Глава 10
Таллия. Средний пояс.
Вот уже больше часа Георгий с Валерием следовали за членами маленького отряда, отправленного, как выяснилось во время беседы, местными властями для изучения причин появления странной аномалии, возникшей над холмами, носившими здесь название Туманного хребта. После непродолжительного разговора с местными жителями стало понятно, что проявление необычных явлений, наблюдавшихся в ограниченном пространстве в Центре энергетики на новых физических принципах, началось в здешнем мире намного раньше и имело просто устрашающие последствия. Визуально аномалия представлялось небывалой, достигавшей прямо-таки катастрофических размеров грозой, разразившейся над Туманным хребтом непосредственно перед появлением землян. Однако, еще задолго до жуткого светопреставления в небесах, на протяжении нескольких дней над вершинами хребта разворачивалась невероятная картина, представавшая перед взором наблюдателей в виде колоссального скопления туч, закрученных в гигантский воздушный вихрь. Рассказ местных жителей немало озадачил Валерия, и после непродолжительных раздумий молодой ученый сделал интересный вывод, коим и поделился с Георгием. По мнению Орешкина, существа, ставшие причиной пробоя потенциального барьера между реальностями, провели для начала операцию по проникновению в тот мир, где жили новые знакомые исследователей. И уже после того, как первый этап невиданного эксперимента увенчался успехом, неведомые агрессоры взялись за родной мир землян. Выслушав доводы своего напарника, Георгий посчитал их разумными, хотя и полагал, что не стоит уж слишком легкомысленно относиться к жителям того мира, куда волею случая занесло ученого и журналиста.
Стоит отметить, что мир, где в силу непреодолимого стечения обстоятельств очутились исследователи, удивлял как немалым сходством с Землей, так и изрядным числом отличий. И первым, что поразило землян до глубины души, был диалект местных жителей, поразительно напоминающий русский язык. Правда, из слов аборигенов стало ясно, что здесь это наречие называют ново-асгардийским, причем, если верить словам местного доктора, таковое являлось развитием другого наречия, имевшего столь же невероятное название старо-асгардийского, и существовавшего, по мнению местных ученых, несколько тысячелетий назад. Впрочем, уже после непродолжительного общения исследователи заметили, что в местном диалекте имеется немало заимствований, не говоря уже о том, что приличное количество понятий и терминов имеют иной смысл, нежели в русском языке. Местный язык оказался богат на англицизмы, если можно было применить такой термин к представителям иного мира, но, с другой стороны, в речи аборигенов нередко проскакивали слова, удивительным образом напоминавшие испанский и даже французский языки. Последнее обстоятельство немало удивило Валерия с Георгием, особенно в тот момент, когда местные жители представились и назвали свои имена.
К примеру выяснилось, что приятный, интеллигентный доктор, коего спутники называли господином эскулапом, носил имя Виктор Эгмонт, хотя по-русски изъяснялся очень грамотно и практически без примеси слов из других языков.
Вечно стесняющийся юноша, имевший специальность связиста, откликался на имя Валдис, а вот фамилия его – Петрян, заставила путешественников с удивлением переглянуться.
Ну, а верзила-здоровяк, оказавшийся охотником и кем-то вроде местного следопыта, носил краткое имя-прозвище – Дронт, при этом о каких-то иных именах или фамилиях местный Зверобой и понятия не имел.
Процесс знакомства оказался делом очень непростым. И труднее всего было объяснить местным жителем, кем являлись незадачливые путешественники, и еще сложнее – откуда пришли. И лишь чуть позже, пообщавшись немного с местными жителями, Георгий с Валерием поняли, что ситуацию сильно осложняло то обстоятельство, что в районе, где произошло пресловутое пересечение реальностей, нашли временный приют местные преступники, совершившие побег из исправительного заведения. Не мудрено, что при таком раскладе журналист с ученым моментально оказались под подозрением. Впрочем, стоит отметить, что аборигены проявили в этом вопросе поразительное здравомыслие, рассудив, что внешний облик новых знакомых совершенно не вяжется с обликом местных жителей, и уж тем более, завсегдатаев тюрем и колоний. Ну, а рассказ землян о встрече со странным человеком, пустившимся наутёк без объяснения причин, окончательно убедил местных жителей в том, что Георгий с Валерием не имеют к преступникам ни малейшего отношения.
Переговорив с новыми знакомыми, исследователи пришли к выводу, что местная система власти в глазах любого землянина предстанет причудливым набором странностей, достойных пера Джонатана Свифта.
Вся планета представляла собой единый государственный конгломерат, хотя имелись отдельные провинции, обладавшие существенной долей автономии. Управление подобным государством представлялось делом очень непростым. И для упорядочения этого процесса с незапамятных времен использовались, так называемые, Основные Правила, представлявшие собой нечто вроде свода законов, обязательных для исполнения.
За исполнением упомянутых Правил неотступно следила и, при необходимости корректировала их, небольшая группа людей, коих здесь называли Держателями Мира. Эта же группа, насколько можно было судить, проявляла самое пристальное внимание к жизни рядовых граждан этого мира.
И первые же беседы с местными жители позволили сделать вывод, что упомянутые Держатели обладают не только всей полнотой власти, но в довершение ко всему, еще и существенным техническим и технологическим превосходством над остальными обитателями планеты. Что до самого мира, где волею случая очутились Порошин с Орешкиным, таковой носил название Таллия, и по уровню развития немногим отличался от Земли середины девятнадцатого века, хотя и здесь можно было отыскать существенную разницу.
Во-первых, здешний мир совершенно не знал электричества, и даже не слишком частые грозы оставались в глазах местных жителей исключительно природным явлением. Во-вторых – на производство и владение огнестрельным оружием было наложено строжайшее ограничение, доступным таковое оставалось лишь очень ограниченному кругу лиц. Что до самого оружия, тут путешественникам приходилось полагаться на слова Виктора Эгмонта и охотника Дронта. Судя по тому, что рассказали местные жители, технический уровень местных образчиков огнестрельного оружия соответствовал уровню середины семнадцатого века на Земле. По словам почтенного эскулапа, развитие оружейного дела сильно ограничивал некий запрет, уходящий корнями в глубокую древность. Появился же упомянутый запрет еще во времена почти забытой Переходной эпохи, и был связан с какими-то религиозными мотивами.
Что до непосредственного типа управления, на планете издревле практиковался принцип, напоминавший неограниченную власть одной, весьма немногочисленной группы людей, которую впору было называть высшей кастой. Упомянутая каста обладала колоссальным превосходством по уровню знаний и владению технологиями по сравнению с остальными жителями планеты. После непродолжительного обсуждения исследователи пришли к выводу, что здешний мир можно было назвать копией Земли, обладавшей, увы, целым рядом не самых приятных отличий.
Группа, в состав которой пришлось влиться Георгию с Валерием, направлялась теперь на встречу с другими людьми, остававшимся в базовом лагере, разбитом на границе зарослей. Имелся и еще один момент, изрядно удививший землян, когда они прислушались к разговорам новых знакомых. Оказалось, что свой природный пояс аборигены называют саванной, хотя местный климат больше соответствовал умеренному поясу на Земле. Дневное светило, называемое здесь Солтоном, находилось почти в зените, но большого тепла не давало. Последнее обстоятельство вызывало немалый дискомфорт у жителей Земли, коим приходилось довольствоваться имевшейся у них легкой одеждой. Увы, с запасами теплых вещей дело обстояло не лучшим образом. Участники изыскательской экспедиции и представить не могли, что наличный состав их небольшого отряда неожиданно увеличиться.
Прошло совсем немного времени, и путешественники выбрались, наконец, из густых зарослей, очутившись в зажатой между скалами долине, поросшей невысокой травкой и мелкими кустиками. Разглядывая долину, Порошин с Орешкиным заметили впереди песчано-каменистую насыпь, перегораживающую ущелье от одного склона холма до другого.
До насыпи оставалось не более полукилометра, когда Виктор Эгмонт неожиданно остановился, заявив о необходимости привала, чем вызвал нескрываемое удивление своих спутников – охотника и молодого парня-связиста.
Поначалу и Георгий с Валерием не понимали причины подобной остановки, однако последовавшая затем беседа, позволила, что называется, расставить все точки над i. Виктор Эгмонт отозвал гостей в сторону и, поглядывая на расположившихся чуть поодаль Дронта и Валдиса, наклонился к новым знакомым:
– Мне бы очень не хотелось, чтобы ваше появление здесь было увязано с беглыми преступниками... Лично я могу допустить, что имею дело с выходцами из иного мира, хотя, ума не приложу, каким образом могло произойти ваше перемещение, однако...
Местный лекарь на мгновенье умолк и, глубоко вздохнув, продолжил:
– Для большинства местных жителей ваше появление будет выглядеть слишком подозрительным.
Эгмонт неприязненно поморщился и снова умолк, задумавшись о чем-то. Георгий немного помедлил и, обменявшись с Валерием быстрым взглядом, повернулся к местному лекарю:
– Правильно ли я понял из Ваших слов, что лично Вы допускаете возможность существования иных миров?
– Я ведь происхожу из очень образованной семьи... – В голосе местного эскулапа можно было услышать и гордость, и затаенную грусть. – Мне привычно мыслить, не опираясь на общепринятые шаблоны, но для большинства жителей нашего мира, и уж тем более, нашего поселка, мысль о встрече с представителями иного мира покажется не просто фантастической, а откровенно крамольной.
– Выходит, нам придется придумать иную, скажем так, нейтральную версию, более подходящую для восприятия окружающих? – осведомился Валерий, окинув нового знакомого понимающим взглядом. – Только представить не могу, какой должна быть наша легенда, чтобы в неё поверили местные жители... – Орешкин немного помедлил и развел руками. – Не говоря о том, что у нас имеются и другие свидетели... – Молодой ученый бросил выразительный взгляд на спутников эскулапа – молодого связиста и охотника.
Вопрос молодого ученого явно задел Эгмонта за живое, Орешкин прекрасно видел, что местный лекарь колеблется, прежде чем дать ответ. Однако, отмалчиваться эскулап не стал, равно, как и увиливать от ответа, видимо, не позволяло воспитание, что еще раз подтверждало начальное мнение, сложившееся об этом человеке:
– Что я могу сказать? Дронт человек независимый и не могу припомнить ни одного случая, чтобы он преклонил перед кем-то колени... Думаю, охотник поступит просто – предоставит возможность объясниться мне, за него я совершенно спокоен! Ну, а что касается Валдиса...
Эгмонт на мгновенье умолк, метнув испытывающий взгляд в сторону сидевшего с отсутствующим видом телетайписта:
– Человек он, в целом, неплохой, но... Есть у него один недостаток – порой поддается чужому влиянию и в иных случаях ему может не хватить твердости. И все же, думаю, мне удастся убедить его принять мою версию.
И вновь эскулап умолк и очень задумался. Георгий с Валерием переглянулись между собой, а затем журналист счел необходимым уточнить диспозицию:
– И какую же версию Вы хотите озвучить?
Размышления эскулапа длились не больше четверти минуты, а затем почтенный доктор ответил землянам прямым и открытым взглядом:
– На мой взгляд, будет логичным представить вас, как выходцев с известной у нас, так называемой, Другой стороны... Подобное представление почти сразу снимет массу вопросов, начиная от внешнего облика и заканчивая заметным акцентом в разговорной речи.
– Хм, тут мне сказать нечего, – Георгий с озадаченным видом оглянулся на Валерия. – В этом вопросе нам остается лишь полагаться на Вас, однако... – Журналист немного помедлил и устремил на милейшего лекаря вопросительный взгляд. – Было бы неплохо иметь некоторое представление, что подразумевается под упомянутой Другой стороной и как нам себя вести?
Очередной вопрос землянина вновь заставил эскулапа задуматься, причем у журналиста с ученым сложилось впечатление, что их собеседник и сам не очень разбирается в означенной теме. Однако, размышлял Эгмонт совсем недолго, видимо, посчитав, что имеющейся у него информации будет достаточно:
– Для начала замечу, что наш мир разделен на три большие зоны, называемые по обыкновению поясами, протянувшимися в широтном направлении. Мы с вами находимся сейчас в Среднем поясе, чуть южнее его центральной части... Но, есть в нашем мире и так называемый Пояс Отчуждения... Люди там не живут, поскольку территория для этого совершенно непригодна – вся земля там отравлена, выжжена местами дотла. Тем не менее, до нас доходили слухи, что за широкой полосой Пояса Отчуждения сохранились небольшие участки земли, где жизнь еще возможна... Более того, время от времени кое-кому из тамошних жителей удается перебраться в наши земли.
Закончив свою речь, эскулап умолк и вновь задумался о чем-то. Георгий потер подбородок и, переглянувшись со своим спутником, снова обратился к местному доктору с вопросом:
– Если мы правильно поняли, Вы хотите представить нас этакими беглецами из неблагополучных районов? Быть может, идея неплоха, только мы абсолютно не знаем, как живут люди в этих районах? И, соответственно, не знаем, как себя вести?
– Боюсь, в нынешнее время этого уже никто не знает... – Эскулап немного помедлил и, слегка пожав плечами, оглянулся на своих спутников – стоявшего с непроницаемым видом охотника, и связиста, коего, судя по выражению лица, снедало любопытство:
– Насколько мне известно, последний случай с появлением беглецов с Другой стороны произошел много лет назад, еще в те времена, когда я поступил в начальную гимназию... И с той поры о жителях тех мест больше не было известий... А раз так, то и специальных знаний вам не потребуется.
Положа руку на сердце, Эгмонта отнюдь не был уверен в том, что в Среднем поясе не найдется человека, знакомого с обычаями и нюансами жизни жителей Другой стороны. Тем не менее, эскулап постарался принять уверенный вид и, кивнув головой новым знакомым, отошел к своим спутникам – молодому связисту и охотнику. Было видно, как почтенный лекарь объясняет внимательно слушавшим Валдису и Дронта сложившееся положение. Порошин с Орешкиным, наблюдавшие за беседой со стороны, обратили внимание, что суровая физиономия охотника продолжает сохранять непроницаемое выражение, житель саванны лишь изредка покачивал головой. Что до молодого связиста по имени Валдис, слушал тот необычайно внимательно, однако, у землян сложилось впечатление, что второй спутник эскулапа находится, что называется, на взводе, чувствовалось, что держать себя в руках молодому человеку стоит немалого труда.
– Ох, надеюсь, версия почтенного доктора окажется убедительной, – Георгий тяжело вздохнул и бросил многозначительный взгляд на Валерия, – если же нет, боюсь, не миновать нам крупных неприятностей...
– Знаешь, на мой взгляд, доктор, то бишь – эскулап по-здешнему, выглядит вполне убедительным, – пожал плечами Орешкин и с любопытством огляделся по сторонам.
Тем временем, Виктор Эгмонт закончил свои разъяснения и, немного помедлив, махнул рукой смотревшим на него путешественникам. Спустя еще пару минут небольшая группа продолжила путь к базовому лагерю, скрывавшемуся за насыпью.
К величайшему сожалению, встреча с оставшимися на хозяйстве местными жителями прошла отнюдь не так гладко, как представлялось Эгмонту и как хотелось бы того жителям Земли. Если пожилой и флегматичный охотник по имени Барт, принял объяснения эскулапа и наспех выдуманный рассказ Георгия, более-менее спокойно, то второй местный житель, носивший имя Андрус, даже не думал скрывать своих подозрений.
Более того, поначалу он и вовсе принял Георгия с Валерием за сбежавших преступников, поиск которых, насколько поняли земляне, являлся чем-то вроде нагрузки для местной исследовательской группы. Лишь после заявления Барта и Валдиса о том, что видели у оврага совсем других людей, вздорный по натуре, и в этом теперь не было ни малейшего сомнения, Андрус немного успокоился. Но все равно продолжал смотреть на невиданных пришельцев с нескрываемым подозрением.
Виктор Эгмонт обменялся с товарищами парой слов, после чего предложил не задерживаться более в долине Туманного хребта, а выбираться наружу с тем, чтобы устроить ночевку там. Однако, стоило эскулапу заикнуться о необходимости покинуть долину, как дотошный и сварливый Андрус вновь занервничал, пытаясь убедить попутчиков заняться поиском, а если повезет, то и поимкой беглых преступников. Подобному настрою вздорного молодого человека в немалой мере способствовало сообщение о том, что одного из преступников видели неподалеку от лесного озера в глубине долины.
Поначалу у Георгия с Валерием сложилось впечатление, что позиция склочного Андруса одержит верх. Каково же было удивление землян, когда они увидели, что вежливый и интеллигентный Виктор Эгмонт способен с необычайной твердостью отстаивать свое мнение. К счастью для путешественников, позицию почтенного эскулапа безоговорочно поддержали Дронт с Валдисом, в то время как второй охотник – Барт, занял позицию невмешательства. И несмотря на громогласные протесты Андруса, его предложение было отклонено. Сборы длились совсем недолго, и в скором времени исследовательская группа, пополнившаяся двумя попутчиками, якобы беглецами с Другой стороны, двинулась в обратный путь. Местное дневное светило уже начинало клониться к закату и, памятуя о словах эскулапа, упомянувшего вскользь о чуть большей продолжительности местных суток, следовало поспешить, чтобы добраться до выхода из ущелья засветло.
Теперь в авангарде небольшой группы шествовал Барт, державшийся с землянами несколько отстраненно. Присоединился к охотнику и Андрус, ранее предпочитавший держаться в арьергарде, при этом молодой человек постоянно расстреливал двух пришельцев недоверчивыми взглядами, даже не пытаясь скрывать своего негативного отношения. Ну, а Виктор Эгмонт с Георгий и Валерием заняли место в середине небольшой группы, в то время, как Дронт с Валдисом двигались позади, замыкая шествие.
По ходу движения Порошин с Орешкиным с большим любопытством осматривали окружавшую их местность, заметив, что по мере продвижения маленького отряда долина заметно сужается. Прошло совсем немного времени, и последняя превратилось в настоящее ущелье. Отвесные скалы, вздымавшиеся на невообразимую высоту, сходились порой настолько близко, что можно было коснуться обеих, вытянув руки в стороны. Двигаясь вдоль стенок ущелья, Георгий обратил внимание, что в некоторых местах на вертикальной поверхности присутствуют следы искусственной обработки. Журналист не преминул указать на этот нюанс своему спутнику, и тот, после непродолжительных размышлений согласился с товарищем. Судя по тому, что видели сейчас земляне, проход, соединявшей долину в глубине Туманного хребта с равниной, называемой здесь саванной, имел рукотворное происхождение.
С минуту примерно Порошин размышлял о происхождении ущелья, а затем поинтересовался об этом у Виктора Эгмонта, вызвав немалое удивление последнего:
– Искусственно проделанный проход? Не может быть?! Да мне такое и в голову не могло прийти... Знаете, слышал когда-то, что в Южном поясе есть несколько дорог, проложенных в непосредственной близости к скалам, но чтобы пробивать тоннель в горном массиве...
– Скажите, а о Туманного хребте, в недрах которого произошла наша встреча, Вам что-то известно? – к разговору товарища с местным жителем, присоединился Валерий.
– Увы, большинство исторических хроник слишком расплывчаты, чтобы делать какие-то выводы, – развел руками Эгмонт, и в голосе его слышалось искреннее сожаление. – Ну, а что до меня, я ведь и сам попал сюда в первый раз, вот может Дронт... – Почтенный эскулап обернулся назад, бросив быстрый взгляд на шествовавшего с независимым видом охотника. – Быть может, он знает какие-то подробности, ведь именно он вспомнил, что в прошлом неподалеку от хребта существовал город, носивший название Стальгард.
– Стальгард?! – слова эскулапа заставили Георгия поднять брови и задуматься. – Странное название... И в то же время что-то напоминает... – Журналист немного помедлил и вновь устремил на милейшего лекаря вопросительный взгляд. – А что же случилось с этим городом в поздние времена?
– Знаете, вам бы лучше с Дронтом на эту тему побеседовать... – В ответ Эгмонт глубоко вздохнул и покачал с сокрушенным видом головой. – Хотя знаете, порой мне кажется, что и он не знает подробностей... – Эскулап на пару мгновений умолк, бросив быстрый взгляд в сторону выхода из ущелья. – Слишком много сведений о прошлых эпохах оказались утрачены, и порой мне кажется, что утрачены навсегда... Мне, к примеру известно, что сейчас у нас четвертая новая эпоха, и с начала последней прошло чуть больше трехсот пятидесяти лет... Знаю и о том, что до четвертой была третья эпоха, и длилась последняя немногим более четырех сотен лет.
– А что было до неё? – в голосе Валерия слышался живейший интерес.
– До третьей эпохи была вторая, чья продолжительность составляла, увы, по сильно отрывочным сведениям, чуть больше тысячи лет... – Эскулап немного помедлил и тяжело вздохнул. – А до второй существовала первая новая эпоха, и её длительность, хотя сведений о таковой осталось еще меньше, была значительно большей... – Эгмонт на мгновенье умолк, погрузившись в размышленья, но спустя четверть минуты продолжил своеобразное размышление вслух. – Что до более раннего периода, известно, что какое-то время на планете царила эпоха Перехода, но, увы, сведений об этом времени практически не осталось... Ну, а еще раньше, наш мир пережил эпоху Отчуждения, во время которой на планете произошла серия катаклизмов глобального характера, но увы... – Рассказчик снова тяжело вздохнул и развел руками. – Сведений о причинах упомянутых катастроф, равно, как и о жизни в древние времена, у нас, увы, не сохранилось... Известно только, что в незапамятные времена существовали эпохи, которые у нас принято называть старыми...
– Однако же, ситуация... – Георгий с задумчивым видом покачал головой и оглянулся на Валерия. – Такое впечатление, что в этом мире полностью разорвана связь времен, впрочем... – По лицу журналиста скользнула невеселая усмешка. – Явление знакомое и нам... Хотя тут остается только сожалеть...
– Увы, это так, и знаете, что печалит более всего? – теперь в голосе Эгмонта отчетливо слышались горечь и досада. – То, что каждое последующее поколение обладает, куда меньшими знаниями о прошлом, нежели предыдущее.
Георгий собрался, было продолжить беседу, отчётливо понимая, что путешественники находятся в своеобразном информационном вакууме, но в это мгновенье послышался короткий свист, и Барт, шествующий в авангарде маленькой группы, вскинул руку вверх. Следовавший за охотником Андрус тотчас остановился, а в следующее мгновенье даже попятился назад, и если еще пару минут назад лицо молодого человека дышало подозрительностью и какой-то внутренней самоуверенностью, то теперь на нем застыло выражение панического страха. Немного помедлив, остановились и другие члены маленького отряда, включая и Порошина с Орешкиным. Последние, не видя причин, заставивших немолодого охотника остановиться и дать сигнал об опасности, с нескрываемым любопытством следили за развитием ситуации. Отряд успел приблизиться к выходу из ущелья, и это позволяло предположить, что источник беспокойства находится за пределами горного хребта. Второй охотник, носивший имя Дронт, не замедлил покинуть место в арьергарде и присоединиться к своему коллеге.
– Похоже, впереди какая-то опасность, – Георгий огляделся по сторонам, а затем устремил на эскулапа вопросительный взгляд.
Пару мгновений Эгмонт медлил, но затем все же кивнул головой:
– Охотники – люди опытные, и уж точно не станут поднимать панику из-за пустяка... И если уж Барт подал сигнал об опасности, значит, так оно и есть...
Эскулап не договорил и, сделав несколько шагов вперед, приблизился к охотникам, внимание которых было сосредоточено на просвете между скалами, отчетливо просматривавшимся впереди. Эгмонт постоял немного, пытаясь понять, что насторожило провожатых, но затем не удержался и, наклонившись вперед, поинтересовался у Барта:
– Что там? Вы что-то видите?
– Не что-то, а кого-то, – немедленно возразил Барт, продолжая неотрывно высматривать что-то впереди, – я видел, как у самого выхода мелькнул какой-то человек...
– Как, по-твоему, это мог быть кто-то из беглых преступников? – сообщение охотника заставило эскулапа насторожиться.
– Это точно был один из них, я неплохо запомнил его во время встречи у оврага, – лицо Барта на миг исказило выражение крайней степени неприязни.
– Что же, если так... – Виктор на мгновенье задумался, продолжая посматривать в сторону выхода из ущелья. – Думаю, на этот раз таиться мы не будем, численность наша возросла, вот и посмотрим, что из этого выйдет...
Судя по выражению, появившемуся на флегматичной физиономии Барта, предложение эскулапа ему совсем не понравилось, однако возражать он не стал. Что до Дронта, тот в отличие от коллеги, и вовсе не выразил своего отношения к предложению почтенного доктора, однако спустя несколько мгновений едва заметно кивнул головой и первым двинулся к выходу. Землянам показалось, что Барт двинется следом за собратом по ремеслу, однако вышло иначе. К немалому удивлению журналиста и ученого, за Дронтом отправился сам эскулап, в то время как Барт остался на месте. Георгий с Валерием переглянулись между собой и, недолго думая, поспешили присоединиться к милейшему доктору. Журналист по привычке оглянулся на ходу, заметив, что Валдис смотрит на пришельцев с нескрываемым удивлением, во взгляде Барта читается неприкрытое недоверие, а вот лицо нервного парня по имени Андрус искажено страхом.
И последнее обстоятельство репортера совсем не обрадовало. Не стоило большого труда понять, что подобный поступок пришельцев с Другой стороны не прошел мимо внимания нервного участника исследовательской миссии, а это означало, что одного недруга в этом мире земляне уже заработали. Но, несмотря на все попытки журналиста отыскать причину откровенно недружелюбного отношения местного жителя, сделать этого он так и не смог. Тем временем Дронт добрался до выхода из ущелья и остановился там, окидывая окрестные скалы внимательным взглядом. Следовавший за охотником эскулап остановился в паре шагов от провожатого и, в свою очередь, огляделся по сторонам. Увидев, что земляне собираются присоединиться к ним, эскулап коротко махнул рукой, как бы показывая, чтобы новые знакомые держались на безопасном расстоянии.
Молодые люди переглянулись между собой и остановились возле небольшого завала из камней, с любопытством поглядывая на открывавшееся впереди пространство. Сразу за выходом из ущелья открывалась ровная поверхность, покрытая низенькой желтовато-бурой травкой. Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но у землян сложилось впечатление, что они находятся на границе двух времен года – там, в долине, стиснутой горными хребтами, осталось вечное лето, в то время, как здесь, на равнине, путешественников ждала ранняя осень.
В течение непродолжительного времени у выхода из ущелья ничего не происходило, от чего Георгий с Валерием немного расслабились. Но вот Дронт неожиданно поднял свой арбалет и, приложив к плечу, направил куда-то вверх и немного в сторону. Охотник, и в этом не было ни малейшего сомнения, уже собирался выстрелить, но сделать этого не успел – эскулап шагнул вперед и положил руку на плечо проводника:
– Погоди-ка немного.
Охотник с недоверчивым видом оглянулся на почтенного доктора, однако арбалет опустил. Что до Эгмонта, тот сделал пару шагов вперед и, развернувшись в том направлении, куда было нацелено оружие, сложил руки в форме рупора и прокричал, что было сил:
– Выходи! Выходи без оружия и тебе никто не причинит вреда!
– У меня нет оружия! – Порошин с Орешкиным даже вздрогнули, когда услышали доносившийся откуда-то сверху дребезжащий, хрипловатый голос. – Не стреляйте, я согласен на любые условия! Только возьмите меня с собой!
– Ладно, спускайся! – эскулап оглянулся на Дронта и, дождавшись, когда тот пожмет плечами, махнул рукой. – Только подходи медленно и не делай резких движений!
Не прошло и пары мгновений, как на вершине каменного вала, игравшего роль естественного препятствия на выходе из ущелья, зашевелилось нечто, напоминающее груду тряпья. С минуту странное существо возилось между камнями, но затем все же сползло вниз и выпрямилось, превращаясь в одетого в мешковатую одежду человека. Завидев неизвестного, Георгий с Валерием переглянулись между собой – перед ними был тот парень, с которым исследователи столкнулись на берегу лесного озера. Выглядел давешний незнакомец еще более растрепанным, нежели в прошлый раз, да и вид имел какой-то потерянный. При этом не оставалось ни малейшего сомнения в том, что неопрятный субъект чего-то боялся, он беспрерывно оглядывался по сторонам и дрожал всем телом, что было заметно даже на расстоянии. Спустившись со скалы, незнакомец вытянул руки перед собой, как бы показывая, что безоружен, а затем медленно двинулся в сторону застывшей на месте группы людей. Приблизившись на расстояние нескольких шагов, субъект остановился и опустил руки.
– Ты один из тех, кого зовут Илей-Го? Заключенный, сбежавший из исправительного лагеря на границе с Северным поясом? – Виктор Эгмонт старался говорить нарочито властным голосом, хотя выглядело это, с точки зрения землян, несколько комично.
Тем не менее, тон, коим говорил почтенный доктор, произвел на беглого заключенного должное впечатление, потрепанный субъект как-то разом сник, хотя и до этого пребывал не в лучшем состоянии, и после небольшой паузы едва заметно кивнул головой:
– Да, я Петр Илей-Го...
Теперь, когда давешний беглец приблизился, у Георгия с Валерием появилась возможность рассмотреть типа, коего встретили у берега озера. Судя по внешнему облику беглого заключенного, досталось ему и в самом деле немало. Одежда превратилась в лохмотья, а руки и лицо покрывали многочисленные ссадины. Закончив осмотр потрепанного субъекта, Георгий устремил взгляд на членов маленького отряда, желая увидеть реакцию на встречу с человеком, коего считали преступником. И картина, представшая перед взором землян, заставила их и задуматься, и насторожиться. Во взгляде охотников читалась легкая настороженность, но ни явной неприязни, ни, тем более страха, в их облике не наблюдалось. В облике Валдиса угадывалось немалое волнение, и все же не составляло труда понять, что особого негатива по отношению к растрепанному субъекту, молодой телетайпист не испытывает. Но стоило только повернуться к Андрусу, и Георгий с Валерием застыли, пораженные тем, как изменился облик этого парня. На лице молодого человека застыло выражение неприкрытой злобы и какой-то мстительной удовлетворенности, словно именно он оказался тем, кто захватил беглого преступника. Журналист с ученым переглянулись между собой, однако, высказывать свое отношение к происходящему не спешили.
– Скажи нам, – продолжал расспрашивать добровольного пленника Виктор Эгмонт, – где твой старший товарищ?
– Это был мой отец, Павел Илей-Го, – едва слышно прохрипел парень, и голос его на мгновенье прервался, причем Порошину на краткий миг показалось, что в глазах беглого преступника мелькнули слёзы, – его забрали чудовища, живущие в здешних горах.
– Чудовища? – переспросил Эгмонт, и в голосе эскулапа мелькнули нотки неподдельного удивления. – Какие такие чудовища?
Услышав о чудовищах, Порошин вновь оглянулся на местных жителей, обратив внимание, что реакция на сообщение беглого преступника заметно разнилась. Те же охотники тотчас принялись озираться по сторонам, а молодой связист снова сжал свою палку, которую и не думал выбрасывать. А вот неприятный тип Андрус, всего пару мгновений назад буквально источавший зашкаливающую ненависть, как-то разом потух и задергался из стороны в сторону, как будто намеревался удрать. Более того, в какой-то момент нервный парень и вовсе метнулся обратно, как будто собирался вернуться в долину, но увидев, что за ним никто не последовал, остановился, переминаясь с ноги на ногу. Что же касается каторжника, тот продолжил свой рассказ и, глядя на совершенно растрепанного человека, Георгий покачал головой, чувствуя, что вид беглого преступника вызывает неосознанное сочувствие. Тем временем, субъект, назвавшийся странным именем Петра Илей-Го, продолжил свое повествование, хотя временами буквально захлебывался. Судя по всему, встреча с неведомыми существами произвела на него неизгладимое впечатление, о чем он не преминул поведать участникам исследовательской миссии:
– Они были огромными... Ростом вдвое, нет, почти втрое больше человека, и ходили на двух толстенных ногах, словно бревна... А голова у них вытянутая, словно яйцо, и на ней не видно лица. А сами они как будто состоят из дыма или тумана, только очень плотного.
– Толстенные ноги, похожие на бревна? – эскулап не смог удержаться от уточнения, а когда умолкший на мгновенье преступник кивнул, повернулся к Дронту, встретив выразительный ответный взгляд охотника – именно такие следы обнаруживались возле насыпи.
– Да, чудовища забрали отца, – продолжал дрожащим голосом парень по имени Петр Илей-Го, – ходили совершенно бесшумно, беспрерывно издавали непонятный шепот, а еще... били чем-то невидимым!
– Это как же так? – удивлению Валдиса, казалось, не будет границ, парень даже рот приоткрыл.
– Не знаю, не знаю... – Забормотал Илей-Го и снова всхлипнул. – Так, с виду, как будто и не видно ничего, а такое ощущение, как будто тебя тяжелым молотом ударили... – Беглый каторжник поежился, по всей видимости, пребывал под впечатлением от встречи с неведомыми существами. – Чудовища и забрали отца, я едва успел убежать... – Петр на мгновенье умолк, словно припоминая что-то, но затем вскинул голову, остановив заискивающий взгляд на Эгмонте, безошибочно выделив в группе наиболее миролюбивого человека. – Но были и другие, я с ними на берегу озера встретился... Вроде похожи на людей, только одежда странная, вроде белесая, только переливается на свету, и еще щупальца торчат откуда-то из плеч!
Услышав о «чудовищах в белых одеждах», Георгий с Валерием мгновенно встрепенулись, переглянувшись между собой, судя по всему, беглый преступник вспомнил о первой встрече с землянами. Тем временем, растрепанный тип продолжал свой рассказ:
– Еще и на лицах у них какие-то наросты страшные... Тоже хотели напасть на меня, да только я обманул их и бежал в лес...
– Эй, приятель! Да, мы вовсе не собирались на тебя нападать! – последние сентенции беглого каторжника настолько возмутили Георгия, что репортер не смог удержать себя в руках. – Ну, да, на нас были защитные костюмы, но все, что мы хотели, та это узнать, где находимся... – Журналист хотел, было продолжить, но осекся, встретив предупредительный взгляд Орешкина, сообразившего, что далеко не все подробности пребывания в мире Таллии стоит озвучивать.
К счастью, сам Илей-Го был настолько поглощен рассказом о недавних переживаниях, что не обратил на слова журналиста ни малейшего внимания. И совсем другое дело Валдис с Виктором Эгмонтом, стоявшие поблизости, телетайпист с эскулапом не преминули устремить на пришельцев из другого мира взгляд, в коем угадывалось неподдельное удивление. К счастью, оба участника разведывательной миссии предпочли сохранить свои сомнения при себе, и не стали педалировать столь щекотливую тему. Тем временем, беглый преступник немного успокоился, по всей видимости, успел, что называется, выпустить пар, и теперь покорно ожидал своей участи. Однако, одного взгляда, брошенного на этого Петра Илей-Го, было достаточно, чтобы понять – оставаться вблизи от Туманного хребта этот тип не намерен.
Какое-то время Виктор Эгмонт пребывал в раздумьях, поглядывая изредка на выходцев из иного мира, затем оглянулся на Дронта, едва заметно кивнувшего головой, и махнул рукой:
– Ладно, так и быть, не прогонять же тебя обратно, пойдешь с нами. Но, учти, как ни крути, ты остаешься беглым преступником, а стало быть руки придется связать.
– Мне все равно, согласен на что угодно, – опустил голову Петр, – лишь бы находиться подальше от этого места.
– Правильно, самое место для таких, как ты – исправительный лагерь, – молчавший до сей поры Андрус, выступил вперед, глядя на беглого каторжника с таким выражением на лице, словно собирался выступать с обвинительным заключением.
Но, куда больше землянам не понравился тот взгляд, что бросил вечно нервный местный житель в их сторону. И взгляд этот не сулил ничего хорошего. Теперь у молодых людей почти не осталось сомнений, что оброненные в запале слова Георгия не прошли мимо внимания неприятного типа. Да, в тот момент, когда велась беседа с беглым каторжником, Андрус стоял поодаль, но, кто мог дать гарантию, что склочный тип не услышал того, чего не следовало? А при таком раскладе дело принимало скверный оборот, особенно учитывая тот факт, что взбалмошный молодой человек с самого начала отнёсся к землянам с большим предубеждением. Вот только изменить что-либо в сложившемся положении исследователям было не по силам, а посему оставалось надеяться на лучшее.
Порошин перебросился с Орешкиным парой слов, убедившись в том, что напарник придерживается сходного мнения. По сути, землянам не осталось ничего иного, кроме как действовать по обстоятельствам. Тем временем Дронт связал руки Петра за спиной и, повернувшись к Эгмонту утвердительно кивнул головой – маленький отряд мог двигаться дальше. Задерживаться у выхода из ущелья не стали, рассказ беглого преступниками о бродящих поблизости чудовищах напрочь отбил всяческое желание оставаться на ночлег поблизости от Туманного хребта. Теперь каждый член маленького отряда желал только одного – уйти подальше от опасного места. Разговаривая между собой, местные жители сетовали, что группе не удастся добраться затемно до какой-то Черной гряды. Судя по всему, именно там, у подножия неведомых холмов, путешественники разбивали лагерь на пути к Туманному хребту. Тем временем, охотники провели небольшое совещание и вынесли вердикт о возможности заночевать в одной из небольших балок, расположенных примерно посередине дистанции, разделяющей два горных массива.
Теперь место во главе отряда снова занял Барт, в то время как Виктор Эгмонт в компании Георгия и Валерия, следовал за охотником в нескольких шагах. Телетайпист Валдис торил путь немного в стороне от группы, возглавляемой эскулапом, однако, старался держаться поблизости, прислушиваясь к разговору доктора с пришельцами. У землян практически не осталось сомнений в том, что версия, предложенная Эгмонтом, выглядела для молодого человека убедительной, но его, по всей видимости, по-прежнему снедало любопытство.
Что до Дронта, долговязый охотник шествовал теперь на некотором удалении от основной группы, таща за собой на своеобразной привязи плетущего с унылым видом Илей-Го. Как ни странно, болтался неподалеку и вечно недовольный Андрус, вот только выглядел теперь помощник господина Мейксписа так, словно одержал серьезную победу и явно торжествовал. Молодой человек словно показывал всем своим видом, что именно он поймал и обезвредил беглого преступника.
Георгий, по давно сложившейся привычке, продолжавший наблюдать за новыми знакомыми, обратил внимание, что Петр пребывает в откровенно подавленном состоянии, и всю дорогу смотрит исключительно под ноги. Подобное поведение никак не укладывалось в стереотипное описание преступника-рецидивиста, журналист знал, что эта публика предпочитает держаться с немалым апломбом. Репортер поделился своими наблюдениями с Орешкиным, и после непродолжительного обмена мнениями земляне пришли к выводу, что парень отнюдь не притворяется, переживая гибель отца, особенно с учетом того, что произошло это при странных, если не сказать, жутких обстоятельствах. Исследователи не то, чтобы совсем не поверили в рассказ о встрече с чудовищами, в конце концов, Петр и встречу с землянами изрядно приукрасил, и все же, было в его словах нечто такое, что не могло не пройти мимо внимания опытного репортера. К тому же, Георгий прекрасно помнил реакцию эскулапа с охотником, когда Илей-Го заговорил о необычных конечностях чудовищ.
Сопоставив известные ему факты с недавними наблюдениями, Порошин пришел к выводу, что Дронту с Эгмонтом были прекрасно знакомы следы, о которых упомянул беглый преступник. Более того, немного поразмыслив, журналист вспомнил, что у подножия возвышенности, ставшей для землян этаким пунктом наблюдения, имелась пара углублений в грунте, как две капли воды похожих на следы, описанные Петром. В тот момент исследователи не придали странным отпечаткам должного значения, а вот теперь появлялся повод задуматься.
Георгий с Валерием, с коим журналист не преминул поделиться догадками, пришли к выводу, что подобные следы вряд ли появились сами собой. А при таком раскладе нельзя было исключать, что беглый преступник говорил правду. Быть может, те опасения, что местное население связывало с пресловутым Туманным хребтом, были вполне обоснованы, и где-то в недрах горной гряды действительно обитали неведомые существа. В связи с этим у исследователей возникал вполне закономерный вопрос – а не было ли связи между аномальными явлениями в небе над Туманным хребтом и странными жителями долины? И вопрос этот отнюдь не казался праздным... Особенно в свете тех обстоятельств, что появились в результате последних экспериментов, проведенных в Центре энергетики на новых физических принципах. И теперь у Порошина с Орешкиным уже не было уверенности в том, что мир, куда их занесло волею случая, не имел отношения к прорыву барьера, связавшего две столь разные, но при этом и схожие реальности.
Однако, найти ответы на вышеупомянутые вопросы в сложившихся условиях не представлялось возможным. И путешественникам поневоле не оставалось ничего иного, кроме как продолжать экскурсию по местной саванне, поросшей низенькой, наполовину высохшей травкой. С момента, когда путники покинули окрестности Туманного хребта, прошло довольно много времени, когда на пути маленького отряда появилась ложбина с пологими склонами. Не трудно было догадаться, что именно эту балку имели в виду охотнику, когда речь зашла о ночлеге. Углубление не могло похвастаться внушительными размерами, длина балки не превышала пары сотен метров, а ширина и того меньше. И в тот момент, когда маленький отряд добрался до края впадины, земляне вновь испытали немалое удивление, услышав в разговоре Дронта с Эгмонтом слово «стадия».
Странный мир, где волею случая очутились журналист и сотрудник Центра энергетики на новых физических принципах, не переставал удивлять. И теперь очередным поводом для того, чтобы задуматься, стало употребление чисто земного термина, да еще такого, что уходил корнями в историю Древней Греции. Каким образом слово из древней истории Земли очутилось в незнакомом мире, понять было, решительно невозможно. Впрочем, число подобных совпадений множилось едва ли не по дням, а по часам, не говоря уже о том, что общение с местными жителями велось на странном диалекте русского языка.
Что до устройства лагеря, таковое не заняло много времени, и очень скоро на дне низины появилась палатка, при этом конструкция последней заставила Георгия с Валерием с недоверчивым видом покачать головой. Костра, по причине полного отсутствия дров, разводить не стали, и ужин, быть может, вследствие отсутствия огня, получился довольно скудным. Впрочем, землянам и в голову не приходило высказывать какое-то недовольство, благо, они прекрасно понимали, что остальные члены маленького отряда находятся в точно таких же условиях. К слову, не забыли поделиться трапезой и с Илей-Го, Дронт выделил беглому преступнику равную с остальными порцию, чем вызывал откровенно неприязненную реакцию со стороны Андруса.
Однако, очень скоро случилось еще одно событие, вызвавшее у Георгия и Валерия неподдельное удивление. Прошло совсем немного времени, и на равнину опустился сумрак, заставив местных жителей начать подготовку к ночевке. И очень скоро стало понятно, что последняя, согласно установленному порядку, никогда не проходит без выставления караула. При этом члены маленького отряда сменяли друг друга, четко следуя определенному графику дежурства. Жребия кидать не стали, распорядок смен караульных, остававшихся на часах, установили по предложению все того же Эгмонта.
В результате первая смена выпала на долю охотника Барта. Дронт, а следом за ним и Андрус с Илей-Го, почти тотчас отправились на боковую. А вот телетайпист, а вместе с ним и почтенный лекарь, предпочел остаться у входа в палатку. Немного поразмыслив, решили воздержаться ото сна и Георгий с Валерием. У молодых людей имелась настоятельная потребность обменяться впечатлениями о тех событиях, свидетелями которых они стали за первый день пребывания в неведомом мире.
Перебросившись с молодым ученым парой слов, Георгий устремил рассеянный взгляд к темно-фиолетовому небосклону, в очередной раз обратив внимание на колоссальный, бледно-серебристый диск местной луны. Немного помедлив, журналист обратился за разъяснениями к местному эскулапу, и был безмерно удивлен, когда столь простой вопрос поставил милейшего доктора в тупик.
– Простите, молодой человек, но я совершенно не понимаю, о чем Вы хотите меня спросить? – во взгляде Эгмонта, устремленном на Порошина, читалось неподдельное изумление.
– Ну, как же, – вопрос местного жителя привел журналиста в некоторое замешательство, и он даже поднял руку, указывая направление, – вот в той части неба отчетливо виден желтоватый диск спутника вашей планеты.
– Какого такого спутника? – со стороны могло показаться, что удивление почтенного доктора стало еще большим. – У нашей планеты никогда не было спутников, я даже представить не могу, о чем Вы спрашиваете?!
– Постойте-ка, – теперь к беседе присоединился и Валерий, до сего момента выступавший исключительно в роли слушателя, – разве Вы не видите желтоватого диска, что занимает едва ли не четверть небосклона?
– Простите, но в небе нет никакого диска, только несколько звезд, – покачал головой эскулап, поглядывая на двух пришельцев с нескрываемым удивлением и, немного помедлив, повернулся к Валдису, – послушай, ты не замечаешь в небе ничего необычного?
– Да, нет, вроде бы все, как обычно, – телетайпист окинул фиолетовый небосклон внимательным взглядом, а затем пожал плечами.
– Выходит, и ты не видишь большого желтого диска, что повис совсем невысоко над горизонтом? – продолжал допытываться журналист, коего ничуть не убедили слова молодого человека.
– Нет, конечно, в небе нет ни единого объекта, помимо нескольких звезд, – уверенным, даже категоричным тоном возразил молодой человек.
– М-да, – Георгий потер подбородок и с оглянулся на сидевшего с озадаченным видом Валерия.
Увидев устремленный на него испытывающий взгляд напарника, Орешкин глубоко вздохнул и с понимающим видом кивнул головой. Сомнений быть не могло – бледно-желтый спутник планеты оставался для местных жителей недоступным, его видели только земляне.
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/05/383