Начало .... http://proza.ru/2026/09/01/924
Водитель задумался — с тем особым выражением, с каким старый шкипер смотрит на пассажира, впервые ступившего на палубу и немедленно спросившего: «А где тут у вас ресторан?» Помочь он, в принципе, не против, но уже понимает — рейс будет весёлым.
— Не уверен, что здесь есть такая, — сказал он наконец. — Я знаю только И дао цзе, Эр дао цзе и Сань дао цзе... — он загнул три пальца и на секунду замер, сдерживая инстинктивную реакцию мышечной памяти, которая навязчиво требовала сложить из трёх пальцев известную фигуру.
Олег моргнул.
— Ты издеваешься, — прервал его он. — Говори по-русски.
Водитель смотрел на него с тем же выражением, с каким смотрят на щенка, который сделал лужу, а теперь грызёт тапок с таким видом, будто это тапок виноват в случившемся.
— Ты хоть в сторону дыши, — сказал он, вытирая руки о замасленную тряпку. — Хочешь по-русски, пожалуйста. Первая, Вторая, Третья... и так до Шестой. Всё по счёту. Чтобы такие, как ты, не путались. — Он сделал паузу, оценивая, доходит ли.
— Это тебе не Кислодрищенск, это Маньчжурия. Здесь всё упорядочено и систематизировано, не то что у нас: пролетарский переулок упирается в коммунистический тупик…
— Постой, постой, — невольно Олег начал заикаться. — Почему Маньчжурия? Как Маньчжурия? Зачем Маньчжурия?! — затараторил он интонациями героя из гоголевского «Ревизора».
— А зачем ехать куда-то дальше, когда можно и здесь затовариться и возвращаться домой. Четыре часа — и мы в Забайкальске. А ты туристом? От группы отстал?
— Постой, постой… — наш путешественник вновь попытался перехватить инициативу. — Следует ли из этого, что я сейчас в Китае?
Догадка, которая до последнего пряталась под ковром своего разума, перестала царапаться и вышла на сцену. Она жила там уже несколько часов — с тех самых пор, как Олег увидел первые иероглифы, — но не высовывалась из вежливости: ждала, пока хозяин сам дозреет. Наконец ей надоело, она вылезла, отряхнулась от табачных крошек и произнесла голосом уставшей жены: «Ну что, сам догадался или мне ещё раз повторить?»
И тут он стал вспоминать, как собрал всех одноклассников, после гулянки все решили, что надо ехать в Читу, где жила его первая любовь. Потом Чита. За вычетом лиц, дезертировавших от обязательного участия в вечере воспоминаний, их было человек шесть-восемь. Татьяна нажарила картошки. Скинулись деньгами на алкоголь. Поскольку у Олега денег не было, его участь была решена. Ему бежать в магазин. Купил 10 бутылок. Встретил пацанов, что играли на гитаре, показал класс — осталось 9 бутылок. Заблудился в незнакомом городе. Поговорил с прохожими. Осталось 8 бутылок. Вокзал. Проводники. Разухабистые ребята. Осталось 6. И тут он понял, что его вытащили из вагона не буряты, как он думал ранее, а самые настоящие работники китайской железной дороги. Пазл сошёлся. Где-то между Читой и Маньчжурией исчезли эти шесть бутылок, а он — в полном соответствии с законами сохранения материи и полного отсутствия памяти — материализовался на этой стороне.
Он сидел в дальнем углу автобуса, вцепившись в кресло, будто боясь, что кто-то вырвет из его рук единственную связь с родиной. Собирались челноки. Они тянулись дружно, неспешным караваном, напоминая многогорбых верблюдов. Похоже, три-четыре выпуклости на спине — это нормальный экстерьер данной породы. Возможно, особи с одной-двумя нашлёпками хребта беспощадно выбраковывались. Послышалось знакомое бульканье. Поняв, что это его шанс, он бросился в бой. Он рассказывал смешные истории, анекдоты, дарил дамам комплименты, отмечал мужественные качества мужской части аудитории. В общем делал всё, чтобы за двадцать минут стать душой компании. Душа из него в тот вечер получилась широкая, русская и слегка поддатая. Потом опять пошли тосты. Очнулся он на погранпереходе в Забайкальске.
С тех пор он очень уважительно относился к магии и оккультизму, особенно к тому их разделу, где заклинания произносятся под звон стаканов, а астральные сущности предпочитают переселяться в пустую тару. Спирт, как он понял, — это универсальный портал. Не в Тибет, конечно, и не к гималайским учителям, но в соседний город или даже страну — запросто. И если появлялась проблема, он просто напивался до беспамятства и очухивался только тогда, когда она рассасывалась сама собой. В восьми случаях из десяти работало безупречно. Два оставшихся — это уже другие истории, и рассказывать он их не любил. Или не помнил.
Читать далее ... http://proza.ru/2026/09/05/192