7
Сегодня Мирра виртуозно совместила приятное с полезным: под благовидным предлогом она отказалась вступать в долгоиграющий процесс в качестве срочной замены заболевшего коллеги – пусть кто-нибудь другой потрудит спину и прочие части тела). Подвижная и переменчивая, она терпеть не могла нудных многочасовых, тем более многодневных судебных заседаний. Усидчивость не входила в число её добродетелей.
– Еду в следственную тюрьму на предъявление обвинения и ознакомление с делом, – сообщила она шефу. – Может, за день и не прочтём. Клиент въедливый и знакомиться желает только с адвокатом.
Мирра, как мы помним, изучила тома заранее.
– С кем едете? – подозрительно уточнил заведующий.
– С Царичевым из финансового.
Итак, они встретились на парковке следственной тюрьмы. Из пассажирской двери Севиной машины вывалился… ну, конечно, как же без него – Затюпин.
– Здравствуйте, Мирра! Мира всем нам! А я вот сел на хвост вашему поклоннику.
– Надеюсь, обратно пойдёте пешком, Сергей Васильевич.
– Мирра Андреевна! А где же пальмовая веточка? – не унимался Затюпин.
– Не дождётесь.
– Интересно, у адвокатов есть экзамен на толерантность? – продолжил беспардонный сослуживец Севы, проталкиваясь за ними в дверь на проходную.
– Есть, но вашей фамилии в списке вопросов не было.
– Брек, – осадил их дежурный. – Вход по двое.
Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась перед носом третьего – Затюпина.
Наконец-то они избавились от надоедливого попутчика. Притворив дверь следственного кабинета в ожидании подзащитного Мирры с говорящей фамилией Загребельный, сообщники обменялись новостями.
– В отделе тихо. Никто ничего не заметил, – доложил Сева, задержав взгляд на миниатюрной серёжке Мирры. В её гранях заискрились солнечные брызги – луч из окна чудесно освещал небожительницу полуденным сентябрьским сиянием.
– Отлично! А у меня новости: мы раскрыли тайну тетрадных записей!
– Мы?! – недоумённо вскинулся Царичев.
– Я и мой молодой человек, – как-то промямлила обычно уверенная, по крайней мере в присутствии Царичева, Мирра Андреевна. – Уж простите, я поделилась с ним. Но он – могила! Гарантирую!
– У вас есть молодой человек? Не знал…
Мирра вынуждена была признать, что шуточки Затюпина имели под собой основу. Царичев действительно выглядел огорчённым. А потому, не давая ему окончательно впасть в любовный недуг, Мирра поспешила поведать, что стихи из дневника – самый настоящий код! Каждая первая буква стихотворения составляет часть общей фразы.
– И что за фраза? – нетерпеливо спросил Сева, взяв себя в руки?
– Предлагаю встретиться втроём. Вам стоит познакомиться. Сам убедитесь в ценности записей и надёжности моего друга. Он может быть нам полезен. Подумаем вместе, что означает скрытый текст и что предпринять дальше.
Пытаясь оправдать подключение к делу Даниила, Мирра призналась, как, идя по неверному пути, изучила русскую дореволюционную орфографию и потратила впустую бездну времени на разбор стихов, не пройдя и десятой доли написанного.
– А оказалось, что и переводить, и читать не надо. Зато я теперь овладела дореформенным алфавитом и правилами не хуже всякого полицмейстера и могу читать Гумилёва в подлиннике, – довольно улыбнулась она.
– Кого? – не понял занятый своими мыслями Царичев.
Мирра подумала, что её требовательность к Даниилу, пожалуй, слегка завышена и идеальных мужчин в природе не существует. Все они немного неандертальцы, каждый в своём роде.
Её размышления были прерваны, поскольку в кабинет доставили Загребельного. Разговор вокруг орфографии Серебряного века пришлось отложить, и Царичев приступил к предъявлению обвинения по части 3 статьи 209 УК РБ – мошенничество, причинившее ущерб в крупном размере.
Загребельный углубился в чтение постановления. Читал он раздражающе медленно, словно разбирая диковинную рукопись на дореформенном русском, отчего Мирра ощутила знакомый зуд нетерпения.
«Странно, мошенник вроде должен соображать побыстрее», – подумала она с тоской, разглядывая от нечего делать, как беззвучно шевелятся толстые губы её подопечного.
29.08.2026
http://proza.ru/2026/08/29/837 – часть 8.