По бойкому ряду с провиантом на Средном рынке шли Авдей и Фелисата. Где останавливались посмотреть товар, где-то торговались, а где-то сразу брали и складывали в корзинку. Авдея приметил шнырявший между рядов Жжёный, последил за ним малое время и подбежал к Шляпе:
— Шляпа, глянь, можа за оного фармазона Сверчок баял?
— Можа за оного... Сюртучок, трость и котелок – прикид в схожий в приглядку... А можа и не тот сей фармазон?
— Ща проверим... Откликни, коли што, и догоняй потом...
Жжёный пошёл за Авдеем, в некий момент приблизился и достаточно громко окликнул:
— Дрын?
Авдей остановился, после некоторого промедления обернулся единственный из всех людей, кто оказался поблизости.
— Дрында, дрында, где ты? — громче крикнул Жжёный и прошмыгнул мимо Авдея, словно по своим делам. Шляпа сообразил и откликнулся с другого ряда:
— Здеся я... подь в зарядье к пустым бочкам, покуда снова не затерялись...
Жжёный убежал вперёд, Авдей невольно цыкнул, осмотрелся пристально, мотнул головой и догнал Фелисату. Такого случая беспризорники упустить не могли, пошли вслед за парочкой. Весело что-то обсуждая, Авдей с Фелисатой зашли в рядый дом в паре кварталов от рынка. Мальчишки приметили адрес, куда вошла парочка, и побежали обратно.
***
Во внутреннем дворике тюрьмы, поделённом каменной стеной на две части, кружком друг за дружкой прогуливаются заключённые женщины, отдельно за стеной выгуливают свой час мужчины. От дверей за ними наблюдают надзиратели. Одним из заключённых мужчин был Прохор Малов.
Эта картина открывалась из окна кабинета начальника тюрьмы, возле которого стоял и курил трубку Коптев. Рядом с дознавателем набблюдал за двориком опрятный человек в тужурке без знаков различия – Зефиров Михаил Юрьевич:
— Табачок ваш дюже сердит, Олег Владимирович, не сталось мне доселе опробовать такого...
— Следующий раз, Михал Юрьич, прихвачу вам пару фунтов на распробу...
— Что вы, что вы – к слову я, молчание прервать! А курение табаков отверг годков аки осемь... Жандармы грудь намяли, да так, что одышка преследовать стала...
— Попали, стало быть, в машину державных репрессий?
— С Кимом нас тогда изловили и предали жесточайшему избиению... Не телефонируй, не попроси он за вас – в двери бы без мандату не пустил...
— Что же во мне отталкивающего, позвольте выведать?
— Из дворян вы, чувствую, в чину ходили – стать выдаёт! Тадышний пристав тоже статен, ласков был, свободой соблазнял, папиросы бы всё предлагал... А потом сам же и наказал бока намять, что раздышаться до сих пор не в силах...
— Как же вы в управление при тюрьме попали, товарищ Зефиров? — заинтересовался Коптев.
— А так, что вояка из меня никудышный. Одышкою страдаю грудной, будто гнётом давит, и окромя штаны в кабинетах протирать, ни на что дельное не гожусь... И вот уже третий месяц в должности начальника мужского отделения служу...
— Книжицу вам принесу познавательную: устроение дознания в исправительной системе! — затянувшись очередной раз, пообещал Коптев, — Ознакомитесь, а почерпнёте суть исследований – многие пользы поимеете...
— Как людей наружу выворачивать? Пристав, и тот, поди, те же книжки изучал? — отмежевался начальник отделения.
— Чтение книжки создаёт образы в голове, остальное зависит от личности, Михал Юрьич... Злой человек без книги бока намнёт, порядочный – узнает иные методы воздействия…
Коптев указал трубкой на Малова:
— Мне будет интересен сей субъект. Отведите-ка нам отдельную камору для бесед, пожалуйста! Одним посещением не ограничусь, подумываю, а случись, кто иной запросит свидания – отваживайте до соглашения со мною, прошу вас...
— Отвадим. Надзиратели теперешние своё дело всячески знают – подобраны из старых кадров...
***
Перед дверными портьерами тёмной прихожая не особо богатых, зато ухоженных аппартаментов, стоял Коптев. В элегантном костюме, в шляпе, с портфельчиком. Перед Коптевым возник моложавый толстячок по имени Александр, отроду лет тридцати пяти, рядом с ним домработница Анфиса лет сорока.
— Кто вы, милейший, и с какой целью с визитом пожаловали, извольте вторить? — осмотрев гостя, спросил Александр.
— Коптев Олег Владимирович, состоящий следователем при рабочей милиции, пожаловал к Кузьмичёвой Анне Андреевне, имею мотив для недолгой беседы...
— Милиции? А что ж заранее не телефонировали? — удивился хозяин и велел служанке, — Анфиса, справься у маменьки, примет ли она гостя сиюминутно? Доложи, кто прибыл...
Анфиса ушла в апартаменты.
— Прошу извинить несогласованность моего визита, ибо дело поспешное и не терпит отлагательства...
— Маменька моя ужасно негодует по случаю отлучения её от трудовой деятельности, а до сих пор пребывая в душевных волнениях, может и вовсе отказать...
— Тем не менее, я буду настаивать...
— Понимаю – служба!
— Анна Андреевна примет вас в гостиной, следуйте вперёд, поштенный..., — доложила вернувшаяся Анфиса.
Коптев пошёл в апартаменты, куда указала домработница, Анфиса задержалась шепнуть хозяину:
— Маменька ваша пребывает в ясном глазе и бодром духе, как ни зачудно...
Коптев услышал сказанное, но лишь улыбнулся.
***
Олег Владимирович вошёл в гостиную, наличествующую четырьмя строгими креслами, расставленными вокруг тяжёлого ломберного стола. В одном из кресел сидела Анна Андреевна. Сидела так, свет с окон притемнял её лицо, зато Коптев был освещён прекрасно, и ему пришлось поначалу даже щуриться.
После недолгой паузы осмотра гостя, дама заговорила:
— До;лжно мною полагать, милостивый государь, человек вы светской стати и от кровей дворянского сословия?
— Уместно ли, нет – осмелюсь напомнить, что сословия и чины изничтожены более полугода?
— Что не стерпела бы писчая бумага, а дворянскую стать указом не отнять!
— Премного польщён... Намере;ний скрыть али подать на вид не имел, а посещение моё от служебной необходимости...
— Догадаться о целях визита не составляет труда... Кому может понадобиться отлучённая хранитель подковёрных дел тайной канцелярии жандармерии, кроме новоявленных усмирительных структур? — дама интонировала с той иронией, которая подаётся как упрёк.
Коптев стоял недвижим, ощущая себя в неловком положении ответчика. Анна Андреевна это заметила:
— Кузьмичёва Анна Андреевна перед вами, сударь! Присаживайтесь же, Олег Владимирович! К чертям светский этикет – ручку можно не лобызать, колено не преклонять...
Кресло, стоявшее напротив женщины, было призывающе выдвинуто из-под стола её ногой или какой-то невидимой тростью. Коптев прошёл, сел на предоженное место. Глаза уже обвыклись, Коптев лучше рассмотрел Кузьмичёву: бодрая, моложавая, элегантно одетая, в модной шляпке с вуалью вполовину лица женщина, с виду ему ровесница.
— Признаться честно, Анна Андревна, антураж и подача сей неуведомительной встречи представлялись мне иными...
— Вас должна бы встретить сварливая барыня-дворянка в затасканных одёжках и с разбитым корытом – не иначе?
— Иначе, а первые впечатления от свидания разбудили во мне величайший интерес к вашей заманчивой персоне, что озадачивает, но чему я несказанно рад...
— Замечательно, сударь, продолжим ваше визирование в тех же настроениях! — Анна Андреевна тряхнула колокольчик и крикнула: — Анфиса!
Через мгновение служанка Анфиса стояла уже в дверях:
— Чего изволите, матушка?
— Анфиса, подавай к столу как в Кузьмичёвых принято!
— Да наготове уж – несу! — удаляясь, ответила Анфиса.
— Неудобствую вам, сударыня, вижу, потчеваться собрались? — следствуя приличиям, переспросил Коптев.
— Неудобств не выношу – оное верно, и с дверей выпроваживаю вон без особых раздумий... А коли предложено кресло, милейший Олег Владимирович – придётся вам меня терпеть...
— А с удовольствием! — одобрительно кивнул Коптев.
Вошла Анфиса с серебряным подносом, оставила на столе и вышла. На подносе стояла средних размеров турка с ароматным кофе, к нему две мелких чашки с блюдцами, ваза с посыпными сластями, штоф коньяка, лафитники, папиросы и инкрустированная золочёной нитью курительная трубка-мундштук, две жестяных банки разного табака и коробка спичек.
— Как тут у вас всё безупречно привлекательно, сударыня?! — удивился Коптев.
— Привычка, моим безвременно почившим мужем привитая... Друзей ли и чаще прочего незваных гостей он привечал всегда полным набором соблазна! — Анна Андреевна достала папиросу, воткнула в мундштук, всем видом подалась Коптеву поднести огоньку и добавила: — Чтобы прислуга не слушала лишнего и вовне не носила...
Коптев засуетился, выискивая, чем поджечь. Анна Андреевна взяла со стола коробок спичек и положила перед гостем:
— Возьмите же спички и не суетитесь по мелочам... В нонешние времена посетители большая редкость, отдуваться за оные обстоятельства придётся вам...
— Ей Богу, Анна Андревна..., — оправдываясь, выговорил Коптев, — Сам давно не молод, повидал всякого, и пресекать разные провокационные выпады умею с большим полемическим искусством, поверьте мне, но пред вашим обаянием теряю всяческое присутствие разума...
Коптев с некой оторопью рук зажёг спичку, хозяйка прикурила, глубоко затянулась и, сузив губки, выдохнула на собеседника тоненькую струйку дыма. Тут же открыла банки с табаком и отпрянула на спинку стула:
— Не пыжтесь попусту, дорогой Олег Владимирович, дышите глубже и вот испробуйте к успокоению нервов сердитые табаки! Сортимент коих в последнее время заметно оскудел...
Кузьмичёва поочерёдно указала мундштуком на банки:
— Душистый лист от торгового дома Демпке и вот мелко рубленный петербуржский Оттоман, кой кажется мне намного ароматнее! Опробуйте также кофею с типсами да сахарком пилёным, а я... а я коньячку откушаю для порядку, пожалуй!
— Пожалуй, и мне захотелось сие эффектное представление добрым коньячком осознать! — Коптев осмелился, ловко прихватил бутылку коньяка и наполнил оба лафитника.
***
На площадь перед участком милиции вышла ватага беспризорников, остановились поодаль, окружили Сверчка.
— Решайся, жулябия, кто со мной?
— Ступай один... С тобою баяли, тебе и мазаться...
Из дверей участка вышли Лещёв с Весторевым, жмут руки и расходятся. В направлении беспризорников идёт Лещёв.
— Стоп, робяты, вона нужный легавка идёт! — заметил Сверчок, — Ждите тут, а када присвистну – Жжёный со Шляпой подойдёте...
Лещёв идёт вдоль домов, перед ним возникает Сверчок.
— Ба, Сверчок в коем разе? Мимо топал, меня ли поджидал? — остановился сыскник.
— Ждал! Прознали, што велено, с тебя маржа по уговору...
— Выследили? Молодцы, бродяжки... С маржою станется, брат, как обещал Олег Владимирыч, но во-первыя провериться надо, того ли человека вы нашли...
— Копчёному верю... Коли треба доказательства, где притёрся ваш фармазон – можа указать хоть щас...
— Какому Копчёному – кто такой?
— Копчёным кличу начальника тваво, або в тайне имена его до поры держать...
— Сказать Олегу Владимировичу – смеяться же будет? — усмехнулся Лещёв, — Негоже достойному человеку прозвище клеить, но будет даже лучше... Может и мне кличка имеется?
— Пастух...
— За што жа меня так? Али применительно?
— Копчёным приставлен меня пасти, вот и Пастух...
— Верно склеил... Вся жулябия ваша причинно, понимаю, кликается? Нехай так и будет... Фармазона сам выследил?
— Робяты мои...
— Приводи тогда с собою робят, хай кажут, — предложил Лещёв. Сверчок громко присвистнул, тут же явились Жжёный со Шляпой.
***
В гостиной дома Кузьмичёвой новые знакомые продолжали застольную беседу. Вели себя более вальяжно, оба подшофе, стол в беспорядке, в пепельнице окурки папирос, остатки табака из трубки, штоф распит наполовину.
— А первостатейным соглядатаем жандармерии был... и кто бы вы думали, милейший сударь? Дворянин по праву чиновозведения – коллежский асессор Цицер Аркадий Львович!
— Замечательно, сударыня, но вот казус – нет таких сведений в картотеке осведомителей?
— Как нет?.. Так, стоп! — сосредоточилась Анна Андреевна и позвонила в колокольчик: — Анфиса!
Через пару секунд Анфиса стояла в дверях:
— Чего изволите, Анна Андревна?
Анна Андреевна указала ей на стол:
— Анфиса, освежи пратикабель да приложи угощений!
— Сию минуту, матушка...
Пока Анфиса протирала стол, собирала, уносила лишнее и приносила свежее, господа продолжали беседу.
— Я был допущен к картотеке мандатом от новой власти и берусь абсолютно точно утверждать – карточка с оным именем отсутствует!
— Оное саботаж! — воскрикнула Кузимичёва, — Своею ж рукою записи вела! Духовенство, бесчинца ли могла запамятовать, а дворянство и почётное гражданство помню наверняка...
— Саботажем вы называете пропажу учётных данных?
— Именно! Но утраченные карточки, коли до того дошло, смогу восполнить по памяти!
— По службе, так понимаю, скучаете? Замолвлю словцо за вас, если изъявите желание вернуться... А что вы сможете сказать о Цицере прямо сейчас?
— Человек, не побоюсь того сказать, дланью Божьей тронутый, — Кузьмичёва снова откинулась на спинку и предалась воспоминаниям, — В учении был прилежен и умён, отчего был завербован тайной жандармерией и применителен с молодых лет... К тридцати годам выслужил чин майора по части департамента внутренних водных путей!
Коптев заново наполнил лафитники и взялся за трубку:
— Осведомитель, значит, отделения тайной канцелярии жандармерии? !
— По его сведениям изобличены были маститые проходимцы... За поворотными событиями февраля минувшего года многие высшие чины были отлучены от государевых дел, а упомянутый Цицер безвестно пропал прошлым летом...
— За границу мог выехать – неизвестно?
— Сего случиться никак не могло, почтенный мой сударь! Минувшей осенью перед самым октябрьским переворотом жена его Софья Николавна и старшая дочь Зоя подымали тревогу на исчезновение мужа и отца – Цицера Аркадия Львовича...
— Вот оно как? !
— О том случайно прознала, пока состоя ещё на службе, а своевременно внести запись в карточку указать было некому... Согласно положению сделать это своею волею я не имела прав!
— Коли было обращение, где-то оно да должно остаться! Найду и обязательно ознакомлюсь...
— Ах, да... вы-то... вы-то как, милейший человек, в эту… в новую карательную структуру под чудесным названием «рабочая милиция» поступили? — отвлеклась от предложенной темы Анна Андреевна, — В ветхие мехи нового вина не льют, или насколько чую, чего-то я не разумею?
Лещёв привлёк беспризорников показать ему улицу и дом, в который вошёл предполагаемый преступник. Идут в направлении, указанном мальчишками.
— Имена-то у вас имеются или кличками обойдёмся?
— То Жжёный, оне Шляпа, Плакса, Обморок..., — перечислил жулябию Сверчок.
— Интересная компания. Не желаете называться по именам, нехай и я буду для вас Пастух?
— Пастух так Пастух..., — согласился Сверчок и высказал беспризорникам: — Копчёному есть моя вера...
— Вы, ребята, нужное дело сделали, — подбодрил Лещёв.
— Нам чё... Нам смотаться на раз..., — умилился Жжёный.
— Покажете, где искомый человек обретается, после чего идите в участок и ждите... вашего Копчёного... Я останусь, присмотрюсь... И штобы не спугнуть – сюды вам боле ни ногой...
— Нам маржа была обещана? — напомнил Жжёный.
— И коммуния в барском доме... и харч на вдоволь кадному..., — поддержал Шляпа.
— Маржу Копчёный выпишет, будьте в том уверены..., — подтвердил слова оперативника Сверчок, — И с коммунией не сплутует...
Дойдо до нужного дома, ребята ушли, Лещёв остался.
***
Коптев и Кузьмичёва продолжали неожиданно собранное застолье. На столе снова беспорядок, коньяка в штофе осталось на донышке, собеседники изрядно пьяные, беседуют, иногда заплетая языки. Анна Андреевна в азарте спора:
— Вот за что ж меня от службы отлучили, вышвырнули с должности? Не потому, что летами вышла и в трудовом применении неприлежна была, а в лицо новому начальству без страха указывала на творимые мерзости!..
С определённым трудом Кузьмичёва воткнула папиросу в мундштук, с той же неловкостью Коптев зажёг спичку:
— Познавая остроты вашего языка, Анна Андревна, предчувствую, в каких манерах сие подносилось...
— Вы правы, дорогой Олег Владимирович, острасть была непростительно колкой, подчас даже несносной, и дорвавшимися до власти босяками истолкована ужасающе превратно, — успокоилась хозяйка, тихо икнула и вскрикнула: — Анфиса!
— Анфиса-а! — спопугайничал Коптев.
Анна Андреевна тронула колокольчик, Анфиса в дверях:
— Чего изволите, неразлучники?
Неразлучники хохотнули в унисон.
— Анфиса, пратикабель! — Кузьмичёва развела руками на стол, — Ещё коньяку полуштоф и чаю погорячее!
— Дурно вам наутро будет? Можа, одного чаю подать?
— Анфиса, не перечь! Иначе погоню камнем с плеч! — непроизвольно громко икнула хозяйка.
— Как изволите-с! — Анфиса прибралась на столе и, унося поднос, процедила сквозь зубы: — Напьётся матушка – лезет драться, а проспится – миловаться да мириться...
Кузьмичёва прильнула на стол и шепнула Коптеву:
— Контру, как именуют сейчас белоподвижников и иные конкурирующие политические образования, раскрыли и двоих расстреляли безо всяческого разбирательства. Без суда и следствия. И кто потом окажется на очереди – понимаете, сударь? Кого решат обложить контрибуцией, того и к стенке поставят... А где же закон, как бы попран он ни был?
Анфиса принесла поднос с коньяком и расписным фарфоровым чайником. Хозяйка откинулась к спинке стула, повторно икнула и громко договорила:
— Служить беззаконию я отреклась своею волею!
— Ох уж, Анна Андревна, вашим бы задором да девиц молоденьких подпитывать..., — закивала Анфиса.
— А не старика, как одна молодая особа метко ловко обо мне подметила, немощного! — хихикнул Коптев.— А какой же задор движет вами, господин... гражданин... или нет, товарищ следователь? — сощурилась хозяйка.
— Как же лихо вы переходите от сударя к товарищу?.. Но скрывать мне нечего..., — икнул теперь Коптев и вальяжно откинулся на спинку кресла, — Дворянин я так же по праву чиновозведения, и выслужился с крестьян... Ужель не ведаю, как заметили мою прилежность к наукам, к осьми летам оказался на призрении князей Урусовых и под их волею был причислен к духовной семинарии Благовещенского монастыря...
— И розгами бывал бит, значит, и регалиями жалован?
— Всё было, и дланью Божьей тоже вроде тронут остался. А к делу приставленному на всю свою жизнь неугасаемую охоту имею, потому и напросился в милицию...
***
В кабинете Коптева сбор. Зоя посиживает за столом, уныло подпирая щёку рукой, по лавкам сидя-лёжа спят беспризорники. Сверчок подсвистывает.
— И правда Сверчок... Где же вы ходите-то посейчас, Олег Владимирович?
***
Наступил глубокий вечер. Анфиса, подбоченясь, стоит в дверях комнаты с неразлучниками в ожидании молодого хозяина, входит Александр:
— Звали, маменька?
Анна Андреевна, икая, обращает внимание к Коптеву, без чувств от полного опьянения посапывающему на столе.
— Слабоватый аппетитом оказался наш Олег Владимирович! Надо бы его на кушетку в кабинете переместить...
Далее http://proza.ru/2026/10/17/1085