Глава 2
Земля. Россия. О-ская область.
Степь, уходящую до самого горизонта, заливали ярчайшие лучи полуденного солнца, от чего равнина представлялась этаким огромным покрывалом зеленовато-бежевого оттенка. По левую руку от перекрестка, по какому-то неведомому стечению обстоятельств, появившемуся здесь, на изрядном удалении от больших городов, различались неясные очертания каких-то строений. Впрочем, если развернуться в противоположную сторону, перед взором наблюдателя представал целый комплекс величественных сооружений. И хотя располагались последние на приличном расстоянии, рассмотреть их, находясь на перекрестке, можно было вполне отчетливо, вот только появлялись здесь сторонние наблюдатели крайне редко, а если и появлялись, то предпочитали не задерживаться.
И потому, наверное, столь непривычной была картина с двумя автомобилями представительского класса, припаркованными неподалеку от перекрестья двух дорог. Ничуть не меньшее удивление вызывали и номера лимузинов, свидетельствующие о принадлежности к столичному региону. Не трудно было догадаться, что легковые машины притормозили у обочины совсем недавно, и причиной тому стало желание пассажиров побеседовать на свежем воздухе, чем и занимались последние, стоя у обочины.
Ярчайшее золото солнечных лучей, изливавшихся с поражавшего своей синевой небосклона, несли с собой ощутимый жар, но это ничуть не мешало беседе трех пассажиров, расположившихся сейчас неподалеку от перекрестка. Погода для конца сентября стояла нетипично теплая, и лишь со стороны степи время от времени задувал прохладный ветерок. Быть может, дуновения последнего и помогали беседовавшим у обочины пассажирам авто, не обращать внимания на жар, изливавшийся с непривычно синих для осени небес.
Что до мужчин, расположившихся сейчас неподалеку от припаркованных автомобилей, двое из них представлены молодыми еще людьми, чей возраст вряд ли превышает тридцать пять. Что до третьего собеседника, последний напротив, выглядит заметно старше, можно предположить, что его возраст приближается к пенсионному.
Несмотря на разницу в возрасте, не трудно понять, что беседа проходит, как любили говаривать в телепередачах прошлого века, в теплой и дружеской обстановке. Это хорошо видно по широким, искренним улыбкам на лицах собеседников.
– Вот уж кого не чаял увидеть, да еще и здесь, так это тебя! – коренастый парень чуть выше среднего роста с коротким ежиком рыжих волос, все никак не может успокоиться, похлопывая младшего из собеседников по плечу. – Сколько же лет мы не виделись, Гошка?!
– И верно, Георгий... – Вторя рыжеволосому, одобрительно кивает головой его спутник, мужчина необычайно представительной внешности, со строгим, породистым лицом. – После Вашего, чего греха таить, неожиданного решения сменить сферу деятельности по окончанию университета, уж и не чаял, что доведется встретиться.
На лице молодого человека, коего назвали и Георгием и Гошкой, мелькает сдержанная улыбка, он выдерживает небольшую паузу и кивает головой:
– Что уж тут говорить? Вышло так, что наше издание, выходящее, как вам, должно быть, известно, под эгидой Академии Наук, оказалось единственным, кому удалось направить своего журналиста в святая святых нового Центра.
По лицу сотрудника печатного издания скользит короткая усмешка, молодой человек окидывает собеседников внимательным взглядом, и быстрым движением приглаживает аккуратно уложенные темно-каштановые волосы, в коих, тем не менее, проглядывает седина.
– А знаешь, мы ведь слышали, правда, лишь краем уха, что тебе довелось поучаствовать в жуткой истории с разоблачением шпионов в центре слежения за космическим пространством, – и вновь в разговор вступает рыжеволосый парень, бросая при этом лукавый взгляд на знакомого репортера, – мало того, так еще и сыграть там одну из ключевых ролей, и даже получить медаль?
– Ну, отрицать своего участия не буду, хотя, как мне, оно было весьма скромным, – журналист по имени Георгий пару мгновений медлит, а затем устремляет внимательный взгляд на рыжеволосого, – только сразу предупреждаю, Саня, ни о каких подробностях не может идти и речи, сам понимаешь, заведение, где происходили упомянутые события, проходит под грифом «совершенно секретно».
– Э...э, тоже мне, удивил... – Тянет рыжеволосый Саня, носивший фамилию Ерзунов. – У нас, знаешь ли, секретность еще и покруче будет! – молодой человек изо всех сил старается сохранить серьёзное выражение лица, но не выдерживает и спустя пару мгновений на его физиономии расплывается широченная улыбка.
– А знаете, Георгий, я искренне рад, что из всех средств массовой информации именно вашему журналу удалось получить разрешение на допуск, – сохраняя на лице доброжелательную улыбку, замечает представительный мужчина в возрасте. – О чем еще может мечтать научный работник, кроме как об интервью журналисту, прекрасно разбирающемуся в теме будущей статьи... – Немолодой собеседник с легкой укоризной качает головой. – Я ведь хорошо помню – Вы были одним из лучших студентов на моем курсе.
– Спасибо, Виктор Андреевич, – Георгий прикладывает руку к груди и делает легкий поклон, – честно скажу, безмерно благодарен Вам за все знания и навыки, коим я в значительной мере обязан именно Вашим усилиям.
– Вот только все эти знания Вы почему-то решили направить совсем в иную сферу деятельности, – Виктор Андреевич глубоко вздыхает и в голосе его слышится неприкрытое разочарование.
– Что поделать... – По лицу Георгия скользит чуть виноватая улыбка. – Порой человек не сразу понимает, что является его истинным предназначением... – Молодой человек на мгновенье умолкает, оглядываясь на стоящие у обочины автомобили. – Увы, но вышло так, что лишь к пятому курсу пришло понимание, что журналистика в науке привлекает меня куда больше, нежели сама наука... – Журналист на мгновенье умолкает и окидывает степь внимательным взглядом, но затем вновь поворачивается к собеседникам. – Тем не менее, жизнь все равно свела нас вместе.
– Это ты еще не представляешь, с кем именно свела, – Александр слегка прищуривается и окидывает собеседника загадочным взглядом.
– Это ты кого имеешь в виду? – Георгий смотрит на старого приятеля и бывшего однокурсника с неприкрытым удивлением.
– Вот прибудем на базу, там и увидишь, – судя по многозначительному выражению на лице, Александр решает сохранять интригу до конца.
– Так, господа бывшие студенты-аспиранты, сдается мне, продолжить беседу лучше на территории Центра, – понимая, что пикировка старых приятелей может продолжаться до бесконечности, в разговор вновь вступает Виктор Андреевич, и окидывает Георгия испытывающим взглядом, – если я правильно, Вам выдали максимальный допуск?
Бывший студент одного из ведущих вузов, а ныне журналист известнейшего научно-популярного издания, коротко кивает головой:
– Да, я прошел все инстанции, и получил максимально возможную в данном случае форму допуска. Возможно, тому способствовал инцидент в центре слежения, где вашему покорному слуге пришлось поучаствовать самым непосредственным образом.
– Ты же знаешь, что я не любитель давать скоропалительных обещаний? – Александр окидывает старого знакомого многозначительным взглядом. – И все же, могу тебя заверить – в нашем Центре тебя вряд ли ждут подобные приключения... – Выражение лица Ерзунова в этот момент предельно серьезно.
Рыжеволосый молодой человек явно собирается продолжить, но тут его прерывает Виктор Андреевич, весьма недвусмысленным жестом указывающий на стоящие чуть поодаль автомобили:
– И все же, молодые люди, это не дело, что мы ведем разговоры на перекрестке, словно школьники, встретившиеся после каникул...
Замечание немолодого собеседника заставляет старых приятелей переглянуться между собой, но уже в следующее мгновенье молодые люди кивают головами и, синхронно развернувшись на месте, направляются к автомобилям. Проходит всего несколько секунд и тишину степи нарушают взревевшие моторы, а спустя еще несколько мгновений обе машины уже мчатся в сторону комплекса зданий, видневшихся на расстоянии километра от перекрестка.
Добравшись до стальных ворот, встроенных в высоченный решетчатый забор с колючей проволокой поверху, автомобиль, возглавлявший небольшую колонну, останавливается в нескольких метрах от импровизированной проходной. Автомобиль, ведомый Георгием, пристраивается в хвост первой машине, в десятке метров позади.
Спустя пару мгновений стальная створка ворот медленно отъезжает в сторону, освобождая проезд, но только для одной машины. Позади первых ворот виднеются вторые, расположенные чуть наискось, причем между ними можно различить бетонные блоки, расставленные по диагонали. Автомобиль, с Александром и Виктором Андреевичем вкатывается за первые ворота и останавливается в полуметре от первой бетонной преграды. А в следующее мгновенье створка ворот начинает закрываться, но не доходит до конца, оставляя узкую щель.
Георгий, сидящий во второй машине, видит, как к автомобилю Центра подходят двое вооруженных охранников.
Будучи человеком, имеющим немалый опыт общения с подобными учреждениями, журналист понимает, что проверка займет немалое время и откидывается на спинку сиденья.
***
И вновь перед мысленным взором Георгия всплывает сцена беседы, произошедшей в кабинете шеф-редактора. Журналист хорошо помнит, что не успел войти и поздороваться, как главный начал, что называется, с места в карьер, причем начал несколько необычным заходом:
– А скажи-ка мне, Порошин, ведь я правильно помню, что ты оканчивал физический факультет и в руководителях у тебя ходил сам академик Павленко?
– Ну, в общем, так и есть, – обескураженный журналист устремил на шефа удивленный взгляд, – а в чем, собственно, дело?
– А знает ли бывший студент-физик, чем занимается его бывший руководитель в настоящее время? – главный редактор устремил на своего сотрудника испытывающий взгляд.
– Вот так, с ходу, не скажу, – журналист на пару мгновений задумался, – судя по имеющейся у меня информации, академик назначен одним из руководителей нового научного центра, и будет возглавлять некую перспективную разработку, – теперь уже Георгий не скрывал своего любопытства, поглядывая искоса на шефа.
– И не просто руководителем нового научного центра, – шеф поднял указательный палец, устремив на подчиненного многозначительный взгляд, – а одним из руководителей Центра энергетики на новых физических принципах, понимаешь, о чем идет речь?
– Ну, более-менее представляю, – Георгий немного помедлил и склонил голову в знак согласия, хотя на деле, в первый раз слышал о существовании подобного Центра, – речь, по всей видимости, идет о термоядерных технологиях низких температур, ну и плюс к этому, о чем-то подобном.
– Вот именно – о чем-то подобном, – главный редактор слегка прищурился, нацелив указательный палец на своего сотрудника, – и наш с тобой родной журнал является одним из основных претендентов на посещение нового Центра, понимаешь, о чем речь?
– Понимаю, – Георгий на мгновенье задумался и кивнул головой, – если выберут нас, ехать в упомянутый Центр придется мне?!
– Молодец, понимаешь с полуслова... – Шеф с довольным видом откинулся на спинку кресла. – Именно об этом я и хотел поговорить... – Главный редактор помолчал немного и побарабанил пальцами по столешнице. – Полагаю, лучшей кандидатуры нам все равно не найти. Тут все сходится один к одному, у тебя и образование, что называется, по профилю, да и с академиком ты знаком лично. Как сам понимаешь, при таком раскладе – выбор очевиден.
Судя по настроению главного редактора, шеф уже провел совещание с редакционной коллегией, после чего и принял окончательное и бесповоротное решение. А это означало, что отвертеться журналисту вряд ли удастся. Впрочем, если уж говорить на чистоту, серьезных причин для отказа у Георгия попросту не было. Работа представляла несомненный интерес, не говоря уже о том, что позволяла встретиться с кем-то из старых знакомых. Если уж говорить начистоту, у журналиста почти не осталось сомнений, что вместе с бывшим руководителем в новый Центр отправился и кто-то из его однокурсников.
Тогда, после разговора с шефом, едва Георгий вышел из кабинета руководства, как почти тотчас завертелась кутерьма с оформлением всевозможных бумаг. Порошину пришлось изрядно попотеть, бегая по различным инстанциям для оформления целой кипы разрешений и допусков. К счастью, репортер уже не единожды имел дело с разного рода секретными организациями, и успел обзавестись кое-какими знакомствами.
Три недели пролетели, словно три дня, и вскоре Георгий уже выезжал в один из южных регионов страны, ибо выяснилось, что новый научный центр построили именно там.
Из погружения в воспоминания о недавних событиях журналиста вернул короткий звуковой сигнал, возвещавший, что подошла его очередь. Молодой человек глубоко вздохнул и, сняв машину с тормоза, медленно проследовал к воротам.
Створки к этому времени раздвинулись настолько, чтобы открыть доступ для проезда автомобиля, и Георгий медленно въехал в открывшийся проем.
А спустя пару мгновений репортер убедился в том, что контроль на въезде в Центр мог дать фору любому объекту военного назначения. Столь серьезных проверок журналист не видел даже в северном центре космического слежения.
За короткий промежуток времени репортер миновал два КПП, где его проверили с ног до головы, уделив самое пристальное внимание имевшимся у Порошина документам. Более того, автомобиль, выданный журналисту в областном управлении Федеральной службы безопасности, пришлось оставить на стоянке у въезда, сразу за первыми воротами.
Затем последовал еще один досмотр, и на этот раз вещи журналиста не просто перетряхнули, а подвергли самому тщательному обследованию с помощью разнообразного оборудования. Затем взялись за самого Георгия, причем взялись с такой тщательностью, что у молодого человека уже начали мелькать мысли о проведении эндоскопических исследований. К счастью, удалось обойтись без малоинвазивных мероприятий, и спустя непродолжительное время взъерошенный журналист проследовал к проходной, ведущей на внутреннюю территорию Центра.
Покинув досмотровые помещения, Георгий собрался, было, выдохнуть с облегчением, но тут оказалось, что ничего еще не закончилось. И когда Порошин, спустя четверть часа покидал помещение уже четвертого КПП, в душе его начали появляться сомнения по поводу приятных встреч в ходе выполнения грядущего задания.
Впрочем, мрачные мысли очень скоро улетучились, и поводом к тому стала широкая улыбка Сани Ерзунова, ожидавшего журналиста у машины. При этом репортер отметил про себя, что авто было уже другим, отнюдь не тем, на котором приятель прибыл на встречу у перекрестка. Георгий шумно выдохнул и, ткнув старого приятеля в плечо, посетовал деланно озабоченным тоном:
– Ну и порядки у вас тут, с таким досмотром сталкиваться еще не приходилось... Кстати, это ведь тебя назначили сопровождающим?
– Ну, вроде как, да...– Александр слегка прищурился и кивнул головой. – Павленко отдал распоряжение ввести тебя в курс наших дел, рассказать о местных порядках, ну и посвятить немного в суть наших разработок... – Приятель на мгновенье умолк и окинул репортера внимательным взглядом. – Ну, а в целом, боюсь, по большей части тебе придется довольствоваться нашими штатными сотрудниками по связям с общественностью.
– Ох, уж эти сотрудники по связям с общественностью, – Георгий не скрывал своего разочарования, – ведь этот будет набор штампов, направленный на то, чтобы произвести впечатление на неискушенного обывателя!
– Не без того, – хмыкнул Александр, и на лице его мелькнула понимающая улыбка, Ерзунов немного помедлил, а затем открыл багажник, куда поместил сумки своего гостя. – Но, я бы на твоем месте не спешил делать выводы, будь спокоен – твой старый приятель еще успеет тебе поднадоесть... – Ерзунов оглянулся на Порошина и заговорщицки подмигнул старому приятелю. – Да, и Виктор Андреевич, в этом можешь не сомневаться, не упустит шанс пообщаться с одним из бывших учеников...
– И на том спасибо, – ответив товарищу понимающим взглядом, хмыкнул Георгий, – впрочем, если я правильно понимаю, кое-кому придется выступить в роли таксиста?
– В корень зришь, – подмигнул приятелю Александр и, широко улыбнувшись, сел за руль.
Не прошло и полуминуты, как автомобиль покинул небольшую стоянку очередной КПП, но лишь для того, чтобы спустя несколько мгновений... подъехать к очередным воротам. К счастью, здесь никакой проверки не предполагалось, Александр просто показал в окошко свой пропуск и ворота почти тотчас распахнулись.
– Черт! Я ведь даже представить не мог, что существуют такие системы безопасности! – Георгий с недоверчивым покачал головой и, немного помедлив, устремил на приятеля вопросительный взгляд. – Чем вы тут занимаетесь? Искусственное солнце, что ли делаете?
– Это ты в детстве советской фантастики начитался, – лицо Ерзунова озарила широкая улыбка, – помнится, выходила такая книжка, по сюжету которой советские ученые зажигали искусственное солнце в Заполярье.
– Да, что-то такое действительно было, и все же, если серьёзно... – Георгий продолжал сверлить Александра испытывающим взглядом. – Ведь не просто так здесь минимум четыре эшелона охраны?!
– На самом деле – целых шесть, – последовало спустя мгновенье возражение со стороны Ерзунова, в то время как сам приятель медленно вел автомобиль по улочке, застроенной невысокими двухэтажными коттеджами, – и первый эшелон охраны находится неподалеку от того перекрестка, где произошла наша встреча.
– Вот даже как? – на лице Георгия мелькнула тень удивления. – Впрочем, это лишь подтверждает основательность принятых мер предосторожности... – Заметно посерьезневший Порошин покачал головой, а затем снова повернулся к приятелю:
– Может, просветишь меня в этом вопросе? Или у моего старого товарища недостаточно полномочий?
– Об этом можешь не беспокоиться, – бросил небрежным тоном Ерзунов, – просто, всему свое время, – приятель сбросил скорость, и спустя несколько секунд автомобиль остановился напротив изящного двухэтажного домика, – все, приехали, можешь вселяться, твои апартаменты по правую сторону, дверь – сразу за углом, там же лестница на второй этаж...
– Вы что же, гостю целую квартиру выделяете? – во взгляде Георгия, устремленном на приятеля, читалось неприкрытое удивление.
– Ты только не воображай, невесть чего... – С деланно равнодушным выражением на лице заявил Александр. – Подобными квартирами обеспечен весь персонал Центра, это только для тех, кто приезжает на пару дней имеется обычная гостиница, но, ты то... – Старый приятель сделал небольшую паузу и подмигнул журналисту. – Если я правильно понимаю, собираешься зависнуть надолго?!
– Ровно на столько, сколько потребует сбор материала на хорошую статью, страниц этак на пять, на шесть, если говорить о формате журнала, – Георгий немного помедлил и кивнул головой.
– В таком случае, заселяйся и располагайся! – Александр улыбнулся и похлопал товарища по плечу. – Пары часиков тебе хватит? А после поедем на первую экскурсию.
– Да уж постараюсь успеть, – вздохнул Георгий и выбрался из машины.
Забрав сумку из багажника, журналист махнул рукой Ерзунову и, оглядевшись по сторонам, направился к указанной приятелем двери. Александр коротко просигналил и, развернув машину, умчался в противоположную сторону.
Георгий проводил машину приятеля долгим взглядом и повернулся к двери временного жилища для командированного журналиста. Каково же было удивление репортера, когда в замочной скважине обнаружился ключ – похоже, журналиста ждали и тщательно готовились к встрече. Медлил Порошин совсем недолго и, распахнув дверь, очутился в просторном предбаннике, совмещавшем в себе прихожую и небольшой гардероб с вешалкой и табуретом. На этом помещения первого этажа заканчивались, и Георгию не оставалось ничего иного, кроме как снять куртку и подняться наверх.
Осмотрев свое жилище, журналист с уважением покачал головой. Помещению, удостоившемуся от Ерзунова эпитета «квартира», больше пристало именоваться номером пятизвездочного отеля. Две комнаты – гостиная и спальня, обставленные отличной мебелью, причем такой, что её не стыдно было заказать в квартиру самого репортера. Небольшая кухня с холодильником, плитой и микроволновкой, плюс полный набор необходимой утвари в шкафах. Настоящая ванная, к коей прилагалась и душевая кабина, плюс отдельная комната с туалетом. Более того, оказавшись в гостиной, Георгий обнаружил на столе ноутбук одной из последних моделей, и на тумбочке чуть поодаль – цветной лазерный принтер. Провоз собственной оргтехники на территорию Центра был строжайше запрещен, и поэтому руководство организации посчитало возможным выделить для журналиста необходимые устройства. Оглядев еще раз свое временное жилище, Порошин прикинул план действий на ближайшее время.
С момента встречи на перекрестке прошло чуть больше двух часов, поэтому первым, что сделал Георгий, это принял душ. Приведя себя в порядок, журналист воздал должное свежеиспеченным плюшкам, заботливо укрытым полотенцем на кухне, и уже допивал вторую чашку чая, когда послышался короткий звонок в дверь.
Не ожидавший, что визит местных обитателей последует столь скоро, Порошин поспешил к двери, обнаружив на пороге улыбающегося Ерзунова, который заговорщицки подмигнул старому приятелю:
– Чаёвничаешь? А я тебе гостя привез, вернее – гостью!
– Ох, Сашка, опять ты за свои штучки, даже не предупредил, – с укоризной глядя на приятеля, покачал головой Георгий.
– А Сашка тут не причем, это я решила сделать тебе сюрприз! – звонкий женский голос вызвал появление в сердце журналиста теплой волны, а спустя пару мгновений появилась и обладательница сего голоса – Марина Ленская, однокурсница Георгия, главная хохотушка всего физического факультета, как её называли некоторые педагоги.
Перед мысленным взором журналиста вновь мелькнули мгновенья учебы в университете. Плотненькая, вечная улыбающаяся девушка, казалось, целиком состояла из бесконечных шуток и прибауток, коими щеголяла в общей компании. И не было, наверное, на всем курсе человека, коего не смогла бы растормошить неугомонная Ленская. Что характерно, столь живой характер и заражающий всех окружающих оптимизм ничуть не помешал Марине стать одной из лучших студенток на своем курсе. И тот факт, что встреча происходила на территории самого современного научного Центра, свидетельствовал о том, что девушка не зря просидела шесть лет в университете.
– Вот это да! – всплеснул руками Георгий, будучи не в силах скрыть своего удивления. – Уж кого-кого, а тебя, Маринка, никак не ожидал увидеть в этой цитадели науки?! – Порошин широко улыбнулся и, сделав шаг вперед, заключил девушку в объятия.
– Как это не ожидал? – на миг репортеру показалось, что большие карие глаза однокурсницы прожгут его насквозь. – Что это еще за патриархальные настроения?
– Ох, да, совсем забыл, ты же у нас завзятый приверженец феминистических взглядов... – Георгий слегка прищурился и отступил на шаг назад, поймав лукавый, понимающий взгляд Ерзунова.
– Но-но-но, попрошу неприличными словами не выражаться! – Марина сверкнула глазами, и на краткий миг состроила оскорбленную физиономию, но поскольку злиться по-настоящему девушка не умела, уже в следующее мгновенье лицо её озарила широкая улыбка. – Ведь знаешь прекрасно, как я отношусь ко всем этим современным веяниям и течениям либерального толка?!
– Самое время замутить очередной студенческий капустник... – С довольным видом подмигнул приятелю Ерзунов. – Однако, позволю себе заметить, что через пятнадцать минут у нас аудиенция у Павленко!
– М-да, заставлять ждать бывшего научного руководителя нехорошо, – Георгий с понимающим видом кивнул головой и, отступив назад, снял куртку с вешалки, – в конце концов, я ведь как будто на работу приехал!
– В таком случае, карета подана! – провозгласил торжественным тоном Ерзунов и, подмигнув приятелю, первым сбежал по ступеням лесенки.
Не стали задерживаться и Георгий с Мариной, поспешив последовать за приятелем. В самый последний момент журналист хотел, было, вернуться назад, вспомнив, что не закрыл дверь на ключ, но его движение не ускользнуло от внимания бывшей однокурсницы, и девушка тотчас положила руку на плечо старого приятеля:
– Знаешь, запирать совсем не обязательно. Я поначалу тоже всего боялась и старательно закрывалась на все ключи. Но поверь, с той поры прошло больше полутора лет, и за это время ни разу не слышала ни об одном правонарушении.
– Что же, придется поверить на слово, – усмехнулся Порошин, но почти тотчас посерьезнел, – впрочем, если вспомнить череду КПП, которые пришлось миновать, – журналист с понимающим видом кивнул головой и, подхватив Марину под руку, поспешил к машине, с водительского сидения которой призывно махал рукой Александр.
А спустя полминуты автомобиль, ведомый Ерзуновым, уже покидал территорию гостиничного комплекса, огороженного тонким сетчатым забором от остальной территории Центра.
Подивившись просто идеальному покрытию внутренней трассы, качество которой не уступало лучшим автобанам Европы, Георгий устремил свой взгляд на мелькающий за окном пейзаж. Первое время по обочинам дороги тянулись живописные рощицы из белых акаций и каштанов, сменившиеся затем небольшим прудом, чьи берега были обсажены цветущим, несмотря на осень, кустарником. Затем автомобиль миновал небольшой луговой участок, на котором возвышалась пара домиков, напоминавших детские теремки, после чего вдоль дороги потянулись невысокие, в три или четыре этажа корпуса. А спустя пару минут, повернув несколько раз под прямым углом, машина подъехала к невысокому, всего в два этажа, но необычайно длинному зданию, протянувшемуся, по примерным прикидкам Георгия, не менее, чем на триста метров.
– А вот и наша обитель, – слегка прищурившись, заметил Ерзунов, кивая в сторону здания, и остановил машину у подъезда с широкими стеклянными дверьми, – именно здесь мы проводим большую часть теоретических изысканий.
– Теоретических? – переспросил Георгий, бросив на товарища испытывающий взгляд. – А позволь поинтересоваться, где, в таком случае, вы занимаетесь практической проверкой своих изысканий?
– Ну, как тебе сказать... – Александр на мгновенье задумался. – Боюсь, до нашей лабораторной базы на машине не добраться... – И, заметив недоверчивый взгляд приятеля, добавил. – Основное место работы расположено, можно сказать, у нас под ногами!
– Из чего следует... – Георгий на мгновенье задумался, потирая при этом подбородок.
– Из чего следует, что основные экспериментальные установки находятся под землей, – закончила за журналиста Марина и, чуть помявшись, добавила, – ты извини, Гошка, мне пора идти, но вечером мы обязательно увидимся.
Девушка наклонилась к журналисту и, чмокнув гостя в щёку, легкой пташкой выпорхнула из машины. Провожая однокурсницу взглядом, Порошин вспомнил, что подобная легкость движений всегда вызывала удивление со стороны окружающих, ибо изящностью форм Марина никогда похвастаться не могла. Что ничуть не мешало однокурснице иметь немалый успех у представителей сильного пола.
– Ну, а нас с тобой ждет Павленко, – Александр подмигнул приятелю и, указав на стеклянные двери, выбрался из машины.
Не стал мешкать и журналист, спустя пару мгновений последовавший за товарищем. Топая в двух шагах позади Александра по направлению к стеклянной проходной, Георгий пытался представить, с чем встретиться во время знакомства с Центром. Журналист чувствовал, что интерес к работе товарищей растет буквально не по дням, а по часам. Уже тот факт, что основные исследовательские установки находились под землей, о многом говорило человеку, закончившему некогда технический вуз.
Приближаясь к проходной, Порошин немного напрягся, ожидая, что здесь придется проходить очередную порцию придирчивых проверок. И был приятно удивлен, когда опасения оказались напрасными, ибо проход внутрь не вызвал ни единой проблемы. Журналист вслед за Ерзуновым приложил пропуск к считывающему устройству и, дождавшись, когда загорится зеленая лампочка, прошел внутрь, очутившись в просторном холле, откуда уходили вдаль два коридора. Порошин устремил на приятеля вопросительный взгляд, на что Александр, заговорщицки подмигнув, указал товарищу на лестницу, ведущую на второй этаж.
Второй этаж оказался точной копией первого, разве что проходной здесь не было. Георгий хотел для начала осмотреться, но Ерзунов не дал ему такой возможности, и почти сразу повлек приятеля ко второй, если считать от лестнице, двери, ничем не отличавшейся от вереницы других и, приоткрыв створку, просунул голову в щель.
Перебросившись с кем-то парой слов, Александр вернулся в коридор и, кивнув Георгию, просочился внутрь. В душе журналиста на миг появилось чувство неловкости, но он довольно быстро взял себя в руки и последовал за товарищем, и...
Был безмерно удивлен, очутившись в небольшой приемной, где на месте, занимаемым по обыкновению секретаршей в виде молодой женщины приятной наружности, оказался молодой человек в строгом костюме, со столь же строгим выражением на лице. Дождавшись, когда Георгий присоединится к нему, Ерзунов пояснил вполголоса, скосив глаза на молодого человека:
– Личный помощник Павленко...
Журналист немного помедлил и кивнул головой, но ответить приятелю не успел, ибо на столе личного помощника ожил интерком внутренней связи, осведомившись голосом академика:
– Владислав, Ерзунов и Порошин уже прибыли?
– Да, Виктор Андреевич, оба на месте, – бодро отрапортовал молодой человек по имени Владислав.
– Пусть заходят, – последовало после секундной паузы указание Павленко.
Продолжая сохранять строгое и чуть отстраненное выражение на лице, молодой человек слегка приподнялся и указал рукой на дверь:
– Прошу вас, академик ждет.
Ерзунов несколько церемонно поклонился, но уже в следующее мгновенье открывал дверь кабинета академика. Что до Георгия, журналист замешкался буквально на секунду, и уже следуя в кабинет за Александром, оглянулся на человека, исполнявшего обязанности секретаря:
– «Интересно, какое звание у этого личного помощника академика?»
Но уже в следующий миг репортер забыл о своих сомнениях и шагнул к столу, во главе которого восседал Павленко. Пару секунд академик рассматривал бывшего ученика каким-то особенно внимательным взглядом, а затем по лицу его скользнула грустная улыбка:
– Знаешь, с той самой поры, как ты покинул стены альма-матер, мне очень хотелось узнать, чем тебя, собственно, не устроила аспирантура университета?! Скажу больше – мне стоило немалого труда удержаться от расспросов, когда узнал, что именно ты будешь освещать деятельность нашего Центра, и все же...
Павленко на мгновенье умолк, обменявшись с Ерзуновым понимающим взглядом, но затем снова вернулся к бывшему ученику:
– Пришел к выводу, что необходимо уважать любое решение серьезного и самостоятельного человека...
Академик немного помедлил и снова оглянулся на сидевшего с непривычно серьезным выражением лица Александра:
– Думаю, будет правильным не отвлекаться на мелочи, а целиком сосредоточиться на твоей нынешней работе.
– Что же, премного благодарен, – коротко кивнул в ответ Георгий, чувствуя при этом немалое облегчение, ибо подобные объяснения всегда вызывали у журналиста внутренний дискомфорт.
– Тебе ведь, должно быть, уже известно... – Академик откинулся на спинку кресла, устремив на журналиста испытывающий взгляд. – Ты ведь не возражаешь, если мы перейдем на «ты», мне так привычнее?! – Павленко дождался, когда гость, коего ученый, судя по его настроению, по-прежнему воспринимал в качестве бывшего ученика, кивнет головой, и продолжил:
– Так вот, как ты, наверное, знаешь, мы занимаемся изучением и разработкой альтернативных источников энергии.
– Все верно, ведь предмет ваших изысканий отражен и в названии Центра, – Георгий склонил голову в знак согласия.
– Именно так... – По лицу академика скользнула одобрительная улыбка. – Объектами изучения Центра являются, как более-менее известные методики, включая разные варианты термоядерных и субъядерных преобразований материи, так и способы, до недавних пор считавшиеся экзотическими... – Павленко на мгновенье умолк и бросил быстрый взгляд на сидевшего с необычайно сосредоточенным видом Ерзунова. – И к таковым можно отнести, к примеру, внутримолекулярную энергию, рассматриваемую в качестве разновидности тепловой, но есть и другие варианты...
– Одно из наших подразделений занимается исследованием возможности извлечения энергии из недр Земли, – кивнув головой, заметил Александр.
– Постой-ка, ты ведь имеешь в виду геотермальные станции? – во взгляде журналиста, устремленном на приятеля, читалось неприкрытое недоверие. – Так ведь подобные существуют давно, разве что развития не получили, по всей видимости, в силу ограниченности места применения.
– Нет, в данном случае речь идет о другом, более сложном процессе, – Ерзунов переглянулся с академиком и отрицательно покачал головой. – Одно из подразделений Центра занимается проблемой получения энергии путем задействования собственных электрического и магнитного поля Земли. – Александр устремил на внимательно слушавшего журналиста многозначительный взгляд:
– Тебе ведь, должно быть, известно, впрочем, в этом я почти не сомневаюсь, что под внешней корой в мантии планеты протекают токи, достигающие весьма значительной величины. В определенных условиях эти токи даже взаимодействуют с атмосферным электричеством. Вот на это взаимодействие и нацелены работы одного из подразделений Центра.
– Надо же... – Покачал головой Георгий, коего изрядно заинтриговали слова приятеля. – Я ведь даже представить не мог, что электрические и магнитные поля можно рассматривать с такого ракурса... – Журналист немного помедлил и подался вперед, чувствуя, что интерес к исследованиям сотрудников Центра растет уже не по часам, а по минутам. – И что же, в этой области имеются успехи?
На сей раз академик ответил не сразу. С четверть минуты Павленко размышлял о чем-то, искоса поглядывая на Ерзунова, но затем откинулся на спинку кресла и повернулся к журналисту:
– Скажу честно, на мой взгляд, несколько преждевременно объявлять о каких-либо успехах, по крайней мере, в плане прикладного применения полученных результатов... Скорее, мы лишь приближаемся, да и то, очень осторожными шажками, к тому, чтобы заняться подобными работами в практической плоскости. Впрочем, те исследования, что ведутся под моим непосредственным руководством, находятся в несколько иной области. К слову, твой старый приятель, присутствующий сейчас в кабинете, занимается именно этими вопросами...
Академик на мгновенье умолк, устремив многозначительный взгляд в сторону Ерзунова. Георгий подумал, было, что эстафету ознакомления гостя с работой Центра подхватит старый приятель и повернулся к нему:
– Честно скажу, заинтриговали... Весь во внимание...
Впрочем, очень скоро выяснилось, что Порошин ошибся, Виктор Андреевич и не собирался передавать слово подчиненному. Посидев с четверть минуты с задумчивым видом, академик снова повернулся к бывшему ученику, и теперь во взгляде маститого ученого угадывалось неприкрытое оживление:
– Ты ведь изучал общую теорию космологии и знаком с понятием первичного вакуума? Знаешь, это хорошо, что в качестве репортера выступает выпускник физического факультета университета, да еще и отличник, не придётся тратить время на объяснение простых вещей. Так вот, как тебе, должно быть, известно, после рождения нашей Вселенной и отделения пространства и времени от ряда фундаментальных взаимодействий, сформировался наш вакуум, из которого, собственно, и состоит весь наш мир. И вакуум этот не является абсолютной пустотой, а представляет собой особую форму материи, в объеме которой непрерывно рождаются и умирают элементарные частицы и античастицы. Согласно имеющимся наработкам, при рождении и взаимной аннигиляции этих частиц образуется немалое количество энергии. В настоящее время имеются расчеты, увы, пока лишь теоретические, которые показывают, что эта энергия практически неисчерпаема. Так вот именно этой энергией мы и пытаемся здесь овладеть.
Завершив свое выступление, академик умолк, поглядывая искоса на бывшего ученика. Что до последнего, чего греха таить, Георгий был просто ошеломлен, уж о чем журналист никак не ожидал услышать, так это об извлечении энергии из вакуума. Порошин покачал головой и перевел взгляд на Александра, но тот лишь подмигнул приятелю, как бы говоря всем своим видом – «То ли еще будет!».
На самом деле, Георгий слышал, конечно, о существовании теории, согласно которой имелась возможность извлечения энергии из вакуума, но в большинстве своем о подобных вещах спорили фантасты, да еще немногочисленные приверженцы альтернативных взглядов на окружающий мир. Журналист и представить не мог, что практическими работами в этой области со всей серьезностью занимаются сотрудники Центра. До недавнего времени даже упоминания о тех работах, коими занимался бывший приятель по университету, навевали мысли о фантастической литературе. И в то же время, в душе Порошина зрела уверенность в том, что Павленко с Ерзуновым ничуть не преувеличивают, хотя и поверить в то, что Центр занимается подобными исследования, было непросто. С минуту Георгий пытался осмыслить услышанное, а затем с недоверчивым видом покачал головой:
– Если бы кто-то вздумал рассказать мне о чем-то подобном перед поездкой, думаю, я бы просто покрутил пальцем у виска...
– С этим не поспоришь... – В ответ академик коротко кивнул, и на лицо его набежала легкая тень.
С четверть минуты взгляд хозяина кабинета был устремлен куда-то вдаль, но затем он снова повернулся к Порошину и продолжил, немного понизив голос:
– Знаешь, ведь поначалу наше направление не воспринимали всерьез, видели в нас недалеких авантюристов от науки, этаких прожектёров... Более того, даже сейчас, когда появились первые, заметь, вполне обнадеживающие результаты, находится немало тех, кто выступает против продолжения нашей работы. И все же, есть группа ученых, к числу которых принадлежат и присутствующие здесь специалисты, которые уверены – за этой системой – будущее. То самое будущее, которое раз и навсегда решит все проблемы человечества с получением энергии.
И, если поначалу Павленко говорил спокойным, размеренным тоном, то ближе к завершению выступления заметно повысил голос. Чувствовалось, что маститый ученый относится к своей работе с неподдельным энтузиазмом. На некоторое время в кабинете одного из руководителей Центра воцарилась тишина, а затем академик снова повернулся к Георгию, чувствовавшему себя несколько не в своей тарелке:
– Да, сейчас мы находимся в самом начале пути, и делаем первые, еще очень робкие шаги. Да, путь, которым предстоит пройти, выглядит намного более длинным и, что самое печальное, куда более непредсказуемым, нежели иные направления. Нельзя исключать и такое развития событий, при котором первые термоядерные установки успеют выйти на промышленную мощность прежде, чем мы построим первый, экспериментальный реактор, а может, нам не удастся добраться и до этого. И все же, я искренне надеюсь, что мы пройдем этот путь до конца, а когда доберемся до финиша, окончательно и бесповоротно избавим человечества от энергетической зависимости.
Завершив столь проникновенную речь, Павленко на пару мгновений умолк, разглядывая бывшего ученика, сидевшего с таким видом, словно школьник на выступлении фокусника:
– Не скрою, знакомясь с работой Центра, ты почти наверняка столкнешься с такими вещами, которые покажутся настоящей фантастикой. Да, вынужден предупредить, что далеко не все нюансы нашей работы можно отразить в статье. И все же, как мне кажется, тебе вполне по силам дать читателю представление о том, каким может стать будущее человечества. Ну, а то касается подробностей, думаю, будет правильным, если с нюансами нашей работы тебя познакомит присутствующий здесь же Александр Ерзунов...
С этими словами академик устремил испытывающий взгляд на своего сотрудника, сидевшего с таким видом, словно и сам услышал о некоторых вещах впервые. Впрочем, уже в следующее мгновенье хозяин кабинета надел очки и углубился в чтение каких-то бумаг, лежавших перед ним на столе. Не трудно было догадаться, что таким образом Павленко показывает посетителям, что аудиенция завершена.
Порошин устремил на Ерзунова вопросительный взгляд, на что тот осторожно взял старого приятеля за рукав и указал кивком головы на дверь.
А спустя минуту товарищи уже были в коридоре, где Георгий смог, наконец, перевести дух, переваривая, что называется, информацию, полученную в кабинете академика. Какое-то время Александр наблюдал за эмоциями, сменявшими друг друга на лице журналиста, а затем хитро прищурился и поинтересовался, как бы невзначай:
– И как тебе наш размах?!
– Черт побери, знаешь, если бы услышал о подобных вещах от тебя, посчитал бы сказочником! – журналист с шумом выдохнул, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. – Но, когда слышишь о подобных теориях от академика, действительного члена Академии наук, просто теряешься и не знаешь, что и думать?!
– А ты не думай, а просто внимательно смотри по сторонам, ну, как если бы находился на экскурсии, – по лицу Ерзунова скользнула легкая усмешка, – глядишь, и сомнения в серьезности нашей работы отпадут.
– Ловлю тебя на слове, – Георгий немного помедлил и нацелил на бывшего однокурсника указательный палец.
– В таком случае, милости просим, – Александр развернулся на месте, направляясь к дальнему концу коридора.
– Постой-ка, а нам разве не на лестницу? – во взгляде Порошина, устремленном на приятеля, читалось неприкрытое удивление. – Ведь ты же говорил, что лаборатории находятся под землей?!
– Все верно, – кивнул головой Ерзунов и снова указал в сторону уходящего вдаль коридора, – вот только спуск по лестнице, находящейся, к слову, в другом конце здания, займет слишком много времени.
Не говоря больше не слова, Александр с уверенным видом зашагал по коридору. И Георгию не оставалось ничего иного, кроме как последовать за старым товарищем.
Продолжение - http://proza.ru/2026/08/30/578