Начало: http://proza.ru/2026/10/13/1010
Халима-ханум пришла в ужас, когда, вернувшись из райисполкома, застала Гюльзар играющей темповую вещь на пианино. До сороковин старшей дочери еще далеко, а младшая совсем забыла про приличия и не соблюдает траур! А вот сиротке, крутившейся у ног тети, музыка, кажется, даже понравилась – девочка увлеченно расставляла матрешек у ножки банкетки.
Халима взяла внучку на руки и строго дернула дочь за толстую косу.
– Скоро занятия! Мне что, форму терять? – возмутилась студентка музыкального училища. – Говорят же, траур положен всего три дня.
Мать отошла к столу и стала шарить в сумке:
– Дали.
– Что дали? – не сразу поняла Гюльзар.
– Квартиру.
В комнате воцарилась тишина. Замерла даже малышка Гюльнар. Ни мать, ни дочь не поздравили друг друга.
Этого жилья семья ждала больше десяти лет. На учет на своем заводе вставал еще муж Халимы. Но едва вышел приказ, на него обрушился молниеносный рак мозга. После его смерти очередь перевели на имя вдовы. И вот теперь, когда вручили ордер, то же роковое проклятие унесло Танзилю.
Гюльзар со слезами прочла новый адрес: «Поселок Ахмедлы, улица… дом…»
– Три комнаты, – вздохнула Халима.
– Простор… Горячая вода, раздельный санузел, – с облегчением констатировала дочь.
Здесь же туалет и баня были общими – на двор из восьми семей. Для большинства коренных бакинцев, зажатых в самостройках, отдельное жилье в многоэтажке оставалось голубой мечтой.
Старый дом Халимы на Советской общей площадью в 36 квадратных метров состоял из двух комнатушек и крошечной кухни. В те годы кухня жилплощадью не считалась, и по документам жилье выглядело еще теснее. Когда-то здесь помещалась вся семья – супруги и четверо детей. Первой после отца родной очаг покинула Танзиля, выйдя замуж. Потом женился старший сын и поселился в другом районе, хотя отсюда так и не выписался. Младшего весной призвали на срочную службу. В доме остались только Халима, шестнадцатилетняя Гюльзар и малышка Гюльнар. Новоселье запланировали на время после сороковин Танзили.
– Васиф может переехать в Ахмедлы только без ненаглядной жены, – отчеканила Халима.
Гюльзар опустила глаза. Ей и без объяснений всё было понятно: свекровь и невестка никогда не ладили.
А теперь появилась еще одна забота – Гюльнар. Халиму пугало портретное сходство внучки с ее младшей дочерью. Те же пухлые румяные щечки, то же круглое личико, те же ясные карие глаза. Недаром Танзиля выбрала для дочурки имя Гюльнар – созвучное с «Гюльзар». Ахмедлы – поселок большой, шумный: новые соседи, новые знакомства, чужие люди. Привези юную эффектную дочь и ее маленькую копию, как тут же поползет грязь: «Гюльзар-то гулящая! В подоле принесла, а безмужняя мать прикрывает». Никто не станет разбираться в истории семьи, тем более что девушка – «человек искусства». Это в старой доброй махалле все знают, чья это кровь…
А сама Гюльзар унаследовала черты лица и фигуру покойной бабушки, в честь которой ее и назвали – их общей с Теймуром бабушки. Муж сестры приходился им двоюродным братом, сыном дяди по отцу.
Тем временем следствие по делу о хищениях на хлебокомбинате быстро набирало обороты. Поговаривали, что Теймуру и Бахадуру грозит лет по десять. Впрочем, свет в конце тоннеля в таких ситуациях загорается всегда, едва в ход идет крупная сумма «выкупа». Некоторые члены банды уже «откупились», хотя казалось, что всех накрепко взяли за жабры. Клан Велиевых тоже быстро собрал деньги, но вызволить удавалось только одного из братьев. Разумеется, предпочли женатого с тремя детьми вдовцу с сиротой. Будто один ребенок значит меньше троих…
Никто из многочисленной родни не пожелал взять на воспитание миленькую сиротку. Все лишь отмахивались, отводя глаза:
– Квартира маленькая…
– Муж против. Чужая девочка среди мальчиков…
– Мы оба работаем.
– Не потянем. Своих ртов хватает, ай Халима.
Поплакав вдоволь, Халима-ханум перед новосельем, в середине осени 1971 года, сложила в чемодан одежду и несколько любимых игрушек внучки, села в кремовый «Москвич» сына Васифа...
Продолжение: http://proza.ru/2026/10/21/1280