Перейти к началу романа: http://proza.ru/2026/08/25/2050
Перейти к предыдущей главе: http://proza.ru/2026/10/22/1716
Фирма «Эталон»
Когда Муханов вернулся домой, Евгения Олеговна бросилась к нему с причитаниями.
— Где ты был, сыночек, ты ведь мне ничего не сказал, я места себе не нахожу, уже все больницы обзвонила.
— А ты бы начала с паспортного стола.
— Ай, прости меня, старую, виновата. Ведь после того как ты вызов получил, я чуть с ума не сошла, мне хотелось с кем-нибудь поделиться, и я рассказала всё Наде. Она и посоветовала мне паспорт сменить, сказала, что так тебе легче будет меня с собой взять.
— И ты её послушала, дура старая.
— Так она ведь почти что твоя жена, ты с ней уже сколько лет вместе. Я думала, что ты и ехать с ней собираешься.
— Я ещё сам не знаю, что я собираюсь.
С Надей давно надо было поговорить, но как это сделать и что ей сказать, он не знал и каждый раз откладывал разговор. О предполагаемом отъезде сообщила ей Евдокия Олеговна.
Надя слушала её с каменным лицом.
«Ну ладно, — думала она, — собрался уезжать, скатертью дорога, но сказать-то об этом мог. Хоть притворился бы, что хочет взять меня с собой, так нет, даже этого не сделал. Понятно, что одному ехать лучше, можно жениться на дочери первого секретаря американского райкома. Сразу появятся и деньги, и связи. А я так, военно-полевая жена». Несостоявшаяся свекровь тоже была недовольна поведением сына и не знала, что делать. Надя видела её растерянность и посоветовала ей сменить национальность, чтобы Володе легче было взять её с собой.
Через несколько дней Муханов и сам позвонил Наде, но она сказала, что говорить им не о чем, а ключ от её квартиры ему больше не понадобится, потому что она поставила новый замок.
После этого она почти всю ночь провела без сна, а на следующее утро приводила себя в порядок гораздо дольше, чем обычно.
На Муханове свет клином не сошёлся. К ней давно клеился Герман Несмеянов, преподаватель университета марксизма-ленинизма, где она училась уже полгода.
В это учебное заведение загоняли не только членов партии, но и зазевавшихся беспартийных. Особенно лёгкой добычей становились кандидаты в члены КПСС, которые прежде чем стать полноправными членами, должны были пройти двухгодичный испытательный срок. Пока они этот срок отбывали, им давали такие общественные поручения, от которых другие, уже принятые в передовой отряд рабочего класса, старались увильнуть. Университет был одним из таких поручений. Лекции в нём были скучны и неинтересны, но студенты знали, что в конце курса непременно получат хорошие отметки, а преподаватели понимали, что должны будут эти отметки поставить. Всё проходило так же, как и на любых других курсах повышения партийной квалификации, с той только разницей, что университетские лекции устраивались не в доме отдыха, а на рабочем месте и продолжались не одну неделю, а два года.
По неписанному закону любой коммунист должен был окончить университет, так что отдыхать от марксизма и ленинизма государство не давало никому. Вся эта система действовала долгое время, но с начала перестройки проводить идеологическую работу становилось всё труднее. Университеты марксизма умирали на глазах. Ректор того, в котором училась Надя, делал всё возможное, чтобы отсрочить неизбежную кончину подвластного ему заведения. Для этого он и ввёл новый курс — обучение компьютерной грамоте. В специальном письме, направленном в идеологический отдел ЦК КПСС, он мотивировал своё решение тем, что коммунистическое учение постоянно развивается и должно включать в себя все новейшие достижения науки.
Настоящей же причиной письма было то, что руководство завода, парторгом которого он ещё недавно был, закупило компьютеры и обязало руководителей всех подразделений пройти ознакомительный курс обращения с ними. К этому достаточно было добавить несколько лекций о непреходящей ценности работ основоположников марксизма, чтобы назвать весь цикл университетом. Таким образом, ректор значительно облегчил себе задачу по набору студентов. Именно он уговорил Надю поступить в университет.
Курс назывался «Анализ экономической работы предприятий с помощью современных технических методов в период развитого социализма». Убеждая Надю, ректор обещал, что основное внимание будет уделено науке управления, а диплом экономиста со знанием программирования и марксистским уклоном явится трамплином для карьерного роста, и, если Надя этот диплом получит, он лично сможет рекомендовать её на должность заместителя директора завода. Как-никак он совсем недавно был парторгом, и к его словам директор завода обязательно прислушается. В общем, перспективы огромны, нужна только корочка об окончании.
Надя не верила ни одному его слову, она прекрасно знала, что он не хотел совмещать должность парторга завода с инженерной работой, которую не любил и не понимал. Он стремился стать освобождённым секретарём партийной организации и получать зарплату за общественную деятельность, но для этого в его подчинении должно было быть не менее двухсот членов КПСС. Он прикладывал отчаянные усилия, чтобы добиться заветной цели, и принимал в передовой отряд рабочего движения всех желающих, но когда коммунистов на заводе стало сто девяносто девять и цель казалась очень близка, райком изменил правила и повысил необходимый минимум до двухсот пятидесяти. После этого незадачливый парторг и ушёл в ректоры.
Лекции по компьютерной грамотности читал сын директора завода, Герман Несмеянов. Он окончил Плехановский институт, быстро дослужился до начальника отдела и убедил отца, что за компьютерами будущее, что сейчас они только начинают свой победный марш, но очень скоро без них нельзя будет ничего сделать, поэтому в интересах предприятия обучить всех руководителей элементарным операциям на компьютерах. Начать же надо с экономистов. Отец согласился и издал соответствующий приказ. Были организованы курсы, которые скоро переименовали в университет марксизма-ленинизма. Занятия проходили в рабочее время, таким образом, Герман получал две зарплаты: одну — как начальник отдела, а другую — как преподаватель.
Он любил свой предмет, готовился к лекциям, и большинство его великовозрастных слушателей научились делать на компьютере простейшие операции. На Надины вопросы он отвечал гораздо обстоятельнее и при этом смотрел на неё так, что у неё возникали мысли, никак не связанные с программированием.
Он и в тот день не обошел её своим вниманием, но вместо обычных комплиментов, остановившись рядом, спросил:
— У вас что-нибудь случилось?
— С чего вы взяли?
— Нет… так…
— Значит, я сегодня плохо выгляжу?
— Что вы, вы всегда выглядите прекрасно, но мне кажется, сегодня вы не в духе.
— Да, неприятности на личном фронте.
— Попробуйте отвлечься, — он посмотрел на монитор, — а я вам помогу.
— Как?
— Буду давать персональные уроки.
— Где?
— У вас дома.
— У меня дома нет компьютера.
— Я вам его подарю.
— Вы миллионер?
— Пока нет, но сделать скромный подарок красивой женщине я в состоянии.
— Ну, что ж, если подарите, посмотрим.
Герман не в первый раз предлагал ей позаниматься индивидуально, но раньше она отклоняла его предложения, да и теперь её согласие выглядело эфемерным. В то время компьютер состоял из двух металлических ящиков внушительных размеров: один — непосредственно компьютер, второй — монитор, передняя стенка которого представляла собой экран. Стоил он очень дорого и в магазинах практически не появлялся, однако вскоре Герман сказал, что у него всё готово, и он хочет узнать, когда удобнее всего доставить оборудование и начать обучение.
— А ваша жена не будет возражать? — спросила Надя.
— Ей необязательно докладывать, — ответил он.
— Где вы взяли компьютер?
— Я собрал его из списанных деталей.
Во время первого урока компьютер они так и не включили, и проводив преподавателя, Надя подумала, что эти занятия являются более надёжной гарантией карьерного роста, чем диплом университета. Во время следующих визитов Германа Надя всё-таки научилась использовать компьютер как базу данных и производить простейшие математические операции. Это было чуть больше того, что знали остальные слушатели университета.
Герман собирался из своего отдела создать частную школу. Он говорил, что пока для большинства людей компьютеры представляют собой книгу за семью печатями, но за ними будущее. Скоро они значительно подешевеют, будут занимать гораздо меньше места, а оперировать ими сможет любой ребёнок. Без них нельзя будет шагу ступить, и они смогут делать всё, что угодно.
— Стирать бельё они не смогут, полы мыть тоже, — возразила Надя.
— Зато они смогут запрограммировать машины, которые будут стирать бельё и мыть полы.
— В общем, произойдёт компьютеризация всей страны?
— Конечно.
— Один мечтатель уже осуществил электрификацию всей страны, — сказала Надя.
— Я отличаюсь от него тем, что не хочу осчастливливать человечество, мне достаточно осчастливить себя самого и стать миллионером.
— Может, ты и мне посоветуешь, как этого добиться?
— Пожалуйста, организуй кооператив по проверке работы предприятий. Есть масса мелких контор, которые дышат на ладан. Выпускают они никому не нужное дерьмо. Директор такого завода заплатит любые деньги и будет целовать тебя в задницу за официальную бумагу с печатью, что у него всё хорошо. Он сможет предъявлять этот документ чиновникам, которые распределяют субсидии. Государство всё ещё помогает убыточным предприятиям, чтобы не создавать безработицу, но теперь получить эту помощь гораздо труднее. Я бы сам создал такой кооператив, но больших денег он не принесет, а на малые я размениваться не хочу.
— Спасибо за совет, я подумаю, — сказала Надя.
Но думала она о другом.
Последние визиты Германа стали очень целенаправленными и больше походили на посещение борделя с той только разницей, что, предоставляя клиенту ожидаемые услуги, не требовали никаких затрат и ограничивались очень коротким временем. Это её не устраивало, и только что он подсказал ей, как положить этому конец.
Когда он позвонил в следующий раз с предложением заскочить на полчасика, она сказала, что собирается на встречу с людьми, которые помогут ей получить разрешение на открытие кооператива, и вообще в ближайшее время будет очень занята. По её тону Герман всё понял. Лёгкость, с которой он от неё отказался, свидетельствовала, что его отношение к ней даже нельзя было назвать романом. Скорее мимолётная, ни к чему не обязывающая связь, за которую он расплатился компьютером. Подарок, конечно, щедрый, но бесполезный. Можно, правда, последовать его совету и создать кооператив, тем более что свободного времени у неё много, а занять его нечем. Но с чего начать, она не знала. Спрашивать у Германа она не хотела, это послужило бы ему предлогом для продолжения отношений, и она решила обратиться к Володе.
* * *
Через месяц после подачи заявления Володя позвонил в ОВИР. Секретарша сказала, что раньше, чем через полгода, ответа нечего и ожидать, а если его вопрос будет решён положительно, ему пришлют открытку.
Денег на это время ему, конечно, хватит, но он уже так озверел от ничегонеделания, что дольше сидеть дома не мог. Нужно было устроиться на работу хотя бы для того, чтобы сменить обстановку. Только вот что он может делать и куда его теперь возьмут, он не знал.
Он заехал к Саше в мастерскую и спросил, не нужны ли ему механики.
— А ты ещё помнишь, как устроена машина? — поинтересовался тот.
— Конечно.
— Ну, что ж, тогда смени масло.
Последний раз он делал это, когда учился в институте, но с тех пор он посмотрел достаточно американских фильмов, в которых механики ходили в чистеньких комбинезонах, поднимали машину клиента на специальном устройстве и рассматривали её днище не в сырой и холодной яме, а на сухом полу, стоя в полный рост. Фильмы эти были типичным продуктом Голливуда, но в какой-то степени жизнь всё-таки отражали. Впрочем, Володя не хотел ремонтировать машины ни там, ни тут: и работа ему не нравилась, и с сотрудниками у него было мало общего.
— Я в этой одежде менять масло не могу, а спецовку с собой не взял, — сказал он.
Саша понимающе улыбнулся, а Муханов, взвесив все за и против, решил, что до отъезда перебьётся в котельной. По крайней мере, там он будет общаться с приличными людьми.
Давид помог ему устроиться оператором в бойлерную, где среди его сотрудников действительно оказалось несколько отказников. Он впервые столкнулся с ними и, слушая их истории, подумал, что при желании смог бы написать продолжение «Архипелага ГУЛАГ» под названием «Остров Отказ». Начал бы он с рассказов бывшего чемпиона СССР по шахматам Шмулько, который после очередного международного турнира мог запросто остаться на Западе, но решил действовать честно, в результате чего попал в отказники.
Этот чудак говорил, что ему стыдно жить в Советском Союзе, что все, кого считают эталоном советского человека, — мошенники. Один такой верный коммунист и подтолкнул его к эмиграции. Это был чемпион мира по шахматам. Через своего посредника он передал, что давно следит за творчеством Шмулько, знает о его дебютных разработках и предлагает стать его спарринг-партнёром.
В переводе на русский язык это означало, что Шмулько должен во всех турнирах ему проигрывать, а с его главными соперниками играть в полную силу. Согласие на предложение чемпиона гарантировало безбедную жизнь и свободу путешествия по заграницам, но Шмулько ответил посреднику, что его дебютные разработки ему самому очень нравятся и торговать ими он не намерен. После этого он подал заявление на выезд. Его перестали пускать за границу, и годы своего творческого расцвета он провёл в вынужденном бездействии.
Сам Володя был не такой щепетильный, и, если бы ему дали возможность заниматься, чем он хотел, он бы никакого заявления на выезд не подавал.
Иногда отказники приносили на работу запрещённые книги и самиздатовский журнал «Хроника текущих событий», в котором описывались случаи нарушения прав человека в Советском Союзе. Володя из вежливости просматривал «Хронику», но его гораздо больше интересовало нарушение его собственных прав, и, в частности, право встречаться с сыном, но говорить об этом корреспондентам нелегального журнала он не собирался. Он хотел лишь тихо отсидеться и незаметно уехать. Он и работать устроился для того, чтобы его не считали тунеядцем.
Дали ему самую неудобную смену — дневную. Ни поспать, как в ночную, ни посмотреть телевизор, как в вечернюю. Сначала он думал, что сможет на работе учить английский, ведь психологически заниматься своим делом в то время, за которое тебе платит государство, гораздо легче, но английский не лез в голову. Вот если бы он продолжал выступать и по роли ему надо было бы выучить большой монолог на незнакомом языке, он, наверно, выучил бы, а так…
* * *
Когда Давид сказал, что «Бедные родственники» планируют демонстрацию, Володя насторожился. Конечно, теперь у власти либерал Слепачёв, а не диктатор Сталин, да и тридцать седьмой год уже далёкая история, но кто знает…
— Не бойся, — успокоил его Давид, — это не опасно. Больше, чем на пятнадцать суток, тебя не посадят, а долго демонстрировать не дадут. Если никто не настучит, мы простоим не больше получаса, а если настучит, то наши друзья из КГБ сразу же изорвут плакаты и потребуют, чтобы мы разошлись.
— И вы разойдётесь?
— Нет, конечно. Подождем, пока они загрузят нас в воронок и отвезут в обезьянник.
— А потом?
— Потом нас перепишут и продержат до вечера.
— Где намечена демонстрация?
— У НИИ моего тестя. Он, подлец, перешёл на новую работу, думал, что я его не найду, но от меня так просто не отделаешься.
— Когда?
— Во вторник.
— Во сколько?
— Часов в пять, когда все будут возвращаться с работы. Сам понимаешь, для нас чем больше зрителей, тем лучше.
— Вот чёрт, я не смогу.
— У тебя давно запланированный визит к врачу, повестка в суд или празднование дня рождения жены двоюродного дяди? — съязвил Давид.
— Нет, я хотел пойти на футбольный матч сына. Он занимается в спортивной школе «Спартака», и у них будет матч со сверстниками из «Динамо». Я надеюсь, что, если он увидит меня среди болельщиков, то хоть немного изменится.
После того как Алла устроила Муханову скандал, он вновь пришёл к школе и, дождавшись сына, пошёл рядом, но разговор не клеился. Он пытался объяснить Феде своё положение, но тот слушал безучастно, на вопросы отвечал односложно, сам ничего не говорил, а когда Володя предложил сходить в кино, сказал, что у него слишком много уроков.
И вот недавно Муханов окольными путями узнал о матче, но состояться эта игра должна была через день после демонстрации. Конечно, Давид его проверять не будет, но если потом потребуется его помощь, тоже не станет торопиться её оказывать. Поразмыслив, Муханов решил присоединиться к «Бедным родственникам», а при первой же опасности убежать. Оделся он соответственно: кеды, спортивный костюм и ветровка.
«Родственников» было немного. Всё произошло, как и предполагал Давид. Через несколько минут после того, как они развернули плакаты, неизвестно откуда появился человек с микрофоном и стал требовать, чтобы они разошлись. Затем подкатил воронок, и граждане в штатском начали заталкивать в него протестующих. Володя мог бы убежать, но в последний момент понял, что надо остаться. Ведь если его не будет в обезьяннике, то Давид может подумать всё, что угодно.
Их отпустили через несколько часов, и во время допроса Володя искренне пообещал следователю не ходить больше ни на какие демонстрации. Один раз его пронесло, но всё время рассчитывать на удачу нельзя, и он решил уволиться из котельной, чтобы быть подальше от отказников. К тому же работа была отчасти виновата в том, что он давно не видел сына, ведь встречаться с Федей он мог только днём, когда его бывшая жена была занята.
* * *
По дороге на стадион Муханов боялся встретить среди зрителей Аллу, но ему повезло — ни её, ни Павла не было. Для Володи это была редкая возможность пообщаться с сыном, но после матча Федя был в плохом настроении — он не смог забить верный гол. Пытаясь его отвлечь, Муханов стал рассказывать про своё детство, про то, что футбол был единственным развлечением в деревне, что вместо мяча они гоняли клубок, связанный из старых тряпок, и если бы не случай, то так, наверно, никогда и не пощупали бы настоящий мяч, который им подарил председатель колхоза. Произошло это после того, как председатель, купив новенький «Москвич», возвращался домой. Дело было после дождя, и за несколько километров от деревни машина застряла в очередной колдобине. Председатель попросил ребят помочь, и они с радостью согласились, но прежде ходили вокруг машины, с интересом рассматривая каждую деталь. Потом они принялись за дело, а когда толкали, грязь из-под колёс забрызгала их с головы до ног. Председатель должен был бы их прокатить, но боялся, что они измажут новую машину. Пожав каждому руку, он пообещал подарить им настоящий футбольный мяч и вскоре выполнил своё обещание.
Володя редко делился воспоминаниями, он не хотел, чтобы Алла насмехалась над его деревенским прошлым, но теперь её не было, и, рассказывая, он с сентиментальной грустью вспомнил тот давний случай. Слушая отца, Федя расчувствовался и, прощаясь, сам предложил ему встретиться, но так, чтобы мать об этом не знала. Володя с радостью согласился, а вернувшись домой, стал думать, как лучше организовать эту встречу.
Мысли его прервал телефонный звонок.
— Алё, — сказал он, сняв трубку, но никто не ответил. Он прислушался, и ему показалось, что на той стороне линии кто-то еле слышно дышит.
— Надя, ты? — спросил он.
— Да, — ответила она.
— Ты дома?
— Да.
— Я к тебе приеду.
— Нет… не надо… не сейчас… — но он уже положил трубку.
Надя медленно огляделась. Она не рассчитывала на такое быстрое развитие событий. Ей надо было срочно что-то приготовить, потому что встречать мужчин без еды она не привыкла. Она достала новую скатерть, вынула печенье, конфеты, сыр, поставила на стол чашки, но решила, что этого мало, и нашла в морозильнике пельмени. Звонок в дверь раздался, когда она бросила их в кастрюлю и залила водой. Включив газ, она пошла открывать.
…Через полчаса, когда она вспомнила о пельменях, они уже превратились в один слипшийся комок. Она разломала его на маленькие неровные кусочки, разложила их по тарелкам и, смеясь, пыталась наколоть на вилку кусочек мяса с соответствующим кусочком теста. Потом она поставила чайник, но Володя вновь потянул её в кровать, и в следующий раз они оказались на кухне, когда почти вся вода в чайнике выкипела. Затем, уже после чая, Надя спросила:
— Что ты теперь делаешь?
— Отдыхаю перед следующим подходом, — сказал он.
— А вообще?
— Вообще я жду открытки из ОВИРа.
— Скоро тебе её пришлют?
— Понятия не имею.
— На что же ты живёшь?
— Работаю истопником в котельной.
— А ты не пытался найти что-нибудь получше?
— Пытался, — ответил он, а потом хмыкнул и добавил, — я ведь недавно стал евреем, а нас теперь никуда не берут.
—Я хочу организовать кооператив, и готова взять тебя, несмотря на твою национальность. В случае чего, скажу, что когда я проверяла, ты ещё был необрезанный.
— В чём будет состоять моя работа?
— Нужно найти некредитоспособные предприятия и убедить их руководство, что, имея хвалебный сертификат, им легче будет получить дотацию от государства. Тут потребуется актёрское мастерство высочайшего класса. Потом, когда мы заключим договор, нужно будет ходить по предприятию с надутыми щеками, говорить с начальниками разных уровней и показывать, что каждого ты считаешь достойным должности министра, а в конце дать положительное заключение. Директора тонущих предприятий получат официальную бумагу, свидетельствующую об отличной работе. Не исключено даже, что это им поможет. Во всяком случае, поднимет их авторитет в собственных глазах. Конечно, я могла бы справиться и сама, но люди, с которыми предстоит иметь дело, ещё не привыкли к тому, что владелец кооператива — женщина и в качестве благодарности вместо ресторана могут предложить постель. Тоже ничего страшного, но обычно эти неудачники старые, толстые и неприятные, да и в сексуальном плане не очень. Так что если ты согласен, я готова принять тебя на работу, но сначала надо найти клиентов.
— И ты предлагаешь, чтобы это сделал я?
— Да.
Володя не очень верил в успех её начинания, но заняться ему было нечем, и он стал ей помогать. Фирму они назвали «Эталон», а офис оборудовали в Надиной квартире. На столе установили компьютер, а вместо кровати, которая могла вызвать ненужные ассоциации, Володя привёз свой диван. Затем он приобрёл плотную бумагу, деревянные рамки, внушительную печать, придумал текст, изготовил пробный экземпляр сертификата и показал его Наде. Она одобрила, и он позвонил первой жертве — директору фабрики мягких игрушек.
Фактически это был небольшой цех, который изготовлял рахитичных слоников, уродливых медведей и свиноподобных коров, но поскольку даже в глухой провинции их покупали неохотно, надо было постоянно искать новые рынки сбыта. В последнее время, когда государственные субсидии поступали нерегулярно, фабрика была на грани банкротства, и зарплату работникам иногда выплачивали мягкими игрушками.
Кукольному директору идея получения сертификата понравилась, и он согласился встретиться с хозяйкой кооператива. Надя пригласила его в недавно оборудованный офис, показала проект будущего документа и, жонглируя экономическими терминами, завершила презентацию, продемонстрировав работу компьютера. Она сказала, что в качестве примера может показать, как рассчитывается бюджет предприятия и каков должен быть объём субсидий, добавив, что у неё есть программа для такого рода вычислений. Туда надо только ввести среднюю зарплату работников, общее их число, дополнительные затраты и доход от реализации игрушек. Затем она, как будто наугад, назвала эти цифры и через секунду выдала результат. Он был очень близок к реальному, а для того чтобы он оказался таковым, Володя несколько раз приглашал главного инженера фабрики в ресторан и задавал ему там правильные вопросы.
В то время само наличие компьютера придавало кооперативу значимость, и во многом благодаря впечатляющей презентации «Эталон» получил первый заказ. После трёхдневной проверки директору фабрики выдали сертификат о том, что его предприятие выпускает игрушки высочайшего качества. В специальном приложении приводились восторженные отзывы покупателей с точным указанием имени и адреса каждого из хваливших. Это были «Бедные родственники», которые за скромное вознаграждение согласились засвидетельствовать своё полное удовлетворение игрушками, которые им подарил Володя. Оба документа были отпечатаны на мелованной бумаге, заверены внушительной гербовой печатью и должны были убедить любого в том, что живой труп в виде мягкой игрушки вполне способен воскреснуть. После этого заказы посыпались один за другим. К Наде стали обращаться даже руководители нормально функционировавших заводов, директора которых, по укоренившейся за много лет привычке, хотели иметь в своём кабинете грамоту, вымпел или переходящее красное знамя. Кооператив «Эталон» сначала повысил плату за услуги, а потом сократил время проверки. Вскоре и этих шагов оказалось недостаточно, и Надя по совету своего заместителя приняла на работу несколько новых сотрудников из числа тех, кто хвалил качество работы фабрики игрушек. Эти люди устраивали её ещё и потому, что открывать конкурирующую фирму не собирались. Неудобство состояло лишь в том, что иногда они приглашали Володю на демонстрации, от которых он под разными предлогами отказывался.
После проверки очередного завода директор, получивший сертификат, пригласил Муханова в ресторан, а там, уже изрядно подшофе, пожаловался на трудности, с которыми столкнулся, когда захотел улучшить свои жилищные условия. Из его пространного, но не очень вразумительного рассказа было ясно, что он готов заплатить, но не знает, кому и сколько, потому что в тех агентствах, куда он обращался, работают одни жулики. Он же хочет иметь дело с порядочным человеком, который найдёт ему квартиру в хорошем доме рядом с достойными соседями.
Слушая его, Володя подумал, что «Эталон» долго не протянет: нерентабельные предприятия разорятся, руководители других поймут, что красивая бумажка с сургучной печатью им не поможет, а тем, у кого всё идёт нормально, никаких сертификатов не требуется. Обмен квартир, их покупка и продажа будут в ходу всегда. Он вспомнил о своём риэлтерском прошлом, стал расспрашивать директора и, в конце концов, предложил свои услуги. Тот согласился и уже через три месяца переселился в дом на набережной. Володя же, работая над обменом, не только возобновил свои прежние связи, но и приобрёл новые. За прошедшее время договариваться с чиновниками стало гораздо легче. Они уже ничего не боялись и прямо называли величину взятки. Она, конечно, значительно выросла, но и с клиента он брал гораздо больше.
* * *
После того как Володя побывал на футбольном матче сына, отношения их стали более тёплыми, а иногда Федя даже заходил к нему в гости и рассказывал о себе. Так Муханов узнал, что Павел долго был телохранителем какого-то вора в законе, что во время очередной разборки его сильно покалечили, он не смог вернуться на прежнюю работу и запил. Алла наняла психолога, и тот с большим трудом убедил Павла, что ему повезло, потому что по нынешним временам далеко не все телохранители доживают до очередной зарплаты. Павел устроился таксистом и некоторое время в семье всё было тихо. Лишь иногда, возвращаясь домой, он жаловался на жлобов-пассажиров, которые считают каждую копейку. Потом он что-то не поделил со своим начальством и его выгнали. Эту неудачу он переживал уже не так сильно и работу искать не торопился. Алла обратилась за помощью к своему отцу, и им удалось уговорить Павла вновь пойти на службу к бывшему шефу, однако и там он продержался недолго. Дома у них стал появляться его приятель, невысокий хромой тип бандитского вида, с которым Павел что-то обсуждал за бутылкой водки. Алле он говорил, что это его партнёр, они работают над планом будущего бизнеса и когда его раскрутят, заживут, как белые люди. Партнёра этого с головы до ног покрывали татуировки, а над бровью красовался шрам.
* * *
Всё лето Федя был в спортивном лагере, а вернувшись, сразу же поехал к отцу. Он сильно вытянулся, загорел и выглядел гораздо старше своих лет.
— Как дела? — улыбаясь, спросил Муханов и протянул сыну руку.
— Ничего хорошего, — ответил Федя. — Павел хочет выжить меня из дома.
— А что же мать?
— Она бегает вокруг него, как клуша. Не понимаю, что она в нём нашла.
Улыбка сошла с Володиного лица. Он знал, что именно Алла в нём нашла, и напоминание об этом было ему неприятно, тем более что вечером он договорился встретиться с Надей. Пропускать эту встречу ему не хотелось, но бросить сына одного в такой момент тоже было нельзя. Он снял трубку и набрал знакомый номер.
Надя только что вернулась от врача, который ей вновь подтвердил, что у неё не будет детей. С первым мужем она сама не хотела их иметь, чувствуя, что долго с ним не проживёт. Потом у неё было несколько кратковременных знакомств, которые закончились без последствий. Не удалось ей забеременеть и от Володи, но она всё ещё надеялась. Она и на индивидуальные уроки программирования согласилась для того, чтобы ещё раз себя проверить. Опять у неё ничего не получилось, и она вновь пошла к врачу. Доктор послал её на обследование, и вот — сегодня приговор подтвердили.
Узнав, что к Володе приехал сын, она позвала их обоих к себе. Если у неё не будет своего ребёнка, то хотя бы пообщается с Володиным, а кстати, и посмотрит, может, дети не такая уж большая радость. Чем принять Мухановых, у неё найдётся. Мать так часто повторяла ей, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, что Надя всегда имела наготове средства этот путь расширить и украсить. Вот только как развлечь Федю, она не знала.
Когда Мухановы приехали, она поставила перед ними полный обед, и они, как Обломов с Шульцем, стали хлебать борщ. Федя ел с видимым аппетитом. Надины разносолы сильно выигрывали по сравнению с тем, чем его кормили дома, и он всё время приговаривал: «Как вкусно». Настроение у Нади несколько улучшилось. Пообещав в следующий раз приготовить что-нибудь ещё более интересное, она заметила, что брюки и свитер Феде малы и ему не мешало бы купить новые. Он поморщился и сказал, что Павел очередной раз остался без работы, и у мамы нет денег. Из-за этого ему и футбольную секцию придётся бросить. Старая форма стала мала, а новую купить не на что.
— Завтра мы с тобой поедем в магазин, — ответила Надя, — ты уже большой парень, наверно, хочешь нравиться девочкам, а в таких шмотках на них впечатление не произведёшь.
— У меня нет денег, — повторил Федя.
— Я одолжу, а ты отдашь, когда будешь работать в моём кооперативе и освоишь компьютер.
— Я не знаю, что это такое.
— Я тебе сейчас покажу, — она включила компьютер и, продемонстрировав самую простую операцию, спросила, — сможешь повторить?
— Да, — ответил он и с первого раза без ошибок повторил всё, что она сделала.
— Ну и отлично. Я поговорю со своим знакомым, он преподаёт на курсах. У него ты быстро выучишь эту премудрость.
Перейти к следующей главе: http://proza.ru/2026/11/04/158