начало ...
http://proza.ru/2026/10/24/117
Очнулся я в морге. Хотя «очнулся» — не совсем верное слово. Сознание вернулось, но это было не пробуждение в обычном смысле. Я не сразу осознал себя как личность — поначалу было просто состояние «я есть». Не имя, не память, не тело — только присутствие. Самосознание было слабым, как сигнал далёкой радиостанции, — а может, его и вовсе не было. Всё вокруг было настолько необычным и стремительным, что не оставляло места для вопроса «кто я».
Обычно слушатели на этом месте требуют деталей. Поэтому постараюсь передать всё, что сохранилось в памяти.
Первое, что я осознал, — давление. Не боль, не страх, не холод. Давление. Как будто надел гидрокостюм и погрузился на такую глубину, где вода уже не вода, а плотная масса, сжимающая каждый атом. Она давила отовсюду сразу — на кожу, на кости, на мысли. Не сильно, но безоговорочно. Я не хотел шевелиться — просто лежал, если это можно назвать лежанием, боясь спугнуть эти незнакомые ощущения. Они не были враждебными. Скорее, безразличными. Как будто я стал частью чего-то большого и равнодушного.
Потом стал осматриваться. Пространство вокруг было залито тёмно-зелёным цветом. Источника света не было — просто представьте, что синее небо опустилось на землю и заполнило своим цветом каждый уголок бытия. Только у меня оно было не синим, а цвета старой зелёной травы — той, что растёт в тени, у забора, где никогда не бывает солнца. И в этом зелёном были вкрапления: чёрные полосы, точки, какие-то фигуры, которые я не мог разобрать. Они двигались медленно, как водоросли в стоячей воде.
Я назвал это «зелёной ночью» — по аналогии с белыми ночами в Питере. Там тоже светло, но не от солнца, а от чего-то иного, не имеющего названия. Только в Питере от этого света хотелось гулять и любить, а здесь — замереть и не дышать.
Я не знал, сколько прошло времени. В таком состоянии время не идёт — оно стоит, как лужа после дождя. Я просто был. Был — и всё. И в этом «был» не было ни страха, ни сожаления, ни даже удивления. Только зелёная ночь.
Потом выяснилось, что ноги перестали подчиняться законам физики. Всё тело висело в устойчивом горизонтальном положении, а ноги парили, как воздушные шарики, наполненные гелием. Усилием воли я мог опустить их на линию тела, но тяга кверху ощущалась отчётливо — и они снова тянулись вверх, как будто там, наверху, их кто-то ждал. Я не сопротивлялся. Мне было интересно.
Подчиняясь какому-то сакральному инстинкту — не разуму, не страху, а чему-то более древнему, что сидит в человеке глубже всех его мыслей, — я сделал кувырок назад и оказался в вертикальном положении. Заостряю внимание: я не встал на ноги — я именно принял вертикальное положение. Не уверен, что ноги вообще выполняли привычные функции опоры и передвижения.
Потом я сделал ещё одно открытие. Давление уже не ощущалось — похоже, тело адаптировалось. Я оказался в невесомости — или в чём-то, что давало небывалую лёгкость. Мог лениво плавать, наслаждаясь отсутствием веса, или стремительно летать, не используя конечности. Насладившись всеми открывшимися возможностями в полной мере, я лёг на спину — как ложится на перенасыщенную солью воду. Тело не тонуло, но и не держалось на поверхности. Оно висело между. И я начал медленно погружаться в этот неизвестный мне раствор. Раствор — не вода, не воздух, нечто иное — принимал меня без сопротивления, и я наслаждался. Честно. Мне было хорошо. Так хорошо, как не бывает в жизни, потому что в жизни всегда есть страх, а здесь страха не было.
Я погружался медленно. Темнота сгущалась постепенно — сначала вокруг потемнело, потом темень усилилась, потом исчезло всё, кроме ощущения движения вниз. Я не понимал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час. Может, год.
А потом я испугался.
Не смерти, не темноты — скорости. Погружение ускорилось. Сначала чуть-чуть, потом заметно, потом так, что я почувствовал, как меня тянет вниз, как тянет в воронку. Инстинктивно, как лягушонок, которого бросили в воду, я начал дрыгать руками и ногами. Некрасиво, не изящно, не по-человечески. Просто дрыгал, как умел. И — замедлился. Падение замедлилось. Ещё немного — и я остановился. А потом начал двигаться вверх.
Вверх. Вверх. Вверх.
Я не знал, куда двигаюсь и зачем, но что-то подсказывало: если внизу тьма, значит, наверху свет. И я не ошибся.
Постепенно темнота расступалась. Замелькали золотистые искорки, их яркость усиливалась, форма преображалась, пока всё пространство не заполнилось золотисто-фиолетовыми красками. Я остановился и замер.
Метрах в десяти от меня стоял огромный человек — оголённый торс, сумасшедшая причёска, волосы, которым позавидовал бы сам ветхозаветный Самсон. Кожа его была фиолетовой, точнее, с баклажановым оттенком. Вокруг него копошились мелкие твари, которых я сразу назвал бесенятами.
...