Глава 9
Таллия. Средний пояс.
Как ни странно, но несмотря на череду невероятных событий, произошедших прошлым вечером, обстановка в лагере оставалась спокойной, что изрядно удивляло почтенного эскулапа. Даже Андрус, коего, после непродолжительных споров, решили освободить от дежурства, продрых до самого утра, и даже проснувшись, ворчал не больше обычного.
На этот раз решили подстраховаться и дежурили парами – первую половину ночи Дронт с Эгмонтом, а после полуночи первых сменили Барт с Валдисом. Но, если представители первой смены едва ли не каждые полчаса поднимались на гребень насыпи, обозревая долину, покрытую лесом, то телетайписту с его напарником проявить подобное рвение и в голову не приходило. Впрочем, все же следует признать, что дежуривший во вторую смену Валдис прогулялся, правда, всего один раз, до песчаной насыпи, перегораживающей долину. Но делать это телетайписту пришлось в одиночку, ибо флегматичный Барт заявил, что не видит в подобных проверках ни малейшего смысла. Ночное путешествие далось молодому человеку нелегко, более того, именно по результатам единственной вылазки у телетайписта сложилось впечатление, что он слышал чей-то вопль, прилетевший откуда-то издалека. Столь странное происшествие заставило молодого человека насторожиться, но поскольку крики больше не повторялись, телетайпист пришел к выводу, что стал жертвой слуховой галлюцинации, случившейся вследствие сильного волнения.
Уже ближе к утру Валдиса сменил Дронт, при этом охотник и вовсе не сомкнул глаз, ибо узкая, зажатая среди скал долина все никак не давала ему покоя. Ну, а чуть позже к постоянному напарнику присоединился и Виктор Эгмонт, чувствовавший себя ненамного лучше охотника.
Завтракать, увы, пришлось скудными остатками провизии, взятой про запас еще в Галлии, ибо о занятии охотой по ходу экспедиции не могло идти и речи. Ну, а покончив с утренней трапезой, члены маленького отряда вновь устроили небольшое собрание, поводом к которому стало обсуждение дальнейших действий. Как ни странно, но на этот раз инициатором мероприятия выступил Дронт, который окинул попутчиков внимательным взглядом и произнес целую речь:
– Как по мне, так будет не лишним провести дополнительную разведку в долине, лежащей за песчаным валом. Ведь наш поход и был затеян для того, чтобы понять причины происходящего над Туманным хребтом. Да, могу признать, за время, проведенное в здешних скалах, нам пришлось стать свидетелями множества непонятных, хотя, чего уж греха таить, по-настоящему жутких событий... Однако, приходиться признать, что причина происходящего по-прежнему остается неизвестной. И ради этого совсем не помешает сходить в долину еще раз, хотя, с другой стороны...
Охотник неожиданно умолк, оборвав себя на полуслове, и о чем-то задумался. Столь пространный спич Дронта заставил эскулапа с телетайпистом переглянуться – охотник слыл человеком немногословным, и подобное выступление было для него совсем несвойственным. И означало это одно – чрезвычайное происшествие в небе над Туманным хребтом произвело на сурового жителя саванны неизгладимое впечатление. Тем временем, охотник окинул слушателей внимательным взглядом и, глубоко вздохнув, продолжил:
– Скажу вам честно, как по мне, мы вряд ли найдем следы того светопреставления, что бушевало в небесах вчерашним вечером... Не говоря уже о том, что сегодня многое изменилось... Как видите, в небе больше нет страшной темной тучи-горы, исторгавшей множественные молнии. На её месте только груда облаков необычной формы как по мне, напоминающая застывший вихрь... Думаю, при всем нашем старании, нам не найти следов того предмета, что свалился с неба. Однако, очень скоро перед нами встанет вопрос, и вопрос немаловажный – провизии у нас осталось совсем немного, а в этих скалах об охоте не может идти и речи...
Охотник снова умолк, желая перевести дух, и паузой моментально воспользовался Андрус, поглядывая на своих товарищей с воинственным выражением на лице:
– Не могу понять, почему мы все время забываем о беглых преступниках? Ведь эти два типа бродят где-то рядом, а они могут быть опасны!
– И что с того?! – не замедлил возразить Валдис, и во взгляде, коим он наградил помощника господина Мейксписа, читалось неприкрытое презрение. – В прошлый раз эти преступники задали стрекоча, стоило им только увидеть нас!
Однако, подобная бравада телетайписта не прошла мимо внимания Барта, не замедлившего покачать с недоверчивым видом головой:
– Боюсь, с этим бегством преступников не все так просто... Как по мне, они ретировались по единственной причине – у них не вышло захватить нас врасплох! И мне бы очень не хотелось встречаться с ними еще раз...
Выслушав столь непривычное, излишне эмоциональное выступление Барта, Дронт с Эгмонтом переглянулись между собой – у обоих не осталось ни малейшего сомнения в том, что немолодой, флегматичный охотник чувствует себя не лучшим образом, очутившись в замкнутом, по большому счету, пространстве. Не говоря уже о впечатлении, произведенном ночным происшествием, выглядевшим самой настоящей катастрофой, разыгравшейся над Туманным хребтом. Подобное светопреставление стало серьезным испытанием для психики человека, чья жизнь протекала исключительно на равнине саванны. Впрочем, немного поразмыслив, эскулап пришел к выводу, что нельзя упускать из вида еще одно обстоятельство – в отличие от Дронта, Барту была абсолютно несвойственна природная любознательность, круг интересов немолодого охотника был ограничен промыслом. Не говоря уже об отсутствии у Барта таких, присущих Дронту качеств, как ответственность и щепетильность при выполнении данных кому-то обещаний. Однако, озвучивать подобные соображения Эгмонт, конечно же, не стал, акцентировав внимание на выполнении полученного задания:
– Что же, с подобными вещами не поспоришь... Хочешь, не хочешь, а придется принимать в расчет ограничения в плане запасов провизии, а равно и необходимость сохранять бдительность, понимая, что где-то рядом болтаются беглые преступники...
Эскулап на мгновенье умолк и обменявшись с Дронтом понимающими взглядами, продолжил:
– И все же, как мне кажется, не стоит отказываться от проведения разведки в глубине долины. Поэтому предлагаю сделать так – сегодняшний день посвятить своеобразной рекогносцировке на местности, и ближе к вечеру обсудить вопрос еще раз. Если к завтрашнему вечеру не удастся найти весомого повода для продолжения поисков, мы немедленно отправимся в обратный путь!
Не успел почтенный лекарь закончить свое выступление, как Валдис подался вперед, и было видно, что молодому человеку стоит немалого труда удерживать себя в руках:
– Мне кажется, решение абсолютно верное! Мы вполне могли бы...
Телетайпист хотел, было, продолжить, но был остановлен взмахом руки почтенного доктора. Эскулап был совсем не против получить поддержку со стороны Валдиса, но отлично понимал, что подобный энтузиазм молодого человека подпитывается нежными чувствами, питаемыми телетайпистом к дочери самого лекаря. Однако, в сложившемся, чего греха таить, весьма непростом положении, куда большее значение имело мнение одного из лучших охотников всей провинции.
Тут стоит отметить, что охотник ответил не сразу, хотя прекрасно понял, что молчаливый вопрос Эгмонта адресован именно ему. Но затем все же поднял голову и посмотрел Виктору прямо в глаза:
– Что же, господин эскулап... Думаю, при сложившихся обстоятельствах проведение разведки будет совсем не лишним. Не вижу причин отказываться от обследования долины.
Выслушав лаконичный ответ Дронта, эскулап с недоверчивым видом покачал головой, гадая, что заставило опытнейшего охотника выступить в поддержку весьма рискованного предложения. И единственное, что приходило в такой ситуации в голову, это категорическое нежелание Дронта возвращаться домой с пустыми руками. Охотник дал референту Одлину слово, что они отыщут причину появления жуткого скопления облаков над Туманным хребтом, а теперь выходило так, что группа вернется в Галлию, так и не добыв никакой информации. Ну, за исключением встречи с беглыми каторжниками, конечно. Вот только Эгмонт и представить не мог, чтобы информация о беглых преступниках могла заинтересовать такого человека, как Одлин.
Немного поразмыслив, эскулап одобрительно кивнул головой и, чуть помедлив, принялся излагать свое видение дальнейших действий членов маленького отряда:
– Думаю, оптимальный вариант наших действий таков... Тотчас после завтрака группа в составе Дронта, Валдиса и вашего покорного слуги отправиться за насыпь, где постарается, насколько это возможно, продвинуться вглубь долины. Мне трудно делать какие-либо прогнозы, однако нельзя исключать и такого развития событий, когда в силу тех или иных обстоятельств придется заночевать в долине, но... Если завтра к полудню мы не вернемся, Барт с Андрусом немедленно отправляются в Галлию и сделают все возможное, чтобы привести помощь. У кого-нибудь имеются возражения?
Закончив свою речь, эскулап окинул своих спутников пристальным взглядом.
Дронт немного помедлил, посматривая искоса в сторону странного образования, повисшего над Туманным хребтом, но затем кивнул головой. На мрачном лице Барта мелькнула, было, тень недовольства, однако, охотник довольно быстро взял себя в руки и склонил голову в знак согласия:
– Ладно, пусть будет так.
Что до телетайписта, как и следовало ожидать, молодой связист воспринял план эскулапа с нескрываемым энтузиазмом, и даже вскочил на ноги, заметно повысив голос:
– Я, обеими руками – за!
Впрочем, молодой человек быстро понял, что подобное рвение в сложившемся положении выглядит не очень уместным и, заметно смутившись, вернулся на место.
А вот Андрус, не проронивший за время совещания ни единого слова, и сидевший с таким видом, словно выпил залпом чашку острого соуса, завел свою прежнюю песню:
– Не могу понять, почему мы так мало внимания уделяем беглым преступникам?! На мой взгляд, необходимо срочно возвращаться назад и формировать поисковую партию! В самом крайнем случае, могу согласиться на один день ожидания!
Замечание Андруса заставило Виктора Эгмонта поморщиться, но не принять во внимание мнение еще одного участника похода эскулап не мог. Однако, возражать помощнику господина Мейксписа почтенный лекарь не стал, решив, что пришла пора заканчивать разговор:
– Что же, думаю, так и поступим, нынешний день посвящаем поискам, а завтра, после обеда, отправляемся в обратный путь.
Едва покончив с утренней трапезой, группа, коей предстояло выступать в разведку, занялась подготовкой к вылазке за песчаный вал. Дронт с необычайной тщательностью проверил свой арбалет, много лет служивший охотнику во время промысла. Дополнял список вооружения охотника длинный нож, используемый, как правило, при разделке дичи, но ничто не мешало применять его и для самообороны. Глядя на Дронта, Валдис посчитал необходимым обзавестись каким-никаким оружием и, одолжив охотничий нож у Барта, срезал ствол небольшого деревца, соорудив орудие, напоминавшее, одновременно, и короткий посох, и длинную дубину.
Что до эскулапа, Эгмонт отнесся к идее вооружиться холодным оружием с немалым скепсисом, полагая, что в столкновении с серьезным противником подобный предмет окажется бесполезным. Да и в качестве инструмента при проведении каких-то исследований, подобная палка выглядела, мягко говоря, нелепо. Немного поразмыслив, эскулап решил ограничиться небольшим запасом провизии и саквояжем с инструментами.
Закончить со сборами удалось в кратчайшее время, что было и понятно – о большой поклаже и речи не могло идти. Затем Эгмонт посчитал необходимым обговорить с Бартом нюансы действий последнего на тот случай, если разведчики задержаться. И как только все вопросы были оговорены, первым взобрался на гребень насыпи, как бы показывая свою готовность к походу. Не прошло и нескольких секунд, и к эскулапу присоединился Валдис, на лице которого застыло необычайно сосредоточенное выражение. Некоторое удивление вызвали основательные сборы Дронта, присоединившегося к товарищам последним. Впрочем, охотника можно было понять – основная тяжесть поисков в густых зарослях ложилась именно на него.
Постояв немного на гребне насыпи, тройка разведчиков огляделась по сторонам и, махнув рукой товарищам, остававшимся в лагере, спустилась по склону, направляясь вглубь долины. Дронт двигался впереди, нацепив на физиономию привычное, слегка отстраненное, но при этом предельно сосредоточенное выражение. Валдис, казалось, никак не мог определиться – то ли радоваться тому, что отправился на разведку вместе с эскулапом и охотником, то ли держаться настороженно, дав волю тем страхам, что жили в душе молодого человека. Что до самого Эгмонта, почтенного лекаря с самого начала мучали какие-то неясные предчувствия, непонятные тревоги. И более всего эскулапа тревожило то, что он никак не понять, что послужило причиной появления сильнейшего волнения. Быть может, тому способствовал не слишком красивый поступок Барта с Андрусом, даже не подумавших проводить товарищей и оставшихся в лагере. Подобное поведение оставшихся на хозяйстве членов маленького отряда не могло не настораживать, вот только изменить что-либо эскулап, увы, не мог. Погрузившись в невеселые мысли, Эгмонт едва не отстал от товарищей, но затем спохватился и отправился догонять ушедших вперед охотника и телетайписта.
До лесного массива, раскинувшегося в долине среди скалистых кряжей, добрались за четверть часа, и очень скоро группа разведчиков стояла почти на том же месте, где завершилась вчерашняя вылазка. На лице Дронта снова застыло непроницаемое, лишенное каких-либо эмоций выражение, в облике эскулапа угадывалось легкое смятение. Что до Валдиса, молодой человек разглядывал густые заросли с таким видом, словно собирался прыгнуть в клетку с хищником. Эгмонт уже собрался, было, поинтересоваться у Дронта, какой путь выбрать для продвижения вглубь долины, но тут охотник сбросил наплечный мешок на землю и заявил, что хочет провести небольшую разведку и пройтись вдоль склона холма. Поначалу, милейшей лекарь хотел, было, возразить, однако, немного подумав, кивнул головой, и Дронт, не мешкая более ни секунды, тотчас отправился в путь. Проводив охотника долгим взглядом, Эгмонт вернулся к созерцанию густой растительности. Что до Валдиса, телетайпист сбросил, наконец, охватившее его оцепенение и, приблизившись с необычайной осторожностью к одному из деревьев, очень аккуратно коснулся яркой листвы кончиками пальцев:
– Надо же, даже представить не мог, что здесь, посреди саванны можно отыскать такие заросли...
– Что, верно, то верно, в окрестностях Галлии такое даже представить трудно... – Эгмонт на пару мгновений умолк и кивнул головой. – Одно могу сказать – от недостатка влаги долина точно не страдает... – Почтенный лекарь на мгновенье задумался и окинул зеленую стену внимательным взглядом. – Думаю, влагу задерживает цепь высоких холмов, препятствующих тому, чтобы в долине хозяйничали сухие ветра из саванны...
– Знаете, такую растительность я видел только однажды, во время поездки к родственникам на Большое Белое озеро, – глубоко вздохнув, признался Валдис, – но даже там заросли не казались столь густыми.
Телетайпист хотел, было, сказать еще что-то, но Виктор Эгмонт сделал знак рукой, и молодой человек умолк. Эскулап сделал шаг вперед и прислушался к шелесту листвы, но затем махнул рукой и отступил назад. А спустя пару минут у склона холма появилась долговязая фигура Дронта, возвращавшегося из своей вылазки. Однако, по лицу охотника нельзя было понять, каковы результаты предпринятого рейда. Добравшись до товарищей, Дронт нагнулся к земле и, подняв наплечный мешок, окинул заросли внимательным взглядом. С четверть минуты охотник молчал, по-прежнему храня непроницаемый вид, а затем заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Прошел чуть больше двух стадий вдоль склона холма. Растительность не столь густая, хотя идти не очень удобно, много нагромождений камней. Но дальше начинаются навалы высотой больше человеческого роста, а значит, идти можно только через заросли.
– Ну, что же, если иного пути нет, – эскулап пожал плечами и, переглянувшись с подобравшимся телетайпистом, повернулся к охотнику, – веди нас.
В ответ Дронт коротко кивнул головой и, заняв ставшее привычным для него место в авангарде небольшой группы, двинулся вперед, раздвигая ветви кустарника. Виктор Эгмонт следовал за охотником, отставая на пару шагов, ну, а телетайпист Валдис замыкал шествие, волоча свою дубину с таким видом, словно собирался пустить её в ход при малейшей опасности.
На первом этапе разведчики преодолели чуть больше стадии, и эта часть пути не доставила особых проблем. Кустарник отступал от склона холма на несколько шагов, да и камней на поверхности плотного грунта было не так и много. Дронт, как и ранее, двигался спокойной уверенной поступью, Эгмонт, не забывавший внимательно глядеть по сторонам, старался не отставать от охотника. Ну а внешний облик Валдиса напоминал начинающего охотника, отправившегося на первый промысел, и теперь боявшегося попасть впросак.
Эгмонта немало беспокоило отсутствие живности в окружавшей их растительности, в подобном антураже было что-то неестественное. В конце концов, даже в той же саванне, которая никогда не могла похвастаться изобилием животных, в воздухе постоянно мелькали мухи и жужелицы, да и в траве можно было заметить полосатых мышей. Не говоря уже о мелких и крупных птахах, паривших под облаками. Однако, за время пребывания в долине путешественники не видели ни одного живого существа, мелкие мошки, и те отсутствовали.
Пройдя чуть больше стадии, члены разведывательной группы добрались до того участка, где начинались нагромождения камней, и скорость движения моментально упала. Какое-то время эскулап с товарищами пытались мужественно преодолевать возникающие на их пути препятствия, пока не стало понятно, что двигаться дальше, держась подножия склона, решительно невозможно. Охотник дождался отставших товарищей и, не мешкая ни секунды, развернулся к склону спиной и принялся прокладывать путь, срезая часть веток охотничьим ножом. Теперь Эгмонт и Валдис старались держаться охотника, ибо одного взгляда, брошенного на стену растительности, было достаточно, чтобы понять – заблудиться здесь можно в считанные мгновенья. К счастью, столь плотное, представлявшееся сущим кошмаром, переплетение ветвей тянулось совсем недолго, и в скором времени заросли кустарника уже не казались сплошной стеной. Зато заметно подросла высота деревьев – если у склона шапка охотника то и дело касалась густой листвы, то теперь путешественникам приходилось задирать голову, чтобы увидеть вершины величественных растений.
Однако, очень скоро дальнейшее продвижение маленького отряда заметно замедлилось. Эскулап не сразу понял подобной заминки, и лишь взгляд, брошенный на Дронта, позволил понять, что охотник не чувствует уверенности, топая в полумраке, под пологом высоченных деревьев. И охотника можно было понять, вся его сознательная жизнь прошла на равнине саванны, где лишь изредка попадались чахлые деревца, да и те были едва ли не большой редкостью, нежели открытые водоемы.
С момента начала движения под пологом густой растительности прошло, наверное, чуть больше двадцати минут, когда группа разведчиков выбралась на небольшую полянку, поросшую невысоким кустарником, усыпанным ягодами яркого розового цвета. Дронт, привыкший иметь дело с растительностью саванны, отнесся к кустарнику с деланным равнодушием, а вот Эгмонт с Валдисом рассматривали необычное растение с нескрываемым интересом. Пару мгновений телетайпист колебался, но затем все же сорвал одну ягоду, покрутил в руках и даже понюхал, но попробовать не решился, устремив на Эгмонта вопросительный взгляд:
– Не знаю, пахнет вроде приятно, хотя и как-то необычно, может она съедобная?
– Я бы не стал рисковать, – эскулап окинул кустарник скептическим взглядом, – насколько мне известно, еще в первую новую эпоху встречалось немало ягод, которые употребляли в пищу, но... – Почтенный лекарь на мгновенье умолк, смерив молодого человека многозначительным взглядом. – Среди них имелись и ядовитые, а запас лекарств у нас весьма ограничен...
– Жаль, – Валдис повертел ягоду в руках и с видимым сожалением отбросил в сторону, – так хотелось попробовать что-нибудь новое...
Эскулап собрался было ответить, однако, сделать этого не успел – вернулся Дронт, успевший провести нечто вроде небольшой рекогносцировки:
– Если пройти чуть дальше, местность начинает повышаться, но очень скоро, напротив, появляется уклон вниз... Полагаю, где-то неподалеку имеется котловина.
– Вот как? – сообщение охотника заставило Эгмонта задуматься, но уже в следующее мгновенье лицо почтенного доктора просветлело. – А знаете, если принять во внимание влажную почву, можно предположить, что здесь имеется водоем... – Эскулап немного помедлил и устремил на проводника испытывающий взгляд. – Думаю, не помешает обследовать окрестности...
В ответ охотник лишь молча кивнул головой и, не произнеся ни слова, развернулся, собираясь двигаться в том направлении, где проводил разведку. Не стали мешкать и Эгмонт с Валдисом, поспешив последовать за Дронтом. К счастью для незадачливых путешественников, растительность на противоположной стороне поляны была не столь густой, вследствие чего отпала необходимость прокладывать путь, прорубая его ножом. Прошло совсем немного времени, и местность действительно стала понижаться. А вскоре маленькая группа и вовсе выбралась на открытое пространство. И здесь эскулап убедился в правоте своих предположений – на поляне обнаружилось небольшое, не больше тридцати шагов в поперечнике, озеро. Оказавшись на открытом пространстве, путешественники принялись озираться по сторонам, и лишь спустя пару минут, немного освоившись, осторожным шагом приблизились к берегу. Постояв немного в паре шагов от уреза воды, Эгмонт оглянулся на товарищей и указал кивком головы на лежавший перед ними водоем:
– А знаете, находка озера пришлась, как нельзя, кстати – ведь наши запасы воды подходят к концу...
– Так Вы полагаете, здешнюю воду можно пить? – во взглядах, бросаемых телетайпистом в сторону водной поверхности, читались, как неприкрытое недоверие, так и плохо скрываемая надежда.
Однако, отвечать эскулап не спешил, приблизившись к кромке воды и потянув осторожно носом:
– Знаешь, неприятного запаха как будто не ощущается... И потом, на той стороне растет нечто похожее на тростник... А растение вряд ли стало бы пускать корни в ядовитой среде...
Эгмонт немного помедлил и кивнул в сторону островка растительности, колыхавшейся под едва заметными дуновениями ветра на небольшом удалении от берега:
– Не вижу причин, что могли бы помешать утолить жажду.
С четверть минуты телетайпист колебался, но затем все же присел и устремил пристальный взор на водную гладь. Правда, продолжалось это созерцание покрытой мелкой рябью поверхности воды совсем недолго, потом Валдис не выдержал и, зачерпнув жидкость ладонью, попробовал на вкус. И в следующее мгновенье на лице молодого человека расплылась широкая улыбка:
– Обычная вода, вполне можно пить!
Эгмонт собрался, было, последовать примеру телетайписта, но был остановлен встревоженным голосом Дронта:
– Эй, а здесь кто-то побывал до нас! Причем совсем недавно!
В отличие от своих товарищей, кинувшихся утолять жажду, следовать их примеру охотник не спешил. Опытного следопыта куда больше интересовала узкая полоса мелкого галечника, окаймлявшая берег озера с трех сторон. С минуту, наверное, охотник обследовал поверхность грунта, медленно, не торопясь, двигаясь вдоль береговой линии, но в какой-то момент выпрямился и заспешил обратно, к своим попутчикам.
Сообщение охотника изрядно встревожило эскулапа с телетайпистом, моментально заставив переключить внимание с лесного водоема на окрестности. Услышав о том, что кто-то побывал на берегу озера, Эгмонт с Валдисом подхватили немногочисленные пожитки и поспешили присоединиться у Дронту. Известие о присутствии в зарослях чужаков, изрядно взволновало участников разведывательной миссии, хотя, следовало признать, что причинами для беспокойства стали разные вещи. Валдиса никак не отпускала мысль о беглых преступниках, встреченных недавно во время вылазки с Бартом. Эгмонт же, напротив, не мог отделаться от мыслей о странном объекте, рухнувшим на землю где-то неподалеку – лишь теперь почтенный лекарь сообразил, что именно район лесного озера подходит для места падения странного облачка.
Не прошло и четверти минуты, как оба путешественника стояли рядом с охотником, продолжавшим самым пристальным образом осматривать узкую полосу грунта, протянувшуюся между прибрежной галькой и порослью травы. Заметив, что товарищи присоединились к нему, охотник указал рукой на цепочку неясных отпечатков на поверхности земли:
– Извольте полюбоваться, вот эти следы говорят о том, что здесь совсем недавно побывали люди... Думаю, с того момента прошло не больше суток.
– И что это за люди? Это не могут быть беглые преступники из числа тех, коих мы встретили с Бартом? – дрожащим от возбуждения голосом поинтересовался Валдис.
Как ни странно, но на этот раз охотник ответил не сразу, продолжая рассматривать вмятины на поверхности грунта:
– А знаешь, вот тут и начинается самое интересное... Впрочем, по поводу следов одного человека, пожалуй, так и есть, но, что касается остальных...
Дронт на мгновенье умолк, и в облике его появилась какая-то странная неуверенность. Охотник немного помялся и, бросив еще один взгляд на цепочку следов, продолжил:
– Думаю, мы имеем дело с группой из трех людей, вот только обувка у двоих из этой троицы какая-то странная... Не похожа ни на те мокасины, что носят в Галлии или той же Петронии, ни на боты, что привычны жителям городов...
– И все же следы принадлежат человеку? – чувствуя какое-то странное возбуждение, поинтересовался Виктор Эгмонт.
– В этом нет ни малейшего сомнения, – и снова ответ Дронта последовал лишь после едва заметной заминки, – те, что носят странную обувь, пришли с той стороны, – охотник повернулся и указал на кусты позади себя, а затем вновь обратил взор в сторону озера, – а тот, что носит городские боты, стоял у воды, но потом убежал в кусты.
– Убежал? – последняя фраза охотника поселила в душе эскулапа тревогу, заставив озираться по сторонам. – Выходит, на берегу произошла какая-то стычка?!
– Не похоже на то, – бросив еще один взгляд на цепочку следов, покачал головой охотник, – тот тип, что носит боты, какое-то время топтался возле озера, затем начал двигаться необычайно размашистым шагом, однако наступал исключительно на мыски стоп... – Дронт немного помедлил и устремил на спутников многозначительный взгляд. – А это говорит о том, что он бежал, причем бежал со всех ног!
– Хм, бежал со всех ног... – Рассказ охотника окончательно сбил эскулапа с толку... – Все равно ничего непонятно!
Судя по выражению, застывшему на лице Валдиса, молодой человек был совсем не прочь высказаться по поводу текущей ситуации, однако сделать этого не успел, поскольку охотник резко вскинул руку вверх:
– Так, тихо!
С четверть минуты Дронт стоял с таким выражением на лице, что бывает, должно быть, у хищника, почуявшего добычу, а затем резким движением развернулся в направлении кустарника, в зарослях которого терялись следы незнакомцев в странной обуви:
– К нам кто-то приближается с той стороны...
Сообщение Дронта заставило Эгмонта с Валдисом переглянуться между собой и устремить встревоженный взгляд на ту поросль, куда указывал их провожатый. Не прошло и нескольких секунд, и путешественники смогли убедиться в правоте слов охотника – в глубине кустарника действительно слышался неясный шум, напоминавший движение людей, раздвигавших густые заросли.
Дронт оглянулся на своих спутников и, поставив заплечный мешок на землю, взял арбалет наизготовку. Лицо охотника казалось одновременно и наполненным стоическим спокойствием, и какой-то невероятной сосредоточенностью.
Бросив взгляд на охотника, Валдис с такой силой сжал свою дубинку, что побелели костяшки кулака. На лице молодого телетайписта с быстротой молнии менялись эмоции, начиная от мрачной решимости и заканчивая волнением на грани паники.
Что до Виктора Эгмонта, несмотря на едва ли не осязаемое напряжение, повисшее в воздухе, почтенный лекарь, к немалому удивлению, не чувствовал ни малейшего признака тревоги, словно где-то в глубине души зрела уверенность, что опасности нет.
Наверное, никто из путешественников не смог бы дать ответ, как долго продолжался период тревожного ожидания, но вот, ветви кустарника, наконец, шевельнулись, и перед взором удивленных путешественников появились два человека.
Быть может, оказавшись на месте Эгмонта другой человек, человек, не получивший столь серьёзного по меркам Таллии образования, он бы, наверное, изрядно напрягся. Да, что там говорить, и сам эскулап был изрядно удивлен, когда при виде незнакомцев, невесть каким образом, объявившимся в здешних зарослях, почувствовал необъяснимое облегчение. Впрочем, понять почтенного лекаря было нетрудно – несмотря на необычный фасон одежды, неизвестные выглядели обычными людьми. Для того, чтобы принять этот факт было достаточно беглого взгляда. И все же, облик людей, выбравшихся из зарослей кустарника, вызвал у Эгмонта неподдельное удивление. Как ни крути, но большую часть жизни эскулап провел в одном из главных городов, и прекрасно помнил облик большинства горожан. Однако, внешность молодых, навряд ли сильно старше Валдиса, людей, чего греха таить, поставила почтенного лекаря в тупик. Оба незнакомца обладали немалым ростом, и были хорошо сложены, при этом лица их несли на себе печать хорошего образования, уж в чем, в чем, а в этом у человека, закончившего универсиум, не возникло ни малейшего сомнения. Все это говорило о том, что молодые люди не могли принадлежать беднейшим слоям общества. Однако, одежда неизвестных в буквальном смысле выбила Эгмонта из колеи, за всю богатую на события жизнь эскулап ни разу не сталкивался с подобным фасоном платья.
Выбравшись из зарослей, незнакомцы застыли на месте, с нескрываемым любопытством разглядывая группу людей на берегу озера. Наблюдая за поведением неизвестных, эскулап отметил, что на их лицах не видно ни малейшего признака страха или, напротив, какой-то агрессии. Во взгляде незнакомых молодых людей читался искренний интерес, но не более того.
***
Первая ночь, проведенная в незнакомом мире, не доставила, к немалому удивлению путешественников поневоле, ни малейшего беспокойства. Поначалу Георгий с Валерием предполагали устроить своеобразные дежурства, чтобы не пропустить какую-нибудь опасность, но ближе к утру все их предосторожности пошли прахом. Усталость и отдача после сильнейшего нервного напряжения взяли свое, и оба незадачливых исследователя уснули. Потом, конечно, долго смеялись над своей беспечностью, но поскольку никаких происшествий за время ночевки не произошло, решили не акцентировать на этом внимания.
Проснувшись поутру, исследователи прислушались к внутренним ощущениям, констатировав к немалому удовлетворению, отсутствие каких-либо негативных последствий от перемещения в неведомый мир. Единственным фактором, вызвавшим некоторое неудобство, стало довольно прохладная ночь, заставившая пожалеть о снятых защитных костюмах. Впрочем, с пониженной температурой можно было смириться, в то время, как чувство голода давало о себе знать все громче и громче. Что было и понятно, последний раз напарники перекусили, находясь в Центре, а с той поры прошло немало времени. Впрочем, как раз таки ко времени возникло немало вопросов, как ни крути, молодые люди и понятия не имели о том, как долго находятся в неизвестном пространстве. А вот вопрос питания мог стать в полный рост в самом скором времени, и нужно было подумать, как искать на него ответ.
Немного поразмыслив, Георгий с Валерием решили для начала посетить берега озера, поскольку оставалось неизвестным, удастся ли отыскать другой источник вода. Ну, а после утоления жажды попробовать добраться до того места, где был замечен поднимающийся к небесам столб дыма.
Выбравшись из зарослей кустарника, где устроили импровизированное лежбище из имевшего в изобилии лапника, Порошин с Орешкиным двинулись к лесному водоему, на берегах которого встретили пугливого местного жителя. Радовало отсутствие ветра, ибо это позволяло надеяться, что день будет теплым. Бросив взгляд на местный небосклон, путешественники нашли немало отличий здешнего светила от хорошо знакомого Солнца, по первому впечатлению, местное «солнышко» имело чуть больший диаметр. Но, куда большее внимание привлекал необычайно густой и насыщенный желтый оттенок поверхности. Однако, более всего удручало отсутствие возможности определения времени. С одной стороны, наручные часы путешественников оказались в целости и сохранности, однако показывали – без четверти три, и как это соотносилось со временем здешней реальности, оставалось неизвестным.
Проспали молодые люди не менее восьми часов, вот только ясности это не добавляло, поскольку длительность местных суток оставалась под большим вопросом. Именно его и озвучил Валерий, когда путники, поёживаясь от утренней прохлады, миновали половину пути, отделявшего место ночёвки от берега озера:
– Слушай, как думаешь, местные сутки сильно отличаются от земных?
– Ну, и вопросы ты задаешь... – По лицу Георгия скользнула снисходительная усмешка. – Давай дождемся местного полудня и зафиксируем положение стрелок на двенадцати часах, как тебе такой вариант?
– Да, пожалуй, другого способа нет, – немного подумав, согласился Валерий, – жаль, не удался вчерашний контакт с аборигеном.
– И не говори, – скривив лицо, махнул рукой Порошин, – да, в защитных костюмах мы выглядим, ну, скажем так, несколько странно, и все же, как крути, остаемся людьми... – Журналист на мгновенье умолк и покачал головой. – Если они все здесь такие пугливые, с контактом будут немалые проблемы...
– Кто же его знает, может, в этом мире царит нечто вроде нашего Средневековья? – оглянувшись на своего спутника, предположил Валерий.
– Не лучший вариант развития событий, – замечание молодого ученого заставило Георгия нахмуриться, – этак можно и на костер угодить, а уж об оказании технической помощи и говорить нечего.
– Давай-ка не будем забегать вперед, а лучше посмотрим по обстановке, – Орешкин махнул рукой и, оглянувшись на напарника, принялся продираться сквозь заросли кустарника, окружавшие лесной водоем.
Не прошло и минуты, как исследователи выбрались на открытое место, продолжая вести неторопливую беседу. И вот тут их ожидал сюрприз – на берегу озера, у самой кромки воды расположились три человека. Внешний вид неизвестных, в целом схожий с обликом давешнего незнакомца, говорил о том, что исследователи имеют дело с местными жителями. Судя по выражению, застывшему на лицах аборигенов, появление путешественников стало для них полнейшей неожиданностью. На лицах местных жителей читалась неприкрытая тревога, а фигуры были напряжены. Оглядев аборигенов с головы до ног, Порошин с Орешкиным переглянулись между собой – судя по столь яркой реакции, информация о вчерашней встрече до местных жителей пока не добралась.
Ну, а что до облика аборигенов...
Ближе остальных, в десятке шагов от разведчиков, высилась фигура здоровенного верзилы, с суровым, необычайно жестким выражением на вытянутой физиономии. Верзила был вооружен арбалетом весьма оригинальной формы, причем одного взгляда, брошенного на этого человека, было достаточно, чтобы понять – при малейшей опасности он пустит оружие в ход. Высоченный абориген носил длинные волосы, собранные в хвост, переплетенный кожаными ремешками, что делало его похожим на земных индейцев. Однако вытянутая физиономия выдавала в нем человека европеоидной расы, если такое определение можно было применить к жителю другого мира.
Немного левее и чуть ближе к кромке воды переминался с ноги на ногу долговязый парень, нервно сжимающий в руках длинную палку. Облик местного жителя напоминал студента из позапрошлого столетия, и несмотря на внушительный вид имевшегося у него холодного оружия, молодой человек явно чувствовал себя неуверенно.
А вот облик третьего местного жителя разительно отличался от облика его спутников. Абориген был невысок, заметно старше своих товарищей или попутчиков, и на лице его читались интеллект и врожденная, если так можно было сказать о представителе иного мира, интеллигентность. Да и одежда этого человека имела немало отличий от одеяния других местных жителей. Создавалось впечатление, что Георгий с Валерием видят перед собой городского жителями, причем далеко не рядового сословия, затесавшегося в компанию недалеких провинциалов совершенно случайно. В облике этого человека угадывалось хорошее образование и нечто, что можно было бы назвать умением держать себя на публике. Более того, в отличие от державшегося настороже верзилы и пребывавшего в беспокойстве молодого человека, во взгляде их спутника напрочь отсутствовал страх, зато можно было заметить нечто вроде любопытства.
В течение довольно продолжительного времени на берегу озера разыгрывалась немая сцена. И такая реакция была вполне понятной – для всех участников встречи, последняя была полной неожиданностью. И первым, кто сообразил, что молчаливая игра в гляделки будет вряд ли способствовать налаживанию контакта, оказался Георгий, сделавший осторожный шаг вперед.
Движение журналиста заставило молодого человека отпрянуть, а верзилу сурового вида поднять свое оружие. Однако, останавливаться Георгий не стал и, сделав еще пару шагов, слегка откашлялся и произнес, стараясь отчетливо проговаривать каждое слово:
– Доброго здравия всем вам! Мое имя – Георгий, а моего спутника зовут Валерием! В этой местности мы очутились случайно, потерпев...
На этом месте Порошин замялся, не сразу сообразив, как характеризовать вчерашнее происшествие, но довольно быстро нашелся:
– В общем, мы потерпели крушение в воздухе! И теперь ищем временное пристанище, а попутно были бы не против узнать, где теперь находимся?!
Эту речь, показавшуюся ему необычайно корявой, журналист выпалил, что называется, на одном дыхании. Позволив себе, наконец, выдохнуть, Георгий обернулся к Валерию, но тот лишь едва заметно пожал плечами, а затем снова устремил пристальный взгляд на местных жителей, ожидая их реакции.
Верзила, стоящий на шаг впереди остальных, вновь нахмурил брови, и на суровой физиономии его отобразилось некое подобие работы мысли, однако путешественники заметили, что арбалет он не опустил. Долговязый молодой парень, сжимавший в руках свою дубинку, казалось, заволновался еще сильнее, и теперь без конца переводил взгляд со своего пожилого спутника на стоявших перед ним пришельцев. Что до немолодого человека интеллигентного вида, слушавшего тираду Георгия с немалым вниманием, на лице последнего явственно читался неподдельный интерес. Создавалось впечатление, что местный житель как будто понял смысл того спича, что прозвучал из уст журналиста. Переглянувшись с Орешкиным, Порошин понял, что у его спутника сложилось точно такое же впечатление. Немного поразмыслив, Георгий еще раз оглянулся на Валерия:
– Слушай, может, есть смысл повторить еще раз?
– Хм, а что, если перейти на английский? – последовал ответ молодого ученого, выглядевшего несколько растерянным.
– Английский-то тут с какого боку? – замечание Орешкина заставило журналиста устремить на напарника недоуменный взгляд.
Валерий собрался, было, объяснить причины, побудившие его заикнуться о переходе на иностранный язык, однако сделать этого не успел, ибо со стороны озера послышался чуть хрипловатый, слегка дрожащий голос:
– Э...э, господа, а не могли бы вы повторить еще раз, откуда пришли?!
– Как это повторить еще раз, откуда мы пришли? – теперь во взгляде Георгия, устремленном на Орешкина, читалось неприкрытое недовольство.
– Да ведь это не я прошу, – изумленный Валерий уставился на аборигенов с открытым ртом, – а они.
Пораженный Георгий застыл на месте, затем почесал переносицу и, оглянувшись еще раз на своего спутника, сделал шаг вперед, по направлению к берегу озера.
Валерий, наблюдавший за этой сценой со стороны, заметил, что верзила все же опустил свой арбалет, да и во взгляде его теперь не наблюдалось столь откровенной настороженности. Не выглядел столь взволнованным и молодой человек, переставший, наконец, сжимать длинную палку, и теперь использовавший свое оружие в качестве посоха.
Что до пожилого мужчины с интеллигентным лицом, во взгляде его, устремленном на исследователей, читались доброжелательность и нескрываемое любопытство:
– Мое имя – Виктор Эгмонт, я – эскулап в поселке Галлия, расположенном в Среднем поясе.
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/05/381