не удержался сыронизировать Даня. – И что ты прочла?
– Два предложения вначале и в самом конце:
«Если ты читаешь этотъ дневникъ, душа моя спокойна» и «Если ты дочиталъ этотъ дневникъ, я спокоенъ», – процитировала Мирра автора, инстинктивно смягчая согласные на конце слов, как делают все при виде старых текстов. – Всё как у нас. Всего лишь пять лишних твёрдых знаков.
Пробежав страницу с витиеватым почерком, он спросил с удивлением:
– А дальше? Что это?
– Стихи.
– Вижу – столбиками написано.
– Серебряный век, если это тебе о чём-нибудь говорит. А Романовы – это не фараоны, – подколола широко образованная Мирра.
– Слышал, не дурак. В школе учился. Откуда это у тебя?
Помедлив, она вдруг решила всё рассказать. Не без тайного злорадства Мирра поведала, как они с Севой покупали панно, как долбили стену. Пусть узнает, что она живёт своей насыщенной, интересной жизнью, пока он чахнет над кодом.
– И ты участвовала во вскрытии этого тайника с милашкой Царичевым? И ни слова мне?! Ни гу-гу? Удивила.
Даня всё ещё смотрел на Мирру с недоверием. Похоже, он совсем не знает её…
– Ты не разыгрываешь меня, малыш?
Как бы не так! Мирра потянулась к сумочке и молча подала любителю кодинга гламурную девичью флешку:
Просмотрев запись, Даня уставился на неё.
– Всё равно не могу поверить, что вы с этим Светом провернули такое.
– Тебе ведь не интересно.
Даня проглотил её иголку, осознавая, что она во многом права, и продолжил осторожно перелистывать тетрадь. Неожиданно он спросил:
– Они что, написаны в одном году, все эти твои серебряные стихи? В этом ведь есть какой-то смысл?
– В смысле? – эхом повторила Мирра. – Почему в одном?
– Под каждым стихом одна и та же дата, – Даня перелистнул страницы. – Тысяча девятьсот семнадцатый.
– Не-ет, они в разные годы написаны… А я не обратила внимания. Представляешь?
– Представляю. Ты же не любишь циферки, – съехидничал Даня.
– Действительно. – Сдвинув головы, они склонились над тетрадью.– А что ещё необычного ты тут видишь?
Мирра вдруг подумала, что математический склад ума в данном случае может оказаться гораздо полезнее романтического.
– Дай мне немного времени.
Спустя минут десять Даня уточнил:
– А это что за артефакт? Это вот выброс – тоже стих? – указал он на одну из страниц.
– «Йоу! Чичечача!», – всмотревшись в старинную орфографию,прочла Мирра и усмехнулась. – Это опыты Велимира Хлебникова.
– Как ты это выговариваешь? – удивился Даня, посмотрев на подругу с уважением. – Видно, хозяин дневника был повёрнут на этом Серебряном.
Спустя время он вновь подал голос:
– Вот ещё! Только одна строка, не стих.
«Йокогама, Мадридъ, Каиръ», – довольно бегло прочла Мирра. – Это Гумилёв, из «Фраков».
Даня был почти подавлен.
– Кстати, а названия у этих стихов есть?
– У некоторых, но не у всех. Например, гумилёвское «Жираф», оно – самое первое в дневнике, и эти «Фраки»…
– Но записано всё без названия, как и остальные, – заметил он. – Странно для истинного любителя Серебряного века. Видимо, в них необходимости не было… Явно не случайно.
– Да, – подтвердила Мирра и прочла первую строку: «Сегодня, я вижу, особенно грустенъ твой взглядъ».
Неторопливо перелистав страницу за страницей, Даня улыбнулся:
– Так просто?!
– Что просто?! Что ты увидел?
– То, что получилось. Только… галиматья какая-то вышла, – растерянно глянул Даня на Мирру.
29.08.2026
http://proza.ru/2026/08/29/825 – часть 7.