18+
5 июля 2017 года, среда
Небо над Грозным много дней было затянуто плотный черным дымом. Температура держалась около нуля и шел жирный маслянистый дождь. Расим и другие занимали позицию на первом этаже пятиэтажки. Шарф, которым было обмотано лицо, из зеленого давно превратился в черный. Перчатки на руках, которыми он сжимал автомат, припеклись к коже - без боли не снимешь.
Из дальнего угла на него смотрели белые белки глаз Лешки Кирсанова. Расим видел его черное лицо с двумя светлыми дорожками от слез, которые постоянно у всех текли от едкого дыма.
Они пробирались в сторону лестничной клетки. Их цель занять позицию на четвертом этаже. Расим шел впереди, остальные за ним. Продвигались бесшумно и в полной тишине. Он поднял голову и увидел, как сверху, им на головы летит граната. Инстинкты, наработанные за эти месяцы, сработали точно. Он бросился на пол, туда, где начиналось основание лестницы. Граната упала на лестничный марш и закатилась за бетонный бортик. Расим вжался в пол, уткнувшись лицом в кирпичную крошку.
Последовал взрыв, но основная часть осколков пришлась на бетонное заграждение, взрывная волна и часть осколков срикошетили от потолка. И все это раскаленное крошиво обрушилось на него по касательной.
Расим ощутил, как из легких мгновенно вышел весь воздух, а рот заполнился горячей сухой пылью. На языке появился острый вкус крови. Он начал кашлять, но этот кашель только глубже загонял бетонную крошку в бронхи. Белая вспышка в глазах сменилась полной темнотой. В ушах гудело и через этот гул ничего нельзя было расслышать вокруг. Правый бок будто облили кипятком.
Расим открыл глаза. Тело было мокрым от пота, голова раскалывалась от боли. Он сел на кровати. Краем простыни вытер лицо и постарался унять дрожь. Он встал, открыл окно и вдохнул прохладный утренний воздух.
Почти шесть. Марина тоже проснулась, проверила мобильный.
- Куда ты? – спросила она.
- Бегать пойду.
***
- Я сама во всем виновата, - сказала Алина, - Надо было своей головой думать. Надо было раньше от него уйти.
В половину седьмого утра в парке одни бегуны и собачники. Расим остановился возле скамейки и поставил два стаканчика кофе, который они только что купили в Макдоналдс. Он уже знал, что она любит раф на миндальном молоке без сахара. Она знала, что он пьет американо с одним сахаром.
- Не ушла, значит не могла, - отрезал Расим.
Хан тут же принялся обнюхивать один из стаканчиков.
- Ты это не будешь, малыш, - улыбнулся Расим. Он размешал сахар и одел крышку, - держи, Алин, - он протянул ей кофе.
- Максим стал очень его напоминать.
- Он его отец. Но это не значит, что твой сын будет таким же.
Алина взяла стаканчик, достала из кармана пачку печенья и протянула Расиму.
- Хочешь?
Хан поднялся на задние лапы и передними уперся ей в грудь.
- Ну ты-то точно хочешь, - сквозь слезы улыбнулась Алина, доставая печенье.
- Не плачь.
Она кивнула:
- Мне сорок шесть, в этом возрасте поздно начинать заново.
- Сорок шесть — это еще не конец, - возразил Расим.
Она снова кивнула и спросила, как бы между прочим:
- А тебе сколько лет?
- Сорок один, - он метнул в нее внимательный взгляд, - это имеет значение?
Она покачала головой и попробовала кофе.
- В сорок мне казалось, что вся жизнь впереди. Я совершенно не чувствовала возраста.
- А я чувствую.
Хан внезапно потерял интерес к печенью, и Алина повернула голову. По дорожке приближался парень с корги. Она вскочила и начала наматывать поводок.
- Давай отойдем, Хан очень не любит корги. Он сейчас ему в глотку вцепится.
Расим взял у нее поводок. Хаски уже напрягся и угрожающе пригнул морду к земле. В следующую секунду зарычал, и как пружина выпрыгнул вперед.
- Нельзя, Хан, - Расим вернул его обратно, - я сказал нельзя.
Парень с корги прошли мимо.
- Все будет хорошо, - сказал Расим, возвращая поводок Алине.
- У тебя была собака? - спросила она.
- Нет. Всегда хотел, но как-то не сложилось еще, - он снова потрепал хаски по голове, - Хаааан, малыш.
- Вообще-то его зовут Чингисхан, - сказала Алина, - Кирилл его так назвал. Просто это очень длинно, поэтому мы с Максом стали звать его просто Хан.
- Хм.
- У тебя не будет проблем? - Алина посмотрела на часы.
- Нет, я сказал, что бегать пойду.
- Но ты не бегаешь.
- Сейчас начну, - Расим улыбнулся, - кофе только допью.
Они замолчали.
- Может, нам лучше не видеться? - высказала Алина вопрос, висевший в воздухе.
Расим допил кофе и выбросил стаканчик в урну.
- Может и лучше, - он запрокинул голову и посмотрел в небо. Сегодня оно было чистого голубого цвета, - но я так не смогу.
И не дожидаясь пока она что-то скажет, он развернулся и побежал. А она пошла следом, не отпуская взглядом его удаляющуюся спину.
***
- Я во двор, - сообщила Аэлита.
- Время восемь, - строго сказала Марина.
- В десять буду.
Дверь за ней захлопнулась.
Марина вернулась на кухню. Она жарила оладьи из овсянки. Достала кленовый сироп и ягоды из холодильника.
Расим пил чай с бутербродами.
Марина достала тарелки, поставила вазочку с ягодами.
- Ты знаешь, что мне Аэлита заявила? – спросила она.
- Что?
- Она больше не хочет ходить на танцы.
- Она уже давно не хочет, - возразил Расим, - танцы вообще твоя идея была. Забыла?
Марина полила оладьи сиропом и положила несколько ягод малины.
- Да, моя! И что? Я сама восемь лет танцевала, мне мама не дала в свое время бросить. И между прочим теперь я ей благодарна за это.
- Она не ты. Ты спрашивала ее, чего она сама хочет?
- Ну ты то точно спрашивал! Она мне заявила, что хочет пойти на бокс.
Расим поднял брови и отставил кружку в сторону.
- Марин, я...
- Вот результат твоего воспитания. Хочешь, чтобы ей лицо разбили?
- Марина, я поговорю с ней.
- Ой, вот не надо! Я сама с ней поговорю. Или пусть лучше с ней бабушка поговорит.
Она встала и подошла к окну.
- Вот где она сейчас? На площадке ее нет.
- Позвони ей. Хочешь я позвоню?
- Не надо.
Марина поправила лампу над столом, отрегулировала свет и принялась фотографировать тарелку с оладьями. Расим наблюдал, как она в начале меняла салфетки, а потом ягоды малины, выбирая самые крупные и сочные. Марина сделала несколько снимков, и погрузилась в просмотр результатов.
- Марин, а чего ты вообще хочешь? - спросил он.
- В каком смысле? , - она разрезала горку оладий на четыре части.
- Ну вообще. В жизни. Ты знаешь?
- Конечно. Я хочу быть счастливой. А ты разве не хочешь?
- Хочу наверное.
- Кстати, завтра я записала Аэлиту к стоматологу. Мама хорошего врача посоветовала. Скинь мне тысяч пятнадцать, клиника не дешевая.
- Хорошо.
Продолжение: http://proza.ru/2026/08/31/1065