16
Загребельный ввалился в кабинет с необъятным букетом роз.
– Мирра Андреевна! Вы – звезда! Ей богу, не верил! Каюсь.
От него разило за версту дорогим парфюмом, костюм с иголочки сидел как влитой, и даже толстые губы удивительным образом вписались в импозантный образ. «Как же преображает людей мера наказания, не связанная с лишением свободы!» – усмехнулась про себя Мирра.
Она подумала, что амплуа Загребельного на сцене – герой-любовник, а по жизни – брачный аферист. Впрочем, на юридическом языке это всё тот же мошенник.
– Я прихвачу визиточек? – загрёб он из визитницы сразу с десяток. – Всем буду вас рекомендовать.
– Спасибо за доверие, Леонид Моисеевич. Приятно.
– Так может… посидим вечерком в ресторане? Отметим наш успех? – закинул аферист удочку, заиграв глазом.
– О, нет! У меня ЗОЖ и аллергия на ресторанную музыку, – проговорила Мирра скороговоркой.
– Вы не только красивая, но и умная девушка, – оценил её тактичную изворотливость профессиональный мошенник.
Когда он наконец испарился, Мирра, доставая вазу, проговорила: « Это момент твоей славы». И тут же подумала про Севу и Даню – своих подельников.
Банка, с таким трудом вскрытая накануне, оказалась реальным ящиком Пандоры: её стеклянная пробка выпустила на свет шлейф новых тайн. Зато запах был уже знакомый: смесь парафина, старой бумаги и ещё чего-то древнего.
Горловина банки была забита спрессованным комом серой канцелярской пакли. Среди её волокон обнаружился небольшой медицинский пузырёк, закупоренный аналогичной пробкой. Рассмотреть содержимое из-за плотности стекла не представлялось возможным. Но поскольку сургучом он залит не был, его удалось вскрыть без фена. Узкая полоска бумаги в клетку была исписана фиолетовыми химическими чернилами мелким почерком. Мирра применила обретённые знания дореволюционной орфографии и довольно уверенно прочла.
«Сынъ. Сiе имущество изъято мною законнымъ порядкомъ при разсл;дованiи ограбленiя лавки Моисеевой подъ протоколъ №… Возвратить влад;льцамъ не представилось возможнымъ ввиду ихъ б;гства (или гибели). Не вздумай сбывать всё въ одни руки. Продавай по одной вещи, на рынк;. Ссылайся на насл;дство бабки. Прости, если не усп;ю передать ключъ».
Все трое переглянулись.
– Ну, и кто сии отецъ и сынъ? – спросил Даня, ставя подобно Мирре, на конце мягкие знаки вместо твёрдых.
– Сева, а ведь тут задачка сугубо для тебя! – оживилась Мирра.
– Да, Сева. У тебя квест на поиск исходников, – подтвердил Даниил.
– Тогда следует начать с исторических справок: идти в архивъ, – Царичев начинал заражаться их словесным хламом, тоже произнеся «архив» с мягким знакм. – Смотрим дальше?
Следом за пузырьком Сева аккуратно, двумя пальцами извлёк из банки вертикально стоящий свёрток в хрустящей аптекарской бумаге, перетянутый шпагатом. Тут даже Даня перешёл в режим ожидания. Внутри оказался длинный сафьяновый футляр. Сева подал его Мирре. Та осторожно нажала на замочек-кнопку, и крышка откинулась. На шёлковой подкладке читалось золочёное тиснение: «Ювелирный магазинъ Ц. Моисеевой. Могилевъ». На выцветшем синем бархате покоилось заигравшее сотней искорок колье.
– Брендовый мерч от Ц. Моисеевой, – выдохнул Даня. – Малыш, а тебе пойдёт.
– Я не ношу бриллианты от чужой бабки, – парировала Мирра.
– Интересно, они настоящие? – задал наивный вопрос Царичев, разглядывая камни.
– Да нет! Отецъ стекляшки для сына под склепом Кленце прикопал, – вернулся Даня к обычному состоянию ироничного пофигизма.
«И что она в нём нашла?» – задал себе в очередной раз Сева вопрос без ответа.
Дальше Сева извлёк плотные бумажные свёртки. На столе появилась россыпь золотых колец с бирками, брошей, перстней и массивных карманных часов.
Даня взял этот брегет в руки и прочёл надпись на крышке:
– «Павелъ Буре»… О, Мирра, я тоже освоил дореволюционный! Батарейка, похоже, села ещё при Керенском, но корпус – чистый голд. Это что, наш хоккеист такие производит?
– Кончай хохмить. Марка часов, – осадила его Мирра.
– Сорри.
Даня легонько нажал на кнопку в заводной головке, и крышка откинулась.
– И тут «Павелъ Буре».
Затем он подцепил крышку с обратной стороны. Возникла третья, роскошная надпись: «Поставщикъ Двора Его Величества. С.- Петербургъ».
– И даже серийный номер процессора! – завершил Даня осмотр.
Между тем Мирра принялась разглядывать кольца. На шёлковых, ломких от времени ниточках крепились картонные бирки с золотым обрезом. «Кольцо дамск. съ сапфир. 56 пр.». На обратной стороне ярлыка Мирра прочла: «Магазинъ часовъ и ювелирныхъ вещей Ц. Моисеевой в Могилеве», а на внутренней стороне ободка кольца рассмотрела оттиск той же цифры 56 и профиль женщины в кокошнике, развёрнутый вправо*.
– Что дальше? – задал Даня логичный вопрос.
– Ну, я-то отправляюсь в архив. Поищем кладодателя? Вы не против? – посмотрел Сева на компаньонов.
– Мы – за, – ответила Мирра за двоих.
– Да, интересно узнать про этого древнего админа. А что делать с этим? – указал Даня на ювелирные россыпи. Как-то я не хочу оставаться наедине с тонной царского золота.
– Видимо, придётся ко мне в сейф? – высказал предположение Царичев. – Список моих должностных преступлений растёт как снежный ком. Лишний эпизод не сильно отразится на конечном результате.
Мирра сменила тапочки на стильные ботильоны, и они с Севой отправились по домам. «Может, «майфренд» просто внимательный, гостеприимный хозяин? С другой стороны, мне он тапок не предлагал», – всё пытался разгадать ребус Царичев.
29.08.2026
http://proza.ru/2026/08/29/991