Это фрагмент фантастического рассказа. Начало и список источников:
http://proza.ru/2026/10/14/1163
Предыдущий фрагмент:
http://proza.ru/2026/10/16/1149
Все события и действующие лица в этом тексте являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и покойными, случайно.
Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).
*
Ураган, ярившийся в конце сентября 2007 года в окрестностях мирной деревни с пугающим названием Разбойщина, ударил в лесополосу и повалил выросшую с краю старую берёзу. Рухнувшее дерево (которое давно пора было срубить, да всё руки не доходили) мешало подросту, могло стать рассадником грибов-паразитов, создавало пожароопасную обстановку и вообще было ни к месту.
Во вторник утром (9 октября) к посадкам подкатил на тракторе Антон Максимович, сельский механизатор. Ему поручили оттащить поваленное дерево на площадку у колхозной котельной, где берёзу разделают на дрова. По мнению механизатора, рациональнее было бы расчленить погибшее дерево на месте падения, а уже затем, в виде чурок, чурбаков, поленьев и вязанок отвезти на грузовике или тракторном прицепе куда требуется. Но начальство придерживалось собственных взглядов на использование средств механизации.
По пути, в полукилометре от бурелома Антон увидел в посадках легковой автомобиль — полноприводный пятидверный универсал. В обиходе такие машины называли "джипами", вне зависимости от марки производителя. Ранее глянцево-серебристый, "джип" был запачкан осенней грязью; тонировка стекол не позволяла рассмотреть салон. Чего-либо подозрительного Максимович не заметил и останавливаться у незнакомого автомобиля не стал. "Может, городские на природу отдохнуть выбрались", — предположил он тогда.
Подъехав на место и развернув трактор в направлении трелёвки, Антон заглушил двигатель и несколько секунд наслаждался тишиной. Перед буксировкой необходимо обрубить самые разлапистые сучья и немного обтесать излом ствола, чтобы дерево не утыкалось в землю и не нагребало грунт при волочении. На время подготовительных процедур не стоило оставлять мотор на холостом ходу — продолжительная "холостая" работа вредила двигателю. К счастью, запускался он без проблем.
И вот ручной этап операции выполнен. Буксирный трос захлёстнут вокруг комля самозатягивающейся петлёй и для верности зафиксирован вбитыми скобами. Продравшись сквозь пожухлый бурьян и молодые кусты в бордово-жёлтой листве обратно к трактору, Максимович вздрогнул от неожиданности. У его машины, по-хозяйски упёршись ногой в обод заднего колеса, стоял молодой верзила с жизнерадостной улыбкой на губах и со стереотипной внешностью бандита из 1990-х: щегольской чёрно-белый спортивный костюм, чёрная кожаная куртка, кроссовки, недельная щетина на круглой голове и крепком подбородке. Из общей картины выбивалась канистра для топлива, которую парень держал в левой руке; судя по расслабленной ладони и вольготной позе верзилы, канистра была пуста.
— Здорово, мужик! — дополняя приветствие, незнакомец отсалютовал канистрой. — Слышь, продай соляры!
— Твой джип? — Антон мотнул головой вдоль посадок. — Он у тебя дизельный, что ли?
— Ага! — от догадливости собеседника парень радостно ощерился. Зубы у него оказались ровные и белые, как новенькие фарфоровые изоляторы.
Парадоксально, но Максимович узнал незнакомца с первого взгляда, хоть никогда его раньше не видел. Он узнал его по блеклой чёрно-белой фотографии со стенда "Их разыскивает милиция" у кассы железнодорожной станции — Антон разглядывал стенд в минувшую пятницу, в ожидании электрички из областного центра, когда встречал племянницу-студентку, приезжавшую погостить на выходные. Он не запомнил имени-фамилии разыскиваемого, но в память врезалась формулировка, знакомая по телефильмам: "вооружён и опасен".
И вот теперь этот человек стоит тут, лицом к лицу с Антоном, и скалит зубы в улыбке, всё больше напоминающей хищный оскал.
"Может, сказать ему, что солярки у меня нет и быть не может? — размышлял механизатор. — Сказать, что современные дизели не работают на прямогонном соляровом масле, и что дизельное топливо неправильно называть соляркой?" Взглянув на оппонента, Максимович осознал, что эрудицией того не проймёшь. И понял: "Он не собирается покупать топливо. Ему нужно, чтобы я открыл крышку топливного бака. Крышка заперта на замок, чтобы топливо не воровали. Он не знает, где ключ: при мне, в кабине или где-то ещё. Ему проще, чтобы я сам отпер замок. А затем я стану для него бесполезен. Превращусь в нежелательного свидетеля".
— Как же я тебе продам? — тракторист лукаво улыбнулся, делая вид, что набивает цену. — Ведь топливо не моё. Оно колхозное.
— Да чё ты ломаешься, как пионер? — небрежно поставив канистру на землю, верзила сунул руки в карманы куртки. — Отлей литров двадцать! Чё тебя, жаба душит? Я валютой расплачусь!
"Мы заплатим золотом!" — мысленно усмехнулся Антон, вспомнив фразу из старого фильма. Удивительно, но мысль о драке с бандитом ему и в голову не пришла. Топор, оттягивающий правую руку, не воспринимался как оружие. Моральный ограничитель, встроенный в характер Антона Максимовича, не допускал возможности обратить смертоносную сталь против другого человека. Он думал победить хитростью и ловким умом — так в народных сказках крестьяне побеждали разбойников.
— Наш трудолюбивый тракторист просто тянет время.
Антон испуганно обернулся. Из зарослей, не потревожив ни единого листика, неслышно выступил второй незнакомец. Этот на бандита не походил: брюки из качественного твида, толстый шерстяной свитер, кожаные "туристские" ботинки, причёска с пробором, очки в золочёной оправе — примерно так изображали английских аристократов в советских экранизациях Агаты Кристи. Механизатор моментально узнал этого типа — его фотоснимок тоже красовался на стенде разыскиваемых, причём в цвете и с пометкой жирным шрифтом: "особо опасен".
— Он тебя опознал, — сообщил "лорд" бритоголовому. — И теперь думает, как бы отсюда сдриснуть и к мусорам побежать.
— Ребята, я никому ничего не скажу… — пролепетал Максимович.
— Конечно, не скажешь, — "лорд" вскинул ТТ дулом в лоб трактористу и нажал на спуск.
Слепящая вспышка. Грохот выстрела, который Антон уже не услышит: пуля разрушила мозг раньше, чем звук достиг ушей.
"Это сон! Я жив! Это они умерли, а я жив!"
Антон лежал с колотящимся сердцем во тьме спальни и твердил в уме утешительные слова: "Я жив. Это сон". Никто не расстреливал его из пистолета в багряно-золотой лесополосе. Никто не уговаривал "продать соляры". Он не разговаривал с вооружёнными и опасными бандитами. Наяву всё было иначе.
В прошлом месяце, 9 октября, он действительно поехал на тракторе за сваленной берёзой. Заметил в лесополосе серебристый, заляпанный грязью "джип". И остановился, едва его увидев. Не требовались проницательность Шерлока Холмса и зоркость Чингачгука, чтобы заподозрить неладное: на капоте джипа обширная вмятина; боковые двери распахнуты; трёхслойное лобовое стекло выдрано из кузова и заброшено в кусты, всё в трещинах. Чуть видные в утренних бликах, тускло светятся фары, вытягивая иссякающий заряд аккумулятора: ночью водитель включил их, чтобы рассмотреть что-то (или кого-то), да так и не выключил. Перед автомашиной в секторе радиусом пятидесяти метров валяются какие-то предметы, которые Максимович принял в первые мгновения за комки тряпья. Подойдя поближе, он рассмотрел, что это, и его чуть не стошнило. Завтрак в желудке удержало чувство долга: "Это место преступления! Нельзя его загрязнять!"
Спеша сообщить в милицию о страшной находке, Антон установил в тот день личный рекорд скорости на колёсном тракторе. Правоохранители взялись за дело быстро и всерьёз, но с местным населением информацией делиться не спешили — чаще расспрашивали, чем отвечали на вопросы. Лишь в воскресенье, со страниц областной газеты, Антон узнал некоторые подробности.
Оказалось: останки, которые он обнаружил в посадках, принадлежат членам так называемой "спец-бригады" из состава банды "Рыночные". С оторопью Максимович рассматривал наглядную схему иерархии преступного "спрута", опутавшего (кто бы мог подумать!) центральный город области, и поражался изощрённости организации, созданной исключительно для того, чтобы вредить людям.
Наименьшим подразделением банды являлась "бригада" из нескольких рядовых "боевиков" под командованием "бригадира". Несколько "бригад" составляли "звено"; несколько "звеньев" объединялись в "группу". Банда в целом состояла из трёх групп: "Молочка", "Сенная" и "Кристалл". Структура учитывала территориальное деление и специализацию по роду преступной деятельности; в состав банды входили "особые бригады", подчинённые командирам групп или напрямую главарю банды. Например, имелась специальная минно-взрывная бригада.
В августе боевики "рыночных" заминировали личный автомобиль владельца торгово-развлекательного комплекса "Петушок", отказавшегося платить дань. В результате взрыва бизнесмен и его водитель получили тяжёлые осколочные ранения и обширные ожоги. Кроме того, ранило двух случайных прохожих: рабочему хлебзавода осколок разбил колено (парень в двадцать лет стал инвалидом), а пожилой учительнице музыки взрывом изуродовало лицо и вышибло левый глаз.
Разумеется, это было далеко не первое преступление "рыночных", и даже не самое тяжкое. Но по ряду причин оно стало самым громким.
Внезапно выяснилось, что подорванный бизнесмен обладает обширными связями. Прежде хозяин "Петушка" избегал задействовать и афишировать свои знакомства в высоких кругах. Но, посечённый осколками и обгоревший до неузнаваемости, решил: теперь ему терять нечего.
Внезапно оказалось, что скромная музыкальная преподавательница за свою долгую жизнь научила мастерству и "вывела в люди" многих "звёзд" отечественной и зарубежной эстрады. И теперь эти "звёзды" (с немалой армией поклонников) возмущены преступлением и требуют справедливого возмездия. Попутно "звёзды" жалели беднягу-рабочего (в некоторых соболезнующих публикациях его называли "хлебопёком", хотя он работал в службе электрика и непосредственно выпечкой не занимался). Вспоминали жертв других покушений последних лет. Задавали неудобные вопросы о "криминальной обстановке" в городе, области и стране в целом.
В общем, выражаясь казённым языком, событие вызвало широкий общественный резонанс.
Оперативно-следственные мероприятия в отношении "рыночных" были резко активизированы, но велись тайно, и на посторонний взгляд в городе ничего не изменилось. Однако в последний день сентября грянула операция "Листопад-С": отряды милиции и внутренних войск одновременно по нескольким адресам арестовали почти весь руководящий состав банды, начиная с "бригадиров" и заканчивая главарём, и задержали значительную часть рядовых боевиков. Те "лихие удальцы", что при аресте обстреляли слуг закона, были убиты ответным огнём.
К сожалению, одному бандитскому "бригадиру" и трём его ближайшим подручным удалось ускользнуть. По слухам, в последний момент их исхитрился предупредить об операции "оборотень в погонах".
Четверо бандитов, умело обходя посты, скрылись в пограничном районе области. Здесь, затаившись в лесополосе, они намеревались передохнуть, а главное — разжиться топливом для последнего рывка за границу. Планы бандитов похоронило ночное нападение неизвестного животного. Заодно это животное "похоронило" самих бандитов, хоть и не целиком — оставшиеся от хищной трапезы части тел безошибочно удостоверили личности покойных.
Если идентификация полусъеденных бандитов прошла без разночтений, то с опознанием их палача-пожирателя ясность отсутствовала. Эксперты-биологи и местные охотники не сомневались: экипаж "джипа" растерзали не волки и не одичавшие собаки (типичные крупные хищники области). На бандитов напал зверь-одиночка.
Грунт на месте происшествия размок от человеческой крови и сохранил пару чётких отпечатков лап. На объедках остались следы зубов. Эти улики говорили: напавший — не медведь, не лев и не тигр (учитывая моду на экзотических животных, рассматривали и такие варианты). Местный охотник Алмаз Ибрагимов, который до развала Союза жил в Средней Азии, считал: отпечатки лап и зубов оставила гиена, "очень большая". Елена Казацкая, эксперт по хищным млекопитающим, возражала: в природе нет настолько больших гиен; вероятно, зверь является искусственным гибридом. Мнение эксперта в газете не фигурировало и осталось для служебного пользования, поскольку провоцировало вопрос: кто и зачем может выводить гибридных гиен-переростков?
В субботу, 10 ноября, зайдя поужинать в колхозную столовую, Максимович заметил двух охотников, участвовавших в расследовании происшествия: вышеупомянутого Алмаза Ибрагимова и Андрея Мишуткина (аборигена Разбойщины). Он подсел к ним и завёл разговор:
— Всё ищете? Ту зверюгу, что бандитов порвала?
— Ищем, — кивнул Алмаз. — Но вряд ли найдём.
— Так и не узнали, что это за зверь?
— Что за зверь, вопрос десятый, — Алмаз небрежно пожал плечами. — Первый вопрос: почему он напал на четырёх человек в джипе? Почему не на свинарник или курятник в деревне? У бабы Насти дом на отшибе. Собаки нет — она собак боится. Свинарник — сарай из трухлявых досок. Почему зверь её борова не задрал? Дикие звери, когда голодны, ищут лёгкую добычу.
Обдумав слова собеседника, Антон вывел очевидный итог: если поведение нападавшего нехарактерно для дикого зверя, значит, этот зверь не дикий. Напрашивался вопрос:
— А бывают прирученные гиены?
Мишуткин, с аппетитом уплетавший жареную картошку, наставил на Антона указательный палец и одобрительно гукнул набитым ртом, что означало: "Мы с тобой одинаково думаем!"
— Гиен иногда приручают, — спокойно подтвердил Алмаз. — Но редко. Гиены вонючие, как их не купай. Для людского нюха вонючие, конечно. Для гиен это обычный запах. И дома их нельзя оставлять без присмотра. Разгромят.
— От злости? — сам Антон не рискнул бы держать дома даже хомячка. Прожив в деревне немало лет, с животными Максимович обращаться не выучился и предпочитал иметь дело с машинами и механизмами.
Алмаз покачал головой:
— Нет. Из любопытства. Могут дощатый пол вскрыть: посмотреть, что под ним. Могут запертую дверь выломать: вдруг за ней что-то интересное?
— Это была дрессированная гиена! — справившись с картошкой и вбросив свою реплику, Мишуткин набил рот капустным пирогом и снова заработал челюстями.
— Дрессированная или дикая… — Алмаз повторил небрежный жест плечами. — Вопрос другой: почему следа нет? Куда зверь пошёл? Откуда пришёл? Тор след не взял.
Антон слышал: к розыскам хищника привлекали милицейских поисково-следовых собак. У них успехи были не лучше, чем у Тора — ищейки Алмаза.
Смолотив привычную богатырскую порцию, Мишуткин бросил косой взгляд в наполовину полные тарелки сотрапезников, вздохнул и развил ранее высказанную идею:
— Это была дрессированная гиена. Её привезли на машине. Натравили на бандитов. А потом увезли. Поэтому ищейки след не берут.
— А там были свежие следы другого автомобиля? — заинтересовался Антон.
— Нет, но это ничего не значит, — заявил Мишуткин. — Я по телеку видел: есть вездеходы на шинах низкого давления. Их для тундры придумали, чтобы почву не портить. Они на выставке по лампочкам ездили и не давили. Такой вездеход и траву не примнёт. Вы спросите: зачем гиену напустили? А я скажу. Ведь эти бандюки многим жизнь изгадили, верно? Вот эти люди, что от них пострадали, наняли профи. Чтобы отомстить.
— Ты телевизор насмотрелся, — спокойный тон Алмаза в сравнении с экспрессией товарища-охотника казался ледяным. — Так не делается. Наёмный убийца расстрелял бы джип из "калаша". Или взорвал бы гранатой. А натравливать гиену… — очередное пожатие плеч, в этот раз означающее: на такую гипотезу не стоит тратить слов.
"Что-то неладное творится с нашей жизнью, если мы за ужином походя обсуждаем методы наёмных убийц", — расстроился Антон. Ещё горше ему стало, когда он вспомнил, что сам начал этот разговор.
— Хорошо! А как ты объяснишь имеющиеся факты? — Мишуткин требовательно обратился к Алмазу.
Тот сохранил спокойствие:
— Я ничего не объясню. Я не знаю. И гадать не хочу. Но чую: зверя мы не найдём.
По пути домой Максимович пытался мысленно "реконструировать" картину, изложенную Мишуткиным: по степи, по полям, по прогалам в посадках разъезжает таинственный вездеход на огромных колёсах-дутиках, разыскивая бандитов, а в кузове вездехода, в особом дезодорированном отсеке ждёт своего часа ручная гиена-людоед. Картина получалась нелепой, как шпионское кино 1960-х годов.
А теперь Антона разбудил кошмар. Воссозданная во сне альтернативная история, где беглые бандиты благополучно пережили ночь с 8-го на 9-е октября. В этой альтернативе вместо четырёх трупов в лесополосе нашли бы один — труп тракториста Антона Максимовича с простреленной головой.
"Зверь спас мне жизнь". Наивная мысль. Дикие звери убивают, чтобы есть. Чтобы защитить территорию или детёнышей. Убивают, когда срабатывает инстинкт. Они не знают добра и зла. Не различают бандитов и законопослушных граждан. Им нет дела до того, живёт на свете Антон или гниёт в сырой земле. И всё же — неведомый зверь спас ему жизнь.
Вздохнув, Антон ткнул кнопку подсветки дешёвого будильника. Третий час ночи. Скоро подъём: Солнце встаёт рано, а сельский механизатор — ещё раньше. Ах, да… Сегодня же воскресенье. Сегодня работает сменщик, а у Антона выходной, если ничего непредвиденного не случится.
Успокоив дыхание, Максимович улёгся, закрыл глаза и почти сразу уснул. Он спокойно проспал до утра, и кошмары его больше не терзали.
*
Продолжение:
http://proza.ru/2026/10/23/1223