Глава 11
Неизвестное пространство. Неизвестное время.
Гладкая, словно стекло, поверхность необычайно насыщенного, можно даже сказать, бархатного черного цвета. По темной гладит скользят неяркие всполохи, напоминающий отсвет пламени свечи в зеркале. Но стоит только приглядеться, и становиться понятно, что источником огней становятся небольшие пустоты, спрятанные в толще темной массы. От взора внимательного наблюдателя не ускользнут и странные образования, напоминающие смотанные в клубок веревки, уложенные во внутренней полости каждой из пустот. Поначалу может возникнуть впечатление, что вспышки света происходят бессистемно, случайным образом, но стоит только приглядеться, и приходит понимание, что это отнюдь не так. В следующих одна за другой вспышках просматривается определенный порядок – еще ни разу не было случая, чтобы разом загорелись полости, имеющие схожий рисунок странных образований. Но и это еще не все... Череда вспышек следует лишь после того, как гаснет гигантский купол, тот, что возвышается этакой горой над черной матовой поверхностью. Но стоит только светлому кольцу появиться у основания купола, как полости моментально погасают.
Тем не менее, от внимания наблюдателя не ускользнет тот факт, что перемены коснулись и свечения самого купола. Если до недавнего времени кольцо света возникало непосредственно у основания, а затем начинало скользить к вершине, то теперь нередки случаи, когда свечение гаснет, не добравшись до верхней точки купола. Изменилась и картина мерцающих огоньков, что вспыхивали над вершиной купола после появления там светящегося кольца. Теперь число огоньков заметно уменьшилось, да и ритм свечения выглядит иначе. Но, если раньше казалось, что именно свечение купола задает темп и порядок вспышек света внутри полостей в толще темного стекла, то теперь их беззвучные мелодии играют в разной тональности.
Однако, не помешает взглянуть и на другую конструкцию, расположившуюся на некотором удалении от купола. И конструкцией этой является уже знакомый стеклянный куст, чьи ветви оплетают бесчисленные лианы. Над кроной «куста» по-прежнему нависает переливчатая, слабосветящаяся вуаль. Но, если раньше мерцающая пелена накрывала немногим больше половины кроны, словно отлитой из темного стекла, теперь светящаяся паутина выросла в размерах, закрывая собой весь «куст» целиком.
Но, вот, в какой-то момент по поверхности купола начинают бегать огоньки, складываясь в рисунок, напоминающий примитивное изображение цветка с несколькими лепестками. Проходит совсем немного времени, и в игру огоньков включаются светящиеся полости, спрятанные в толще темного стекла равнины. Это может показаться удивительным, но полости, внутри которых скрыты таинственные светящиеся конструкции, как будто выстраиваются в определенном порядке, и вспыхивают теперь в едином ритме. А спустя непродолжительное время меняет свой облик и «паутина», покрывающая крону «куста». Её свечение на краткий миг становится ярче, а затем начинает меняться рисунок самой вуали.
И в завершении череды метаморфоз, неуловимым образом меняющих облик светящейся паутины, одна за другой погасают полости под поверхностью равнины из темного стекла. Проходит совсем немного времени, и светящихся пустот остается совсем немного, однако яркость свечения заметно возрастает. Впрочем, и этот акт необычного представления очень скоро подходит к концу. Полости, одна за другой погасают, и на какое-то время окружающее пространство погружается во тьму, озаряемую лишь тусклым светом, исходящим откуда-то из-за горизонта.
Но, проходит совсем немного времени, и все повторяется вновь. Вначале вспыхивает кольцо света у подножия купола и, выдержав небольшую паузу, начинает медленно ползти вверх. Ну, а следом в дело вступают светящиеся полости в толще темного стекла, начиная свой странный, завораживающий «танец».
***
Земля. Россия. О-ская область.
За время работы Александра Ерзунова в Центре энергетики на новых физических принципах не раз возникали ситуации, когда молодой ученый с трудом выкраивал время на сон. И в последний раз это случилось незадолго до запуска первой очереди комплекта аппаратуры для фазовой перестройки первичного вакуума. На протяжении двух недель Александр спал не больше четырех часов в сутки. Молодой человек и представить не мог, что снова настанет время, когда придется перейти в режим едва ли не круглосуточного бодрствования. Вот уже который день Ерзунов спал не больше пяти часов, проводя львиную долю времени в своей лаборатории, либо перемещался на те участки, где полным ходом шли восстановительные работы. Александр был крайне недоволен собой – анализ событий, произошедших в рабочей зоне во время исчезновения Порошина с Орешкиным, продвигался с большим трудом. Сказывался серьезный недостаток информации – отрывочные данные, снятые с поврежденной аппаратуры, никак не могли восполнить утраченное. Не меньшие трудности возникли и в процессе восстановления данных, зарегистрированных теми приборами, что сохранили относительную работоспособность.
Прекрасно понимая всю важность проведения всестороннего анализа недавних событий, а равно и изучения условий, существующих в гипотетическом третьем пространстве, Ерзунов последовал совету Павленко и сформировал отдельную рабочую группу. В состав последней вошли трое сотрудников его собственной лаборатории, к коим присоединилась и Марина Ленская, ибо девушке было трудно отказать в её горячем желании помочь. И такое желание девушки выглядело вполне понятным, Марина была прекрасно знакома с обоими пропавшими товарищами. Увы, с привлечением Ленской возникли некоторые сложности, как ни крути, девушка числилась в другом подразделении. Тем не менее, руководство пошло навстречу молодым ученым и Марине, в силу чрезвычайных обстоятельств, разрешили подключиться к группе Александра.
Трудностей в процессе накопление и анализа информации было хоть отбавляй, и все же к исходу вторых суток после исчезновения Порошина с Орешкиным рабочей группе удалось получить некоторые данные. Исследователи были изрядно удивлены, когда обнаружили необычный временной парадокс, возникающий в центре рабочей зоны, точнее, в том месте, где появлялось светящееся облако. Ряд процессов, возникающих на границе, очерчивающей абрис объекта, принадлежавшего иному миру, протекали в ином темпе времени, нежели сходные процессы внутри этой области. Мало того, после тщательного изучения всех факторов, ученые пришли к выводу, что с исчезновением светящегося облачка, успевшего поглотить часть рабочей зоны, скорость протекания процессов в центре локального объема заметно ускорилась.
Необычная аномалия, связанная с темпом течения времени, вызвала у сотрудников группы необычайно жаркие споры. В итоге сошлись на том, что подобный эффект возник вследствие наличия существенной разницы между темпом течения дискретного времени, присущего внутреннему объему светящегося облака, и темпом потока времени, протекающего в нашей реальности. Проще говоря, темп течения времени в локальной области чужого пространства разительно отличался от темпа времени, присущего нашему миру.
А вот при проведении дальнейших работ возникло немало трудностей, как ни крути, но с подобными явлениями земная наука ни разу не сталкивалась. И все же исследователи нашли выход из положения и, применив ряд хитроумных методик, зафиксировали параметры того поля, что произвело столь разительное и разрушительное воздействие на привычное для людей пространство. Проделав целый ряд хитроумных манипуляций, молодые сотрудники Ерзунова определили диапазоны частот излучения, испускаемого облаком в начале своего появления, а затем – перед самым исчезновением. К величайшему сожалению, воспроизвести подобный набор частот оказалось невозможно вследствие неготовности земной аппаратуры. Со временем выяснились и другие подробности недавнего происшествия, но на понимание сути происходящего эти детали практически не влияли.
Результатом этих работ, проведенных в авральном порядке, стало появление Ерзунова на пороге кабинета Павленко ровно через сорок восемь часов после памятного совещания. Доклад Александра длился чуть больше четверти часа, и по завершению его академик откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по столешнице:
– Ну, что же, похоже, положение понемногу проясняется... По крайней мере, в плане понимания общей сути происходящего... Вот только вопросов от этого меньше не становится. кресла.
– Увы, тут мне нечего возразить... – Лицо Александра исказила гримаса неудовольствия. – По ряду направлений мы по-прежнему блуждаем в потемках... Не говоря о том, что некоторые нюансы произошедшего и вовсе ставят нас в тупик!
– Не все сразу, уважаемый Александр Михайлович, кстати... – Павленко прикрыл глаза и потер виски кончиками пальцев. – Что там с восстановлением аппаратуры рабочей зоны?
– Идет полным ходом... – Коротко отрапортовал Ерзунов, отметив про себя, насколько усталым выглядит его бывший наставник и нынешний руководитель.
Сомнений быть не могло – катастрофа, случившаяся во время прорыва потенциального барьера, произвела на академика неизгладимое впечатление. Более того, одного взгляда на лицо научного руководителя было достаточно, чтобы понять, последний винит во всем себя. С минуту начальник лаборатории молчал, поглядывая искоса на руководителя Центра, по-прежнему сидевшего с полуприкрытыми глазами, а затем продолжил:
– К величайшему сожалению, быстрых результатов ждать не стоит... Восстановление основных излучателей займет не меньше недели, хотя большую часть контрольной аппаратуры мы приведем в порядок за три, максимум, четыре дня... Вот только все упомянутые мероприятия можно назвать полумерами... Система требует серьёзного усовершенствования, а для того, чтобы провести необходимую модернизацию, предпочтительнее владеть большей информацией о тех полях, что излучает чужое пространство.
– Что же, это, как раз логично, – кивнул академик, открывший, наконец, глаза и метнувший в сторону подчиненного испытывающий взгляд, – скажи мне лучше, что там по текущему местонахождению Орешкина с Порошиным?
– Увы, обнадежить в этом вопросе пока нечем, – лицо Ерзунова исказила такая гримаса, словно у заболели зубы, – предположение, что под воздействием неизвестного поля, чей источник лежал в пространстве со специфическими свойствами, произошло совмещение двух пространственно-временных континуумов, пока не нашло своего подтверждения.
– Хорошо, Саша, работайте, – академик тяжело вздохнул и на пару мгновений умолк, задумавшись о чем-то, – будем надеяться, что ребята живы, и нам удастся их вытащить... – По лицу Павленко скользнула легкая тень, академик немного помедлил и устремил на подчиненного пристальный взгляд:
– И не забудь поспать хотя бы пару часиков.
– Попробую, – Ерзунов коротко, по-военному кивнул головой и, развернувшись на месте, вышел из кабинета руководителя.
***
Таллия. Средний пояс.
Дежурство перед рассветом выпало на долю Дронта, и охотник, следуя давней привычке, поднял товарищей засветло. Земляне обратили внимание, что утренняя трапеза стала совсем скудной, похоже, и без того небольшие запасы продовольствия окончательно подошли к концу. Что было и понятно, число участников похода заметно увеличилось, а на это никто не рассчитывал. Правда, Дронт обещал, что как только представится такая возможность, займётся охотой на саванновых дроф, но пока приходилось, что называется, подтягивать пояса. Последнее замечание охотника позволило Георгию, имевшему немалый опыт выживания в непростых условиях, сделать соответствующие выводы о рационе местных жителей. Журналист не без оснований полагал, что последний не отличается большим разнообразием.
И по-прежнему не удавалось найти ответ на вопрос о названии местной степи, упорно именуемой саванной, хотя располагалась последняя в поясе с умеренным климатом. По словам Виктора Эгмонта, такое название сложилось исторически, и местные жители к нему давно привыкли. Деревья в здешней степи были большой редкостью, и для многих обитателей саванны, чья жизнь протекала на равнине, оставались диковинкой. Да и случались подобные встречи нечасто, по большей части во время визитов в северные провинции, где по словам милейшего эскулапа росли настоящие леса. Ну, а что касается провинций Среднего пояса, деревья встречались здесь лишь возле редких водоемов, да на окраинах поселений, где их высаживали местные энтузиасты, но и в этом случае дело ограничивалось одним-двумя десятками экземпляров.
Немногим лучше дело обстояло с водой. Открытые водоемы в саванне можно было по пальцам пересчитать, и большинство таковых представляли собой небольшие озерца, наподобие того, что обнаружилось в глубине долины Туманного хребта. Еще реже попадались ручьи, как правило, наполовину высохшие. По большей части, местные жители добывали воду в глубоких колодцах, причем рытье последних, если верить словам Дронта, было сопряжено с немалыми трудностями. Животные, обитавшие в саванне, предпочитали не удаляться от немногочисленных открытых водоемов, пользуясь теми низинами, где после нечастых дождей скапливалась вода.
По мере продвижения по саванне, настроение участников похода, за исключением, быть может, Андруса, да еще находящегося под стражей Петра, понемногу улучшалось. Причина подобного оптимизма была вполне понятной– после двухнедельного светопреставления в атмосфере, а затем еще и чудовищной катастрофы над Туманным хребтом, тишина саванны успокаивала. Небо почти очистилось от туч, и местное светило, называемое Солтоном, заливало степь ровным лимонным светом. С точки зрения местных жителей поводов для хорошего настроения имелось предостаточно. Однако, как не трудно догадаться, не для всех.
К примеру, тот же Петр Илей-Го был далеко не в восторге от того, что придется возвращаться в местную тюрьму. Да и потеря отца, произошедшая при столь трагических обстоятельствах, не добавляла бывшему каторжнику оптимизма. Однако, присмотревшись к местным жителям внимательнее, Георгий, а за ним и Валерий, заметили, что самый склочный участник экспедиции, носивший имя Андрус, тащиться по равнине с таким хмурым видом, словно поход обманул какие-то ожидания. Как пояснил землянам телетайпист Валдис, молодой человек занимал пост помощника местного владельца почтовой станции, именуемой здесь кордегардий. И хотя поначалу казалось, что поимка беглого преступника поднимет хмурому жителю небольшого поселка настроение, очень скоро стало понятно, что это не так, и теперь Андрус плелся с таким выражением на лице, словно испытывал вселенскую скорбь. И более всего журналиста тревожило то обстоятельство, что весь свой негатив молодой человек направлял исключительно на землян. И хотя до недавнего времени это ограничивалось косыми взглядами и категорическом нежелании разговаривать, репортер чувствовал, что дело на этом не закончиться.
Ближе к полудню на горизонте появилась цепочка холмов, имевших одинаковую, конусообразную форму. Завидев очередную возвышенность, Виктор Эгмонт пояснил новым знакомым, что перед ними упомянутая ранее Черная гряда. По словам эскулапа, гряда состояла из очень близких по форме и размерам холмов, разбросанных в шахматном порядке вдоль некоей условной линии. Милейший доктор не преминул упомянуть о том, что у подножия возвышенностей не раз находили остатки каких-то древних механизмов. По словам Эгмонта, назначение этих устройств оставалось неизвестным, и большинство ученых склонялись к тому, что механизмы относятся к покрытым пылью веков древним эпохам. И потому совсем неудивительно, что вереница необычных холмов привлекла внимание жителей Земли. С минуту Валерий разглядывал гряду, приставив ладонь ко лбу, затем потер подбородок и устремил на Георгия задумчивый взгляд:
– Слушай, не знаю, как тебе, а мне это гряда что-то напоминает... Холмы одинаковой формы, механизмы у подножия...
Не успел молодой человек договорить, как его прервал Эгмонт, хлопнувший ладонью по лбу:
– Как же я мог забыть?! Склоны холмов испещрены пещерами, уходящими далеко вглубь земли, вот только...
Эскулап на мгновенье умолк и задумался, но не прошло и секунды, как доктор оживился вновь:
– Все они давно засыпаны... Но знаете, у входа в пещеры до сих пор можно отыскать необычайно легкие камни... Так вот эти камни очень хорошо горят!
– Слушай, а тебе не кажется, что перед нами самые, что ни на есть, обычные угольные терриконы? – журналист слегка прищурился, устремив на напарника испытывающий взгляд. – Конусообразная форма, горючие черные камни, механизмы на склонах?!
– А ведь ты прав, – пару мгновений Валерий медлил, а затем кивнул головой, продолжая поглядывать в сторону видневшихся на удалении конусообразных возвышений, – здесь когда-то вырабатывали уголь, причем добывали закрытым способом.
– Так и есть... – Порошин одобрительно кивнул головой и, показав рукой, чтобы Орешкин подключался к разговору, повернулся к эскулапу:
– Скажите, Виктор, как вы обогреваетесь в холодное время года? Чем топите свои дома?
Поначалу казалось, что вопрос репортера застал местного доктора врасплох, тот некоторое время мялся, словно не знал, что сказать по этому поводу, но затем все же ответил:
– Знаете, особо сильных холодов у нас тут и не бывает... Как-никак, не в Северном поясе живем... Ну, а если в общем, так сказать, плане, используем торфяные брикеты, их же используют для приготовления пищи.
Последние слова Эгмонта живо заинтересовали Валерия, внимательно слушавшего разговор милейшего лекаря с журналистом:
– Выходит, у вас тут есть торфозаготовки?
– Да, в Северном поясе, там когда-то было много болот, – эскулап немного помедлил и кивнул головой.
После этих слов Эгмонта беседа как-то сама собой сошла на нет, а Порошин, а следом за ним и Орешкин, погрузились в размышления. Впрочем, раздумывал журналист совсем недолго, не прошло и пары минут, как репортер снова устремил на эскулапа испытывающий взгляд:
– Покорнейше прошу прощения, но хотелось бы прояснить еще один момент... Из Ваших слов стало понятно, что ни о какой добыче горючего камня в настоящее время и речи не идет, это так?
– Увы, мне нечего сказать по этому поводу, и знаете... – Эскулап на мгновенье умолк и развел руками. – Я часто думал об этой ситуации, и мне всегда казалось, что в сложившемся положении дел что-то не так, но... – Лицо милейшего доктора заметно помрачнело. – Разработки всех горных месторождений находятся в ведении Держателей Мира, а они добро на такие вещи не дают.
– Странно, очень странно, – Георгий переглянулся с Валерием, заметив, что на лице молодого ученого застыло выражение безмерного удивления, – ведь начни, вернее, восстанови вы подобные разработки, и это могло бы серьезно улучшить вашу жизнь... – Журналист на мгновенье умолк и пожал плечами. – Что же мешает сделать это?
– Мне трудно сказать, каковы причины запрета, – по лицу Виктора Эгмонта скользнула печальная улыбка, – и в глубине души готов признать правоту Ваших суждений, тем не менее, разрешения на такие работы никто не дает.
Милейший доктор с грустью развел руками, всем своим видом показывая, что помочь в этом вопросе ничем не может. Зато к беседе решил подключиться Валдис, до сего момента хранивший молчания, но как выяснилось в следующее мгновенье, очень внимательно слушал разговор эскулапа с новыми знакомыми:
– А у вас там, на другой стороне, добывают такие горючие камни?
– Ну, как тебе сказать... – Вопрос телетайписта вызвал у Георгия некоторое замешательство, журналист бросил в сторону Эгмонта быстрый взгляд, и доктор едва заметно кивнул головой. – Знаешь, небольшая добыча ведется, но только, так сказать, в особых случаях.
– Ну, да, понятно, – поначалу Валдис слегка замешкался, но затем все же кивнул головой.
Впрочем, глядя на озадаченного молодого человека, было трудно понять, насколько он понял смысл сказанного журналистом. Сообразив, что ответ товарища прозвучал слишком расплывчатым, Валерий поспешил развить мысль Георгия:
– Мы ведь там живем очень компактно, да и людей у нас мало... А раз так, то и горючих материалов в больших объемах нам не нужно.
– А, ну да, точно, – судя по улыбке, появившейся на лице молодого телетайписта, такое объяснение удовлетворило его куда больше.
Продолжая вести беседы на отвлеченные темы, преодолели еще пару километров или, переводя расстояние в местные величины, десяток стадий, заметив по ходу, что терриконы Черной гряды заметно выросли в высоту. Валерий с Георгием уже предвкушали встречу с местными разработками угля, но не тут-то было – охотники неожиданно объявили привали, и это несмотря на то, что расстояние до крайнего холма или, вернее, террикона, оставалось довольно приличным. Внезапная остановка побудила Эгмонта оставить своих новых знакомых и обратиться к Дронту за разъяснениями. Вернувшись спустя пару минут к Порошину с Орешкиным, эскулап пояснил, что охотники не желают останавливаться на ночлег возле холмов, предпочитая добраться до некоего места, именуемого Сухой балкой. Причина такого решения оставалась неизвестной, а озвучивать свои сомнения охотники по какой-то, неведомой для землян причине, не спешили.
Узнав, что ночевать они собираются в Сухой балке, Валдис обрадовался, заявив, что это совсем недалеко от их поселка. Из чего следовало, что уже на следующий день маленькому отряду предстояло добраться до постоянного места жительства Эгмонта и его товарищей. В связи с этим Георгий подумал о том, что было неплохо ознакомиться с теми условиями, что существовали в поселке, носившем названии Галлии, да и во всей провинции тоже.
И поскольку единственным источником информации оставался почтенный доктор Эгмонт, Орешкин с Порошиным подступились с расспросами к нему. Очень скоро стало понятно, что львиную долю населения поселка составляли такие же охотника, как уже знакомые Дронт и Барт. Впрочем, немного поразмыслив, эскулап добавил, что у большинства промысловиков с Дронтом очень мало общего, как ни крути, но далеко не каждый охотник мог позволить себе подобную независимость суждений, как проводник маленького отряда. Да, и в целом, охотники существовали не сами по себе, у них имелся свой руководитель, хотя, наверное, правильнее было назвать его хозяином. Последний выступал в роли этакого администратора-распорядителя, занимаясь попутно улаживанием споров и помогая сбывать добычу. Руководитель охотников носил гордое имя – господин Торбофф, но, по сути, и сам происходил из среды добытчиков дичи, хотя то время, когда этот человек выходил на промысел, осталось в далеком прошлом.
Что до остальных жителей, большинство таковых были представлено работниками почтового отделения – кордегардии, куда входили гостиница и некое подобие деревенского трактира. Владельцем комплекса являлся некий господин Мейкспис, причем в помощниках последнего ходил тот неприятный тип Андрус, что так же участвовал в экспедиции. Существовало и отдельное заведение общественного питания, коим пользовались охотники и собиратели каких-то минералов и дикорастущих растений. Впрочем, последнее принадлежало тому же Мейкспису, хотя и на паях с Торбоффом.
Что же касается представителей власти, последнюю олицетворял вполне вменяемый, по крайней мере, по словам того же Эгмонта, хотя и довольно строгий господин Одлин. Впрочем, в подчинении у местного наместника или администратора, занимавшего странную должность референта, находилось всего два человека – хорошо известный землянам связист Валдис и еще один, крайне неприятный субъект по фамилии Поллок.
Что до остальных жителей Галлии, в число таковых входили дочь и помощница самого доктора, плюс еще пара старожилов из числа собирателей целебных трав и корений. Выслушав неторопливый рассказ Эгмонта, Порошин с Орешкиным переглянулись между собой. Судя по тому, что они услышали, конечной целью путешествия являлся обычный, если не сказать, заштатный провинциальный городишко. И единственным, что отличало его от таких же поселков на Земле, было местоположение, несмотря на все сходство, располагалась вышеупомянутая Галлия в неведомом для землян мире.
Не успел милейший эскулап закончить рассказ о поселке, являвшемся конечным пунктом путешествия, как охотники подали сигнал об окончании привала. Прошло совсем немного времени, и члены маленького отряда вновь топтали низенькую травку, покрывавшую поверхность местной степи, оставляя ближайший террикон по левую руку, на расстоянии чуть больше двух стадий. Только теперь оба землянина заметили, что все чаще оперируют местными мерами длины, хотя ни что не мешало использовать привычные, земные определения. Георгий не упустил возможности рассмотреть здешние терриконы на близком расстоянии, констатировав в итоге, что местные разработки месторождений угля мало отличаются от подобных на Земле.
От внимания Валерия, продолжавшего вести с эскулапом оживленную беседу, не ускользнула озабоченность, все чаще появляющаяся на лице собеседника, и молодой человек не преминул поинтересоваться причинами появления таковой. Как ни странно, но ответил Виктор Эгмонт не сразу, и какое-то время мялся. Затем оглянулся на своих местных спутников и, заметив, что Валдис присоединился к Дронту, все же решился ответить:
– Знаете, нам ведь пришлось останавливаться у Черной гряды на ночлег... Случилось это несколько дней назад, в самом начале нашей экспедиции... Так вот, во время той ночевки произошло нечто очень странное и, как мне кажется, ночное происшествие имело самое непосредственное отношение к тем явлениям, что наблюдались над Туманным хребтом.
– Вот как?! – рассказ Эгмонта произвел столь сильное впечатление на Георгия, что журналист моментально потерял интерес к местным терриконам. – И что же произошло во время ночевки?
Ответ на этот вопрос последовал не сразу, и у землян даже сложилось впечатление, что милейший доктор пытается преодолеть некое внутреннее сопротивление. Впрочем, колебания Эгмонта длились совсем недолго, а затем он все же рассказал новым знакомым о странном происшествии, когда Дронт разглядел во время ночного дежурства необычный объект, повисший в воздухе на некотором удалении от путешественников. Какое-то время эскулап мялся, но затем поведал о том, что на пути к Туманному хребту разведчики стали свидетелями появления жуткого привидения, повисшего в воздухе в непосредственной близости от скопления облаков. Рассказал доктор и о том, что по словам Дронта, а охотнику Эгмонт доверял почти безоговорочно, жуткое существо, хотя быть может, это была некая конструкция, имело немалое сходство с той штуковиной, что посетила разведчиков днем раньше. Разница заключалась лишь в размерах, ибо тот кошмар, что висел над Туманным хребтом, был во много раз больше. И потому, было совсем не удивительно, что, по мере приближения к Черной гряде, возникли опасения новой встречи.
Рассказ местного эскулапа, человека, несомненно серьёзного и неплохо образованного, по местным меркам, конечно, произвел на землян сильное впечатление. Журналист с ученым прекрасно понимали, что у доктора не было ни малейшего повода заниматься выдумыванием небылиц, да еще и таких, что осложняли местным жителям их существование. В памяти мгновенно всплыл переполненный эмоциями рассказ Петра Илей-Го, поведавшего о встрече с чудовищами. Сопоставив известные факты, земляне пришли к выводу, что не исключен и такой вариант, согласно которому в окрестностях Туманного хребта устроила свою резиденцию иная цивилизация, причем цивилизация весьма высокотехнологичная, но, с большой долей вероятности, не гуманоидная. Выслушав милейшего доктора, Георгий погрузился в размышления, и спустя непродолжительное время высказал предположение, что именно представители третьей, неведомой пока цивилизации, и стали инициаторами прорыва барьера между двумя мирами.
Выслушав соображения журналиста, Валерий ненадолго задумался, но затем был вынужден согласиться с умозаключениями напарника. По всему выходило, что в здешнем мире ухо нужно держать востро, несмотря на относительно лояльное отношение местного населения. Нельзя было исключать и такого варианта, при котором представители неведомой цивилизации, ставшие причиной пробоя потенциального барьера между двумя пространствами, и не собирались покидать мир Таллии, преследуя какие-то свои, неясные для землян цели. Но, куда больше тревожило другое – технический уровень неведомой цивилизации, и в этом почти не осталось сомнений, был значительно выше того уровня, что был достигнут учеными планеты Земля.
От взора Георгия не укрылось, что эскулап был не единственным человеком, чувствовавшим себя в здешних местах неуютно, ничуть не лучшим было состояние долговязого Дронта. Ведь охотнику ничего не стоило объявить привал в тот момент, когда небольшой отряд находился в виду Черной гряды, однако он предпочел сделать это, лишь удалившись на приличную дистанцию.
Теперь же, если верить словам Валдиса, путешественникам предстояла ночевка у Сухого лога, а уже на следующий день маленький отряд прибывал к конечной цели своей экспедиции. То есть, уже завтра земляне могли оказаться в Галлии, поселке, коему предстояло стать временным, хотя, быть может, и постоянным местом жительства незадачливых путешественников, очутившихся волею случая в незнакомом мире. Впрочем, о последнем варианте ни Георгию, ни Валерию думать совсем не хотелось.
Кстати, очень скоро выяснилось, что мысли Виктора Эгмонта текли в схожем направлении, не в плане проживания новых знакомых в Галлии, конечно, а в плане присутствия представителей некоей иной цивилизации. Складывалось впечатление, что милейшего доктора немало беспокоила эта тема, ибо прошло совсем немного времени, и эскулап решил продолжить незаконченный разговор:
– Знаете, я все больше склоняюсь к мысли, что в наш мир проникла некая откровенно враждебная сущность. Ведь до сей поры ничего, пусть даже отдаленно напоминающего нынешнюю катастрофу, не случалось... Да, и в вашем мире, если судить по вашему рассказу, неприятности начались с вторжения какой-то чужой сущности?
Эскулап немного помедлил и устремил на новых знакомых вопросительный взгляд.
– Что же, это вполне возможно, мы и сами склонялись к подобной версии развития событий, – во взгляде Георгия, устремленном на местного доктора, читалось нескрываемое уважение, журналист испытал неподдельное удивление, узнав, что мысли эскулапа имеют столько совпадений с его собственными, – жаль только, для изучения враждебной сущности у нас маловато средств и возможностей.
– Увы, в этом плане мне нечем вам помочь, – в ответ эскулап лишь развел руками, и на лице его читалось искреннее сожаление, –боюсь, в нашем мире найдется немного людей, хоть мало-мальски склонных к занятиям какими-то исследованиями, изысканиями...
Эгмонт хотел, было, сказать еще что-то, но в следующее мгновенье послышался голос Барта, который указывал рукой на что-то впереди:
– Похоже, там кто-то есть, и этот кто-то направляется в нашу сторону!
Известие о появлении каких-то людей заставило землян прервать беседу с эскулапом и устремить взгляд в том направлении, куда указывал охотник. И действительно, на некотором удалении появилось пыльное облако, говорившее о приближении небольшой группы людей. Более того, приглядевшись внимательнее, Георгий с Валерием испытали неподдельное удивление – визитеры, все до единого, были верхом.
– Шесть человек, все верхом, голову готов дать на отсечение, что это жандармы, – пояснил Дронт, и на лице его застыло такое выражение, словно охотник хотел отрешиться от всего происходящего.
Однако, Георгий был готов побиться об заклад, что в голосе проводника угадывались нотки неприязни, если не сказать больше – тщательно скрываемого презрения.
Заявление охотника о появлении местных служителей закона немало обеспокоило Виктора Эгмонта, не замедлившего пробормотать вполголоса:
– Только этого нам не хватало... Не могу понять, откуда они здесь взялись? Насколько я помню, Одлин вовсе не собирался вызывать подкрепления...
– Это отряд, посланный на поимку опасных беглых преступников! – послышался резкий голос Андруса и, если до недавнего времени помощник владельца кордегардии старался держаться на заднем плане, то теперь в его облике появилась невиданная ранее уверенность.
Петр Илей-Го, плетущийся с унылым видом рядом с Дронтом, опустил голову и даже как будто втянул её в плечи. Весь облик беглого преступника говорил о том, что он в полной растерянности. Не трудно было догадаться, что столь ранняя встреча с местными представителями закона никак не входила в планы беглого каторжника. В голове Георгия мелькнула мысль, что изрядно потрепанный приключениями в окрестностях Туманного хребта Петр, и вовсе лелеял надежду, что удастся отсидеться в затерянном среди бескрайней саванны поселке. Однако, неожиданная встреча с жандармами обеспокоила и Виктора Эгмонта, бросившего встревоженный взгляд в сторону Порошина с Орешкиным:
– Как хотите, но даже представить не могу, чтобы в голову господина Одлина пришла мысль послать за помощью... Что-то тут не так...
Но, не успел местный эскулап закончить свою мысль, как его прервал Андрус, чей голос был наполнен несвойственным для молодого человека апломбом:
– А вот сейчас господа жандармы как раз и объяснят, кому и что могло прийти в голову, и расставят все по своим местам!
Помощник господина Мейксписа задрал нос и отвернулся в сторону, но во взгляде, коим он наградил выходцев с Земли, угадывалась снисходительная усмешка.
– Ох, что-то не нравятся мне такие заявления, – скривив лицо, пробормотал Георгий и оглянулся на своего напарника, – боюсь, только, этой встречи уже не избежать...
– Это точно, от верховых не убежишь, – в тон товарищу продолжил Валерий и, тяжело вздохнув, оглянулся на терриконы, оставшиеся далеко позади.
Тем временем, группа верховых приблизилась настолько, что теперь не осталось ни малейшего сомнения – Дронт ничуть не ошибся.
Гости, числом шесть человек, действительно восседали верхом и, увы, все до одного носили форменную одежду. Разве что лошади под местными всадниками выглядели несколько странно, поскольку имели слишком низенький рост и необычайно длинные уши. В голове Валерия мелькнула, было мысль, что перед ним не лошади, а мулы, но, увы, подобное уточнение уже не имело никакого значения.
Поначалу землянам показалось, что всадники в униформе приблизятся вплотную и окружат маленький отряд со всех сторон, как это случалось в старых земных кинолентах. Однако, все вышло иначе, местные жандармы предпочли остановиться, не доезжая до путешественников пары десятков шагов, и спешились. С четверть минуты служители закона совещались между собой, а затем от общей группы отделились четверо и направились в сторону путешественников. По мере приближения жандармов появилась возможность рассмотреть их оружие, и вид последнего заставил Георгия с Валерием переглянуться между собой – пара местных служителей порядка были вооружены неким подобием длинноствольных ружей. Последние здорово напоминали фузеи времен Петра Великого, хотя судить об этом молодые люди могли лишь по фильмам, да музейным экспонатам. Вот только теперь это было отнюдь не кино, и странные ружья, хотя, наверное, все-таки мушкеты, смотрели прямо в лицо застывших на месте путешественников. Одного взгляда, брошенного на внушительные стволы было достаточно, чтобы понять – перезарядка подобного оружия наверняка требует немалого времени. Вот только это вряд ли могло служить каким-либо утешением – при хорошем умении и одного выстрела было достаточно, чтобы вывести человека из строя. Что до остальных жандармов, облаченных в серо-синюю форму оригинального покроя, третий был вооружен неким подобием алебарды, разве что лезвие было короче и уже, а четвертый носил на поясе некое подобие сабли . И одного взгляда на более крупные знаки различия последнего было достаточно, чтобы понять – именно этот тип занимает главенствующее положение.
Приблизившись на дистанцию в несколько шагов, старший из жандармов остановился, поднес два пальца правой руки к широкополой шляпе и представился:
– Старший хорунжий жандармской службы Ренар.
– Эскулап Виктор Эгмонт, – эскулап, продолжавший держаться с необычайным достоинством, выступил вперед, а затем обернулся и указал на своих спутников, – а это телетайпист Валдис, помощник владельца кордегардии Андрус, и охотники Барт и Дронт.
– Прекрасно, все эти лица известны по описанию референта Одлина, – заявил старший хорунжий с высокомерным выражением на лице, а затем с пренебрежительным видом повернулся к Петру Илей-Го и Георгию с Валерием, – а это кто такие, те самые преступники, что бежали их Миллстонского лагеря?!
– Вот этот человек – Петр Илей-Го, – Виктор Эгмонт пару мгновений мялся, но затем все же повернул голову к тому человеку, который примкнул к их группе на выходе из Туманного хребта.
– Прекрасно, опасный преступник, сбежавший с группой других, – старший хорунжий с нескрываемым удовлетворением потер руки и, чуть помедлив, повернулся к Георгию с Валерием:
– А эти двое кто такие? Нам известно, что беглый преступник был не один!
– Второй преступник погиб на скалах Туманного хребта, – на лице Виктора Эгмонта резко обозначились желваки, – а эти двое – беглецы, пришедшие с Другой стороны, они случайно оказались в наших местах...
Хорунжий на мгновенье задумался, но тут к жандармам приблизился подобострастно улыбающийся Андрус:
– Извините, господин старший хорунжий, но на самом деле, нам неизвестно, откуда появились эти двое!
– Вот как?! – Ренар окинул склонившегося в полупоклоне Андруса внимательным взглядом. – Вы, если я правильно понимаю, помощник владельца местной кордегардии?!
– Да, господин старший хорунжий, и я могу засвидетельствовать, что никаких доказательств, что эти люди – выходцы с Другой стороны, нет, это только их слова, – в голосе сварливого помощника господина Мейксписа слышалось неприкрытое торжество.
– Вот тебе и влипли, – Георгий слегка наклонил голову и, бросив взгляд в сторону Валерия, оглянулся на жандармов с огнестрельным оружием, увы, уже успевших направить свои мушкеты в сторону землян.
– Да, этот тип почему-то сразу невзлюбил нас, – Орешкин неприязненно поморщился и оглянулся на остальных участников маленького отряда, надеясь найти поддержку, но увы...
Охотник Барт отошел в сторону и отвернулся, делая вид, что разглядывает что-то в траве. Лицо Дронта превратилось в безжизненный лик каменного изваяния, хотя от взгляда землян не укрылось, что в глазах высокого охотника сверкает холодное пламя. Валдис, судя по растерянному облику молодого человека, никак не мог понять, что происходит. А вот Андрус, без всяких сомнений, торжествовал, полагая, по всей видимости, что своим поступком сможем заработать очки на будущее.
Однако, взглянув на эскулапа Эгмонта, Порошин с Орешкиным испытали неподдельное удивление, увидев человека, раздираемого противоречивыми чувствами. У молодых людей не осталось ни малейшего сомнения в том, что милейший доктор искренне желает помочь выходцам из иного мира, но не видит, каким образом это можно сделать.
Что до Петра Илей-Го, беглый каторжник, похоже, смирился со своей участью и теперь стоял, покорно склонив голову.
Тем временем, хорунжий Ренар окинул Георгия с Валерием беглым взглядом, а затем снова повернулся к Андрусу:
– Хм, а ты приятель, похоже, прав... Беглецы с Другой стороны не забредают в Средний пояс, слишком далеко от Пояса Отчуждения. Да и появление чужаков в том районе, где скрывались беглые преступники, вызывает немало подозрений.
Ситуация ухудшалась буквально на глазах, теперь уже не оставалось сомнений, что в глазах местных жандармов земляне выглядят не менее опасными субъектами, нежели тот же Петр Илей-Го.
– Прошу прощения, но мы действительно оказались здесь случайно, – в какой-то момент Валерий не выдержал, но его попытка выступить в свою защиту, не возымела никакого результата, хорунжий даже не стал слушать его.
Глава группы жандармов махнул рукой своим подчиненным и те окружили землян со всех сторон. И тот, что был вооружен длинной пикой, тотчас вытащил из небольшого рюкзачка некое подобие коротких широких ремней с пряжками.
– Именем Держателей Мира вы задержаны, как нарушители Основных правил, – торжественным голосом провозгласил старший хорунжий и приказал Георгию с Валерием вытянуть руки вперед.
Молодые люди переглянулись между собой, и Георгий едва заметно покачал головой – сопротивление не имело никакого смысла – оружие жандармов смотрело путешественникам в лицо. Не прошло и четверти минуты, как импровизированные наручники сковали руки землян. А в следующее мгновенье тип с пикой довольно невежливо подтолкнул путешественников в том направлении, где двое жандармов держали лошадей под уздцы. Валерий хотел было огрызнуться, но Георгий тотчас встал на пути молодого ученого и, наклонившись вперед, прошептал на ухо:
– Придержи коней, мы сейчас не в том положении, чтобы качать права... Как по мне, так будет лучше, если сделаем вид, что все происходящее – простое недоразумение.
В душе Орешкина взметнулась, было, волна протеста против такой несправедливости, однако, молодой человек сумел взять себя в руки – товарищ был абсолютно прав, единственное, к чему могло привести сопротивление, так это к ненужным жертвам. Не прошло и нескольких секунд, и Валерий уже следовал за Георгием по направлению к стоявшим на удалении низкорослым лошадям. Петр Илей-Го, смешивший веревку на такие же, как у землян, наручники из ремней, склонил голову и двинулся следом.
Преодолев половину расстояния, отделявшего пленников от лошадей конвоя, Георгий не удержался и обернулся назад, окинув участников разведывательной миссии, отправленной к Туманному хребту, внимательным взглядом.
Виктор Эгмонт был задумчив, и в облике его угадывалось недоумение, к коему примешивались нотки печали. Судя по выражению, застывшему на лице милейшего доктора, последний догадывался, какая судьба ждет выходцев из иного мира. На лице Валдиса застыло выражение безмерного удивления и растерянности. Барт все также сохранял стоическое спокойствие и равнодушие к происходящему. А вот в глазах Дронта Георгий заметил откровенное презрение по отношению к жандармам и не то, чтобы сочувствие, скорее, нечто, что можно было назвать пониманием.
И лишь на лице Андруса застыла кривая, выглядевшая настоящим оскалом, ухмылка.
Не успели пленники добраться до места сбора, как жандармы тотчас оседлали низкорослых лошадок и, бросив быстрый взгляд на застывших на месте путешественников, пришпорили своих скакунов.
Порядок движения был таков – трое жандармов, почти тотчас перешедших на рысь, двигались впереди, оставшиеся трое занимали место в арьергарде. Ну, а пленникам, коих расположили между двумя конными группами, приходилось бежать что было сил, чтобы поспевать за лошадьми, пусть и невысокими, но все же лошадьми.
Конвой успел удалиться на добрых полсотни метров, когда Георгий ухитрился обернуться еще раз. Журналист видел новых знакомых не более пары секунд, и все же у него сложилось впечатление, что Виктор Эгмонт, а следом за ним и охотник Дронт, едва заметно кивнули головами.
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/05/387