Глава 8.
Неизвестное пространство. Неизвестное время.
Равнина, словно отлитая из черного стекла, уходящая во все стороны до самого горизонта. Темный купол, над вершиной которого непрерывно вращается странное образование, напоминающее светящееся облако.
Облако постоянно меняет цвет, форму и скорость вращения. Но вот, что интересно, образование это отнюдь не монолитно, разные слои последнего вращаются в разные стороны. Это может показаться удивительным, но стоит облаку изменить форму или цвет, как эти изменения тотчас проявляются и на темной поверхности купола, но выглядят так, словно отразились в кривом зеркале.
У подножия купола в толще темного стекла по-прежнему блуждают светящиеся пятна. Временами в этой толще появляются изображения странных предметов, напоминающих множество переплетенных между собой веревок. Не трудно догадаться, что именно странные веревки и становятся источником тусклого свечения, но что интересно – каждое пятно обладает своим, неповторимым оттенком. На протяжении довольно продолжительного времени свечение пятен в глубине темной массы продолжается в прежнем ритме. Но вот, в какой момент свет, исходящий от веревочных образований, начинает пульсировать вспышками, и облако, висящее над куполом, тотчас замирает на месте, словно превратилось в ледяную фигуру.
Со стороны это выглядит так, словно между фигурами, заключенными в толще темного стекла, и необычным облаком происходит безмолвный разговор. Любое изменение облика облака тотчас находит отклик в свечении странных фигур, спрятанных в толще темного стекла. Но, верно и обратное – лишь только мерцание объектов внутри светящихся пятен начинает менять свой ритм, как это тотчас отражается на скорости вращения и цветовой гамме необычного облачного образования.
Проходит какое-то время, и число светящихся фигур в толще стекла начинает уменьшаться, а ритм пульсаций снижается с allegro до andante, а затем и вовсе замирает. Снижает свою активность и облако, поднявшееся настолько высоко, что едва не касается темной поверхности, расположенной напротив вершины купола. Это может показаться удивительным, но на гладкой, глянцевой поверхности не появляется даже намека на отражение светящегося облака.
Тем временем, движение странного объекта продолжается, и вскоре облако касается поверхности верхней плоскости. А в следующий миг происходит нечто невероятное – облачное образование постепенно исчезает, от чего создается впечатление, что оно словно просачивается сквозь темную поверхность, уходит куда-то в иное пространство.
Проходит совсем немного времени и гаснут последние светящиеся пятна, разбросанные во множестве у подножия темного купола. А вскоре и пространство меж двух равнин из темного стекла погружается во мрак, озаряемый лишь слабым свечением в самой верхней части купола.
***
Земля. Россия. Центр энергетики на новых физических принципах.
Кабинет академика Павленко был полон народу. Посетителей набилось столько, что не хватало даже стульев, что принесли из приемной, и теперь часть сотрудников Центра подпирали спинами стену, расположившись позади своих коллег, сидящих за столом. Лица посетителей выглядели сильно возбужденными, да и в целом, атмосфера кабинета была наполнена нервозностью и тревогой.
Впрочем, понять состояние посетителей, собравшихся в кабинете одного из руководителей Центра, было совсем не трудно. Ведь далеко не каждый день происходит серьезная авария, способная разрушить немалую часть колоссальной экспериментальной установки. Но отнюдь не повреждение аппаратуры стало причиной столь сильного волнения сотрудников Центра, в конце концов, любые устройства подлежали восстановлению. Куда больше тревожило другое – следствием катастрофы стало исчезновение и, во что категорически не хотелось верить, быть может, и гибель двух человек. Ничуть не меньшую нервозность вызывал тот факт, что очередной, аварийный запуск экспериментальной установки произошел сам собой, без малейшего участия обслуживающего персонала. И теперь сотрудники Центра ломали головы над тем, что стало причиной неординарного происшествия. А сделать это было очень непросто – головы большинства подчиненных Павленко занимала одна единственная мысль – как отыскать следы пропавших коллег. Совещание длилось уже больше четверти часа, и кабинет академика все больше напоминал пчелиный улей, наполненный встревоженным гулом крылатых медоносов. На протяжении всего времени с момента начала совещания Павленко наблюдал за бедламом, творящимся на его рабочем месте, но, в конце концов, не выдержал и с грохотом хлопнул ладонью по столу, прерывая бесконечные споры подчиненных:
– Прошу внимание, господа ученые! Мне кажется, мы несколько увлеклись бесплодными спорами! Давайте еще раз уточним имеющиеся у нас факты! Прошу Вас, Александр Михайлович!
С этими словами академик повернулся к сидящему рядом Ерзунову. Стоит отметить, что руководитель лаборатории, в ведении которой находилась непосредственная работа с аппаратурой рабочей зоны, в спорах участия не принимал и все это время сидел, погрузившись в размышления. Однако, вопрос руководителя услышал и, немного помедлив, поднялся со своего места, окинув присутствующих пристальным взглядом.
– Итак, что мы имеем на данный момент... – Ерзунов на мгновенье опустил голову и выдержав небольшую паузу, снова окинул внимательным взглядом собравшихся коллег:
– Что касается основных сооружений рабочей зоны... Увы, повреждения коснулись почти всей аппаратуры, причем часть таковой, к величайшему сожалению, восстановлению не подлежит. Это первое... Теперь второе – защитная система, которую мы начали строить в инициативном порядке, увы, слишком поздно, теперь в этом нет ни малейшего сомнения, частично уцелела. Более того, смею утверждать, что именно эта аппаратура сыграла решающую роль в отражении, не побоюсь этого слова, внешней агрессии.
Ерзунов на мгновенье умолк, и после его слов кабинет академика вновь наполнился гулом встревоженных голосов. Среди присутствующих нашлись немало тех, кто был категорически несогласен с такой постановкой вопроса. Более того, нашлось немало сотрудников, и вовсе поставивших под сомнение существование версии с внешней агрессией. Третьи пытались выстраивать альтернативные версии случившегося, говоря и о неисправности оборудования, и об ошибках операторов. И снова начавшуюся, было перепалку, остановил Павленко, коему пришлось трижды хлопнуть ладонью по столу, прежде чем подчиненные угомонились. Академик окинул присутствующих укоризненным взглядом, а затем снова повернулся к Ерзунову:
– Продолжайте, пожалуйста, Александр Михайлович...
Руководитель лаборатории поблагодарил академика за поддержку кивком головы и, глубоко вздохнув, продолжил:
– Итак, получив последние данные, можем констатировать, что защитной установке, несмотря на незавершенность настройки отдельных узлов, все уже удалось сформировать поле отрицательной направленности, что позволило создать своеобразный демпфирующий барьер, и преодолеть последний внешним воздействиям оказалось не по силам. Далее, мы восстановили записи с уцелевших контрольных приборов, в том числе и той аппаратуры, что была установлена в помещении технологического узла номер шесть. Благодаря этим записям удалось с высокой долей достоверности установить градиенты внешних полей воздействия. В настоящее время ведется работа по обнаружению и определению параметров той системы, что стала источником этих полей. Ну и последнее, самое важное на данный момент...
Александр на мгновенье умолк и снова окинул присутствующих внимательным взглядом:
– К величайшему сожалению, следов инженера Орешкина и журналиста Порошина, обнаружить не удалось. Тем не менее, у нас не осталось ни малейшего сомнения в том, что восстановление частично разрушенной системы питания – их рук дело.
– Прошу прощения, не очень понятно, на чем основано подобное предположение? – в голосе начальника одного из отделов слышался нескрываемый скепсис. – Если Орешкину с Порошиным удалось, по Вашим словам, восстановить питание защитной системы, что помешало этим двоим оказаться в сфере её действия?
– Увы, точными данными мы не располагаем... – Ерзунов немного помедлил и, бросив в сторону академика быстрый взгляд, развел руками. – Есть предположение, что на момент включения системы защиты, наши товарищи уже находились в створе влияния неизвестного поля...
– То есть они погибли? Вследствие аннигиляции?! – уточнил все тот же начальник отдела.
После этих слов по кабинету прокатился ропот – многие из присутствующих выражали недовольство подобным, откровенно равнодушным отношением к гибели двух людей.
– Это лишь мое личное мнение, тем не менее, оснований полагать, что произошла аннигиляция, нет! – Ерзунов повысил голос лишь на полтона, но уверенность, исходившая от начальника лаборатории, заставила спорящих умолкнуть, Александр окинул присутствующих внимательным взглядом и закончил, теперь уже в полной тишине:
– Если хотите знать мое мнение, оно таково... Полагаю, в тот момент, когда произошло спонтанное открытие барьера между двумя пространственными континуумами, Орешкин с Порошины, по всей вероятности, чисто случайно, переместились в иное пространство, где и находятся в настоящее время.
Закончив доклад, Александр вернулся на свое место, и в кабинете академика воцарилось тягостное молчание – присутствующие пытались осмыслить полученную информацию. В какой-то момент молчание прервал чей-то тяжкий вздох, на который последовал ответ в виде невнятного бормотания, но затем помещение вновь наполнилось тишиной. С минуту примерно Ерзунов сидел неподвижно, погрузившись в размышления, и даже вздрогнул, когда его руки коснулась чья-то ладонь. Повернув голову, Александр увидел Марину Ленскую, лишь теперь вспомнив, что старая подруга так же присутствует на совещании. Марина окинула сидевших за столом коллег скептическим взглядом и, покачав головой, наклонилась к Ерзунову:
– Знаешь, иной раз непросто поверить в косность и инертность мышление многих, с позволенья сказать, «ученых», но сейчас мы видим тому подтверждение воочию... Складывается впечатление, что коему-кому претит сама мысль, что происходит нечто необычное, нечто, выходящее за рамки привычных представлений.
– Думаю, если бы не присутствие Павленко, меня бы сейчас по стенке размазали, – невесело усмехнувшись, в тон Марине ответил Александр.
– К счастью, Виктор Андреевич никогда не был поклонником ретроградного мышления, – заметила Ленская, оглядываясь на академика, погрузившегося в раздумья.
По помещению, где проходило совещание пронесся легкий шум, а затем слово взял один из заместителей директора Центра:
– А позвольте узнать, много ли времени потребуется для того, чтобы восстановить аппаратуру рабочей зоны?
Взгляды участников совещания устремились к присутствовавшему здесь же начальнику специальной ремонтно-отладочной службы. Последний некоторое время мялся, но затем все же озвучил прогноз:
– При условии, что в рабочей зоне не возникнет повторных прорывов и при аккордной работе всех служб, можно восстановить за месяц...
– А меня интересует другой вопрос... – Встрял кто-то с противоположного конца стола. – Можно ли как-то спрогнозировать появление подобных аномалий? И если таковой возможности нет, нельзя ли создать аппаратуру, сигнализирующую о появлении внешнего воздействия заранее?
– Увы, первое практически невозможно... – Ерзунов бросил быстрый взгляд на Марину и снова поднялся во весь рост. – К величайшему сожалению, у нас нет инструментов, позволяющих регистрировать события, происходящие в ином мире... – Руководитель лаборатории на мгновенье умолк и развел руками. – Увы, все что находится за пределами нашего пространства и времени, объективному контролю не поддается. Что же касается второго вопроса, сейчас активно работаем над этим.
После этих слов Александра кабинет академика вновь наполнился многоголосым шумом. Однако, Павленко и на этот раз довольно быстро призвал научную братию к порядку. Когда шум немного утих, хозяин кабинета поднялся и, оглядев присутствующих, заявил твердым и уверенным голосом:
– Последнее происшествие никак нельзя отнести к категории рядовых. Более того, по своим последствиям эта авария превосходит все, с чем мы сталкивались за время работы Центра... И я бы настоятельно рекомендовал представителям всех служб и направлений отбросить в сторону научные разногласия и чисто личную неприязнь. В конце концов, следствием происшествия стало исчезновение двух человек! А кое-кому не терпится заняться сведением личным счетов! Такое поведение выглядит, по меньшей мере, несолидно и очень некрасиво. И впредь, я бы попросил воздерживаться от подобных заявлений, и с максимальной серьезностью отнестись к недавнему происшествию. А еще мне очень хотелось бы, чтобы все присутствующие приложили максимальные усилия для скорейшего восстановления рабочей зоны и аппаратуры, необходимой для проведения дальнейших исследований! Попрошу так же сотрудников группы теоретической физики и группы топологии пространства просчитать все возможные варианты, что могут возникнуть при повторении случившегося недавно аномального прорыва барьера.
Завершив свое выступление, академик окинул присутствующих внимательным взглядом, затем махнул рукой и сел на свое место:
– На сегодняшний день все свободны, но к завтрашнему утру у меня на столе должны лежать предварительные планы по всем восстановительным работам и по корректировке текущей тематики.
Кабинет Павленко вновь наполнился гулом голосов, и участники совещания начали понемногу расходиться. Поднялся, было, и Александр, но в самый последний момент заметил жест академика, коим тот показывал, чтобы руководитель лаборатории задержался. Увидев, что Ерзунов остается на месте, по собственному почину осталась и Марина. Впрочем, если судить по облику Павленко, против участия Ленской в разговоре научный руководитель нисколько не возражал.
Не прошло и минуты, как кабинет академика опустел, однако Павленко по-прежнему пребывал в состоянии глубокой задумчивости, и лишь изредка поглядывал на Александра. Ерзунов знал научного руководителя Центра более пятнадцати лет, и молодому человеку не стоило большого труда понять, что старый наставник безмерно утомлен, усталость читалась едва ли в каждой черточке его лица. Пару раз Александр порывался, было, прервать раздумья научного руководителя, и каждый раз останавливал себя, вспоминая, что ответственность академика за происходящее на порядок выше, нежели ответственность самого Ерзунова. Так, продолжалось чуть больше пяти минут, затем Павленко повернулся к подчиненному и поинтересовался тихим голосом:
– Сам-то, как полагаешь, есть у ребят шансы?
Ерзунов на пару мгновений замялся, чувствуя себя немного неловко, но лгать пожилому человеку не решился:
– Честно скажу, Виктор Андреевич, шансы невелики. Да, ребята не из тех, кто опускает руки в трудной ситуации, в конце концов, у меня практически не осталось сомнений, что именно они смогли, пусть частично, восстановить систему защиты. А вот дальнейшее будет зависеть от того, куда именно попали Валерий с Георгием при переходе через барьер. Если в тот мир, откуда произвели инициацию прорыва межпространственного барьера, шансы близки к нулю.
– Позволь, позволь, это что же означает? – если до сего момента академик сидел, опустив голову, то теперь воззрился на подчиненного с нескрываемым удивлением. – Выходит, ребята могут очутиться в каком-то ином пространстве?
Поначалу могло показаться, что вопрос научного руководителя застал Ерзунова врасплох. С минуту примерно Александр колебался, словно пребывал в сомнении, не зная, стоит ли озвучить зыбкие гипотезы, а затем оглянулся на Марину, как спрашивая её совета. Бывшая однокурсница, исполнявшая обязанности руководителя одной из расчетных групп, знакомым движением сжала губы и коротко кивнула головой. Ерзунов глубоко вздохнул и, покачав головой, повернулся к академику:
– Вопрос непростой, Виктор Андреевич... Наверное, не трудно понять, что львиная доля информации, полученной во время недавнего происшествия, оказалась уничтожена, поэтому суждения приходиться строить на основе косвенных данных. И поначалу мы уже были готовы опустить руки, но к счастью, Марина...
Ерзунов глубоко вздохнул и повернулся к Ленской. Павленко удивленно поднял брови, оглянулся зачем-то на дверь, а затем устремил испытывающий взгляд на бывшую студентку. Под взглядом академика Марина слегка заерзала в кресле, и поначалу голос её звучал не очень уверенно, но очень скоро окреп:
– Знаете, Виктор Андреевич, я ведь тоже поначалу пребывала в отчаянии, не очень-то надеясь, что удастся что-то найти... Но, затем, просматривая записи одного из дистанционных тепловизоров, часть этих приборов уцелела, наткнулась на очень интересную деталь...
Тут Ленская на мгновенье умолкла, оглянувшись на Ерзунова и, дождавшись, когда тот одобрительно кивнет, продолжила свой рассказ:
– Честно скажу, поначалу не очень поняла, с чем, собственно, имею дело, но... Поработав с записью, пришла к выводу, что чуть в стороне от центра рабочей зоны сформировалось нечто вроде окна. Понимаю, о некоторых вещах трудно судить со всей определенностью, особенно имея столь ограниченный объем информации, и все же... Спустя непродолжительное время удалось понять, что пространственные и временные параметры в открывшемся окне, разительно отличаются от тех, что сформировались в аномальной области. Более того, после тщательного изучения данного вопроса, мы пришли к выводу, что параметры упомянутого пространства имеют немалое сходство с нашим собственным миром.
– Вот, значит, как? – академик на мгновенье умолк и о чем-то задумался, но почти тотчас вновь устремил испытывающий взгляд на бывших учеников. – Можем ли мы сделать вывод, что в определенный момент времени в объеме аномальной области появилась некая третья реальность?
– Да, такая вероятность имеется, хотя она и не слишком велика, – мрачное лицо Ерзунова понемногу разгладилось, – честно скажу, нам бы очень хотелось надеяться, что ребята попали именно туда, в конце концов... – Александр на мгновенье умолк и обменялся с Мариной быстрым взглядом. – Проекция дыры в потолке, где произошло разрушение технологического коридора, четко совпадает с тем местом, где появлялось пресловутое третье пространство...
– Что же, понимаю... – Павленко кивнул головой и, откинувшись на спинку кресла, побарабанил пальцами по столешнице.
В течение непродолжительного времени академик сидел неподвижно, будучи погруженным в размышления, но затем резко подался вперед, вперив в подчиненных пристальный, казавшийся необычайно колючим, взгляд:
– Теперь внимательно слушаем меня! Вся информация о третьем пространстве должна остаться исключительно между нами. Настоятельно требую не то, чтобы не обсуждать, но даже не заикаться в разговорах с коллегами о чем-то подобном... Да, прекрасно понимаю, что подобный режим работы сопряжен с немалыми трудностями, и все же... Сделайте все возможное, чтобы узнать, что это за пространство, и как оно связано с недавним происшествием. Заниматься этим вопросом придется, отобрав наиболее надежных сотрудников, думаю, будет правильным выбрать тех, кто умеет держать язык за зубами. Что до остальных, пусть продолжают работать по оговоренной ранее программе. И запомните – никаких разговоров о третьем пространстве с сотрудниками Центра, не принадлежащими к вашим подразделениям. А теперь – всё, можете быть свободны, а мне нужно обдумать кое-что.
Не говоря более ни слова, Павленко откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Александр с Мариной переглянулись между собой и, стараясь не шуметь, осторожно выскользнули из кабинета. Оба бывших аспиранта прекрасно знали научного руководителя, и отлично понимали, что ему сейчас нужно побыть наедине со своими мыслями.
– Ну, что, теперь домой? – поинтересовалась Марина, когда старые знакомые очутились в коридоре.
– Нет, рановато пока, – бросив быстрый взгляд на часы, покачал головой Александр, – пожалуй, есть смысл проверить кое-какую гипотезу...
– Если не возражаешь, я бы присоединилась к тебе?! – во взгляде Марины, устремленном на старого приятеля, читалась и надежда, и упрямая готовность идти до конца.
Ерзунов немного помедлил, а затем указал кивком в сторону лифтов. В конце концов, Марина была знакома с пропавшими Валерием и Георгием не меньше начальника лаборатории, и точно также имела право знать, что произошло. Не прошло и четверти минуты, а молодые ученые уже шагали по направлению к лифтам, готовым отвезти исследователей к рабочей зоне. А если точнее, к той её части, где располагался технологический узел номер шесть.
***
Таллия. Средний пояс. Туманный хребет.
Продираться сквозь густую поросль кустарника, напоминавшего можжевельник, оказалось не так-то и просто, и лишь спустя несколько минут Орешкин с Порошиным выбрались на открытое пространство, очутившись на берегу небольшого озерца округлой формы. Диаметр лесного водоема не превышал трех десятков метров, а берега усеивала мелкая галька. С трех сторон озерцо окружал густой лес, а с четвертой к береговой линии примыкала полоса редколесья, поросшая невысоким кустарником, имевшим немалое сходство с теми растениями, что оставили немало следов на открытых частях тела путешественников. Выбравшись на берег, молодые люди остановились в десятке метров от уреза воды и принялись осматриваться по сторонам. Однако, единственным элементом антуража, что удалось рассмотреть в тусклом свете ночного светила, были холмы с крутыми склонами, возвышавшиеся на некотором удалении позади лесного массива. Что до остального пространства, таковое, к немалому неудовольствия путешественников, тонуло в тусклом сером сумраке.
Молодые люди переглянулись между собой и прислушались к звукам, наполнявшим тишину ночи. Но, увы, в окружающем пространстве слышался только легкий шелест в кронах деревьев.
Уделив какое-то время осмотру окрестностей, Георгий поднял голову к небесам и с нескрываемым удивлением покачал головой. Прямо над путешественниками, чуть в стороне от ночного светила, смахивающего на какое-то гротескное изображение Луны, повисло странное образование, напоминавшее скопление облаков необычной формы. Скопление напоминало массу пены, закрученную в водовороте, а затем застывшую под воздействием высокой или, напротив, необычайно низкой температуры.
Необычное зрелище не могло не привлечь внимания опытного журналиста, и Георгий поспешил указать на странное явление своему спутнику. И спустя несколько мгновений сотрудник Центра энергетики на новых физических принципах присоединился к товарищу, разглядывая странное скопление облаков с немалым интересом. А спустя еще пару минут Орешкин огорошил напарника гипотезой, согласно которой они видят нечто вроде остаточного следа, возникшего в результате открытия барьера между мирами. Столь нетривиальная теория вызвала у Георгий немалый интерес, и журналист поспешил задать еще один, выглядевший вполне резонным вопрос:
– Ну, допустим, мы видим след, оставшийся после преодоления барьера, однако след остался в небе, а мы пришли в себя на земле, как ты это объяснишь?
– Извини, но тут я пас, – слегка поморщившись, развел руками Валерий, – у меня нет ни малейшего представления о том, какие эффекты возникают во время преодоления пространственных барьеров.
– Тут с тобой не поспоришь, – Георгий выдержал непродолжительную паузу и кивнул головой, – но, как бы то ни было, теперь придется решать, как поступить в сложившихся обстоятельствах – приступить ли к обследованию неизвестного места сегодня же или подождать до утра?
Ответил Орешкин не сразу, продолжая с нескрываемым интересом оглядываться по сторонам, затем покачал головой и повернулся к напарнику:
– Знаешь, было бы, конечно, не лишним, узнать, куда нас занесло после открытия барьера, вот только... Сдается мне, в этой тьме мы вряд ли что-то разглядим...
– Логично, – кивнул головой Порошин и, оглянувшись на товарища, добавил, – и все же, как мне кажется, совсем не помешает провести этакую рекогносцировку на местности, ну хотя бы для того, чтобы не оставаться в полном неведении... – Журналист глубоко вздохнул и оглядевшись по сторонам, внес еще одно предложение. – Ну, а что до гипотетического контакта с местным населением, полагаю, его вполне можно оставить на завтра...
Предложение журналиста выглядело более чем разумным и Валерий после непродолжительного раздумья согласно кивнул головой. Не мешкая более ни секунды, разведчики двинулись вдоль озера, следуя по кромке неширокой полосы из гальки. Поверхность небольшого водоема казалась абсолютно гладкой, словно зеркало, позволяя рассмотреть отражение тусклого диска ночного светила. С четверть минуты Валерий с Георгием рассматривали гладь лесного озера, а затем перевели взгляд на громадные деревья, окружавшие водоем с трех сторон. Тот факт, что верхушки величественных растений клонились под порывами сильнейшего ветра, вызывал немалое удивление, ибо у поверхности земли не чувствовалось даже малейшего дуновения. Путешественники поневоле переглянулись между собой и синхронно пожали плечами – столь странное поведение ветра вызывало немалое вопросов, однако ответов на таковые пока не находилось.
Какое-то время Валерий разглядывал с озадаченным видом гнущиеся под порывами ветра кроны деревьев, а затем подошел к самому берегу. Пару мгновений молодой ученый колебался, но затем стянул перчатку и осторожно коснулся поверхности воды. Судя по тактильным ощущениям, жидкость, наполнявшая местное озерцо, имела температуру парного молока, и ничем не отличалось от привычной земной влаги.
– Вода, как вода, как будто ничем не отличается от нашей воды, – Валерий пожал плечами и, бросив быстрый взгляд в сторону камышей, поднялся на ноги и вернулся к Георгию.
– А ты ведь немало рисковал, – Порошин слегка прищурился, окинув напарника многозначительным взглядом, – ведь никто не мог дать гарантии, что озеро не наполнено кислотой или каким-то иным химическим раствором.
– Можно было бы согласиться, если бы не вот это обстоятельство... – возразил Валерий, указав выразительным жестом в сторону темно-зеленой поросли растений, схожих с камышом, торчавших из воды в паре метров от берега.
– И много мы знаем о здешней растительности? – хмыкнул Георгий, и по лицу его скользнула чуть грустная улыбка. – Ладно, пошли дальше, только уж постарайся не проводить больше органолептических исследований местных достопримечательностей.
– Хорошо, не буду, – улыбнулся Валерий, но улыбка почти тотчас сползла с его лица, и молодой человек застыл на месте, не сводя глаз с ближайшей к берегу поросли кустарника.
Подобные перемены в поведении товарища не ускользнули от внимания Порошина и, проследив за взглядом Орешкина, журналист моментально подобрался:
– Так-так-так, а за нами как будто наблюдают...
– Вот и мне кажется, что здесь кто-то есть, – понизив голос, кивнул Валерий.
– Знаешь, мне кажется, не стоит торчать тут на самом виду,– Георгий огляделся по сторонам, и снова остановил свой взгляд на том кустарнике, откуда слышался подозрительный шорох, – пожалуй, будет лучше отойти в сторонку...
С четверть минуты молодые люди продолжали оставаться на берегу, старясь не показывать вида, что заметили слежку, а затем медленно, не торопясь, двинулись в направлении кустарника, за которым начиналось редколесье. Очень скоро стало понятно, что источник подозрительного шума находиться совсем недалеко, шагах в двадцати от путешественников, не более. Мало того, человек или зверь, производивший этот шорох, понемногу приближаться, причем у Порошина почти не осталось сомнений, что они имеют дело с неизвестным двуногим – тот уже трижды наступил на валявшиеся на земле сухие ветви, в то время как звери таких ошибок не допускают. Более того, в какой-то момент у путешественников возникло ощущение, что они слышат нечто вроде невнятного шепота.
Невнятное бормотание заставило Георгия с Валерием приостановить отступление в заросли и переглянуться между собой – похоже, к ним и в самом деле приближался человек. Ну, или как минимум, разумное существо, владеющее речью. С минуту примерно Порошин прислушивался, а затем едва заметно кивнул головой – судя по всему, неизвестный направлялся прямо к берегу озера. И поскольку темп движения незнакомца оставался прежним, можно было предположить, что обитатель здешнего мира разведчиков не видел, а если и видел, то только мельком, потеряв затем из вида. Взвесив все «за» и «против», Георгий показал жестами, что следует отодвинуться от берега еще на несколько шагов. Ученый кивнул головой, и путешественники последовали совету репортера.
Не прошло и четверти минуты, как ветви кустарника раздвинулись, и на берег выбрался какой-то человек. Да, теперь не оставалось ни малейшего сомнения, что земляне имеют дело с человеком, а не пресловутым зеленым человечком или иным гуманоидом неизвестного вида. Незнакомец не мог похвастаться высоким ростом, уступая в этом даже Орешкину, а уж Георгию и вовсе достал бы лишь до подбородка. Что до внешности и возраста, определить их в тусклом свете ночного светила было непросто, и поначалу в глаза путешественников бросилась лишь нечесаная шевелюра и всклокоченная борода.
А вот необычное одеяние местного жителя вызвало у журналиста и ученого неподдельное удивление. Не то, чтобы одежда незнакомца имела совсем уж невероятный покрой, скорее наоборот – весь облик неизвестного казался каким-то обыденным. С одной, правда, поправкой – по всем представлениям Георгия и Валерия, подобное одеяние смотрелось бы органично на представителях городской бедноты, проживавшей в России в конце девятнадцатого века. Впрочем, тут стоило сделать еще одну поправку – платье незнакомца выглядело не менее потрепанным, нежели он сам.
Выбравшись на берег озера, человек быстро огляделся по сторонам и, не обращая внимания на путешественников, стоявших в тени кустарника, приблизился к берегу озера.
С минуту незнакомец стоял у самой кромки, затем быстро присел и принялся черпать воду рукой. Над водной гладью разнеслись хорошо различимые и вполне понятные хлюпающие звуки. Валерий не замедлил обратить на это обстоятельство внимание Георгия, поскольку последнее говорило о наличие воды, пригодной для питья. Журналист в ответ коротко кивнул и приложил палец к губам, как бы предлагая продолжить наблюдение.
Утолив жажду, местный житель посидел немного на берегу, глядя куда-то вдаль, затем снял с пояса некое подобие круглой фляги и принялся наполнять сосуд. Закончив свое занятие, незнакомец выпрямился во весь рост и устремил взгляд в сторону леса, возвышавшегося на противоположной стороне озера.
Георгий тронул Валерия за рукав, и разведчики медленно вышли из тени кустов, двигаясь по направлению к аборигену, не проявлявшему ни единого признака беспокойства, ибо по-прежнему полагал, что на берегу он один.
Путешественники успели преодолеть немногим больше половины расстояния, отделявшего кустарник от озера, когда местный житель что-то почувствовал и обернулся. Реакция незнакомца оказалась столь взрывной и эмоциональной, что журналист тотчас пожалел, что путешественники не предупредили о своем появлении заранее.
В первое мгновенье неизвестный застыл, словно изваяние, уставившись на замедливших шаг Валерия с Георгием. Даже в свете ночного светила было прекрасно видно, как расширились от ужаса глаза незнакомца. Немая сцена длилась не более нескольких секунд, затем местный житель издал странный звук, напоминающий предсмертный хрип.
Георгий поднял, было, руку, желая успокоить бедолагу, явно не ожидавшего увидеть на берегу других посетителей, но было поздно. Местный житель дернулся всем телом, издал истошный вопль, но уже в следующее мгновенье рванулся в сторону, однако, не успев сделать и пары шагов, застыл на месте и, прокричав что-то нечленораздельное, метнулся в противоположную сторону. Бежал неизвестный столь быстро, что не прошло и нескольких секунд, как он преодолел дистанцию, отделявшую берег озера от ближайших кустов, и исчез в зарослях.
Георгий с Валерием и глазом не успели моргнуть, а местного жителя уже и след простыл, лишь качались ветви кустарника в том месте, где в заросли вломился абориген.
– Вот тебе и раз, – пробормотал совершенно сбитый с толку Валерий и устремил на Порошина вопросительный взгляд, – с чего бы этот тип задал такого стрекача?
Георгий на мгновенье задумался, а затем с сокрушенным видом махнул рукой, лишь теперь сообразив, что стало той причиной, что отпугнула местного жители:
– А мы ведь и сами хороши, даже не подумали переодеться... Сам-то представь...Выходят на берег два типа в серебристых защитных костюмах... Кислородные маски под подбородком, да еще и шланги от прибора-спасателя торчат над плечами... И заметь, этот парень смотрел на нас против света!
– Черт, и то верно, – Валерий оглядел себя с головы до ног и с недоверчивым видом покачал головой, – слушай, но ведь это говорит о том, что местная цивилизация находится на очень невысоком уровне развития, ведь только при таком раскладе наш облик мог навеять мысль о каких-нибудь монстрах?!
– Из чего следует вывод, что следующий контакт придется проводить без этих приспособлений, – констатировал Георгий, отстегивая крепление кислородного прибора.
– Да, пожалуй, ты прав, таскать костюмы на себе нет никакого смысла, – немного подумав, согласился Орешкин, – здесь они все равно не нужны, вот только, что с ними делать?
Порошин на пару мгновений задумался, поглядывая искоса на товарища:
– Знаешь, думаю, из имеющегося имущества нам понадобиться только фонарик... Сдается мне, в этом мире и комплект инструментов будет ни к чему... Костюмы нужно снять и где-то спрятать, но только спрятать так, чтобы потом легко найти это место.
– Слушай, почему бы не устроить тайник на той полянке, где мы пришли в себя после перехода, – предложил Валерий после непродолжительной паузы.
Возражений против предложения товарища у Георгия не нашлось, и разведчики принялись стаскивать защитные костюмы. Завернув кислородные приборы в серебристую ткань защитных костюмов и дополнив комплект масками, путешественники двинулись к полосе кустарника. Добравшись до небольшой полянки, где пришли в себя после преодоления пространственного барьера, отыскали небольшую ямку и уложили туда оба свертка. Оставлять вещи на виду, ни Георгию, ни Валерию не хотелось, потому разведчики наломали веток с близлежащего кустарника и закидали импровизированный тайник. Надежность подобного схрона оставляла желать лучшего, но в сложившихся обстоятельствах ничего иного в голову не приходило. Прошло совсем немного времени, и молодые люди снова стояли на берегу небольшого водоема. С минуту Валерий оглядывался по сторонам, а затем устремил на Георгия вопросительный взгляд:
– И что теперь? Каковы наши планы?
– Думаю, теперь нам ничто не мешает напиться, – в голосе журналиста не слышалось ни тени сомнения, – внешний облик аборигена говорит о том, что мы имели дело с человеком, и этот человек пил здешнюю воду совершенно спокойно.
Орешкин хотел было возразить, напомнив о том, что метаболизм местных жителей может иметь немалые отличия, но вспомнив о том, как весьма легкомысленно влез в воду, неприязненно поморщился и махнул рукой.
Немного помешкав, разведчики приблизились к озеру и присели у края воды, затем переглянулись между собой и, зачерпнув аккуратно влагу ладонью, попробовали жидкость на вкус. К счастью, последняя и в самом деле оказалась обычной водой и, слегка солоноватой и имевшей металлический привкус, но никаких неприятных ощущений, по крайней мере, поначалу, не вызывала. Путешественники поневоле сделали по несколько глотков, но на этом, по молчаливому согласию, решили остановиться.
Утолив жажду, напарники вернулись к месту встречи с пугливым аборигеном и принялись осматриваться. Прошло немного времени и внимание разведчиков привлекла вершина невысокого холма, возвышавшегося на удалении полутора сотен метров от берега. Склоны одинокого утеса были практически лишены растительности, и как будто не вызывали особых опасений в плане возможности восхождения. Оглядевшись еще раз по сторонам, Георгий внес предложение забраться на вершину и продолжить осмотр окрестностей оттуда. Предложение выглядело вполне резонным, холм был единственной возвышенностью на всем обозримом пространстве, исключая, конечно, высоченные кряжи, возвышавшиеся над лесом на приличном удалении. Немного поразмыслив, молодые люди решили довольствоваться тем, что имеется под рукой, и двинулись в путь.
Прошло чуть больше четверти часа, и изрядно вспотевшие путешественники добрались, наконец, до склона холма. Что до самого восхождения, таковое заняло чуть больше десяти минут, и вскоре разведчики уже стояли на верхней точке одинокого утеса.
К величайшему сожалению, лишь добравшись до вершины, путешественники поняли, что высота возвышенности не столь и велика – в окрестностях нашлось немало деревьев, чьи верхушки оказались ничуть не ниже. Тем не менее, столь досадное стечение обстоятельств нисколько не мешало молодым людям приступить к осмотру окружавшей их местности. В той стороне, где находилось озеро, лесная поросль тянулась не дальше, чем на пару сотен метров, упираясь в крутой и скалистый склон близлежащих холмов. Повернувшись на девяносто градусов, Валерий с Георгием видели перед собой покрытую густым лесом долину, сжатую с обоих сторон высоченными утесами. Протяженность долины была невелика, не больше километра, а далее лесная поросль сменялась редколесьем. Еще один поворот на девяносто градусов и, перед путешественниками представал все тот же лес, заканчивавшийся примерно в полукилометре у стены очередного скалистого кряжа. Лишь добравшись до вершины холма, разведчики смогли разглядеть за первой линией холмов вторую, имевшую чуть большую высоту.
Постояв немного еще немного, глядя на скалистые кряжи, путешественники обменялись понимающими взглядами, а затем снова повернулись на девяносто градусов. В этом направлении долина, зажатая с двух сторон отрогами горного хребта, тянулась на значительно большее расстояние и упиралась в нагромождение скал, рассеченное узкой расселиной. С минуту молодые люди разглядывали лежавшую у их ног долину, а затем Георгий осторожно тронул напарника за плечо, указав кивком направление.
Проследив за взглядом журналиста, Валерий с удовлетворенным видом кивнул головой – там, на фоне темно-фиолетового неба отчетливо прорисовывалась тонкая струйка дыма. Одного взгляда на поднимавшийся к небу дым, было достаточно, чтобы сделать единственно верный вывод – в той стороне долины горел костер, там были люди. И теперь единственным, что еще смущало новоявленных разведчиков, оставалась встреча с местным жителем, произошедшая у озера. Поспешное бегство аборигена порождало сомнения в том, что предстоящий контакт будет удачным. Но, как бы то ни было, иного выбора у путешественников не оставалось. Теперь им осталось лишь дождаться утра.
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/05/377