Дисколет с эмблемой Службы безопасности Земли приводнился на рейде плавучего острова Союза Континентов – официальной резиденции земного правительства. Сейчас остров дрейфовал в Индийском океане около Цейлона. К покачиваюшемуся на медленных волнах дисколёту буксиры потащили якорные понтоны, а с пирса к выдвинутой в воду аппарели поспешил катерок с двумя одетыми в белые костюмы чиновниками на борту. С помощью пилота Сая Ростислав Петрович, перенёсший полёт с трудом, перебрался на борт суденышка.
– Зачем вы рискуете здоровьем, мсье генерал, – с тревогой вглядываясь в лицо гостя сказал один из встречавших, Франсуа Олкрон, остроносый, чуть лысеющий худощавый шатен среднего роста с несколько нервной жестикуляцией, с которым Ростислав Петрович не раз ранее пересекался по службе. – Мой новый секретарь, Мишель Бонк, – представил он своего маленького полноватого улыбчивого спутника. – Ростислав Петрович, вам медицина не нужна?
– Сейчас пройдет, дорогой Франсуа, – через силу улыбнулся генерал, пожимая протянутые руки. – Спасибо, Мартин, – поблагодарил он пилота. – Отдохните немного, пока мы тут с коллегами пообщаемся…
Пилот козырнул и исчез в дисколёте. Катер доставил людей до пристани, от которой открытый робокар повез их к месту совещания. Это оказался небольшой, очень уютный квадратный камерный зал с гобеленами на стенах, круглым столом, маленьким подиумом в одном из углов, старинным роялем на нем и резным шкафом-горкой с чайной посудой. Из современных атрибутов в зале был только большой стереоэкран и телесуфлер на прозрачной стойке. Совещание уже шло, поэтому Ростислав Петрович молча всех поприветствовал и тихо занял со своими спутниками свободные места за столом. Выступал похожий на хорька смутно знакомый генералу эксперт из Департамента сотрудничества с Внеземельем.
– Я повторю свою мысль для вновь прибывших, – сказал он после небольшой паузы. – Все сотрудничество с Марсом всегда строилось на взаимном уважении. Мы даже Марсианскую Автономию уважали и не вмешивались в ее дела, хотя точно знали про исходившие от нее угрозы. Меня попросили дать заключение на отчет аналитической экспедиции, направленной в Марсианскую Автономию по мандату Союза Континентов, но я не могу это сделать! Если Автономии больше нет, то, что о ней разговаривать, коллеги? Очень хорошо, что здесь теперь присутствует руководитель экспедиции генерал Петрович из Службы безопасности, я очень жду, что он раскроет, о чем мы могли бы поговорить. Создание музея Автономии Земли не касается, это региональный уровень принятия решений. Но если исходить из такой инициативы, то нам нужны музеи всех глупостей, которые когда-либо были, хе-хе, – деланно засмеялся он, но никто не поддержал, и смех оборвался.
– У вас все? – сдержанно спросил докладчика Председатель Союза Континентов. Он подождал, пока эксперт покинет подиум и займёт место за столом, и продолжил. – Наше совещание – это обмен мнениями, и не только по вопросу погибшей Марсианской Автономии. Как вам известно, совещание инициировал лично я, посоветовавшись со Службой безопасности Земли. Возможно, что для приятия каких-то серьезных решений потребуется не один разговор в узком кругу. Вы знаете, что сейчас группа генерала Петровича расследует феномен общения с инопланетным разумом вкупе с другими феноменами, имеющими как явно земное, так и марсианское происхождение. Ростислав Петрович мог выступить перед нами по телесвязи из санатория Космофлота, где он проходит лечение после тяжелой травмы, но он настоял на личном присутствии. Ростислав Петрович, благодарю вас, что решили принять участие, вам слово с места, не поднимайтесь, мы внимательно слушаем.
– Уважаемый Председатель, уважаемые коллеги, я действительно хотел выступить лично, даже набросал тезисы, – Ростислав Петрович приподнял здоровой рукой свой коммуникатор, лежавший перед ним, – но сейчас решил просто «подумать вслух». В самом деле, мне кажется, что экспромтом рассказывать будет доверительнее и лучше. Давайте на мгновение представим себе, что все вокруг угрожает нашей безопасности, что будет в итоге? Мы сойдем с ума, пытаясь защититься от всего на свете. На самом деле, любое, даже самое безобидное достижение человека можно обратить ему во вред. Ирония, но Служба безопасности сама может стать опасной, если переусердствует, поэтому я попросил дать мандат на аналитические исследования на Марсе вне наших традиционных задач. Я все больше прихожу к мысли о том, что деятельность известной вам фирмы «MAS», ее связь с природными темпоральными феноменами в одном из земных горных районов, даже неудача физиков в Церне и появление общения с инопланетным разумом по имени Вебсик – это звенья одной цепи, частью которой является и Марсианская Автономия. Не буду скрывать, лично мне жаль, что она погибла. О погибших либо ничего не говорят, либо говорят только правду, верно? – Ростислав Петрович горько усмехнулся, налил и отпил глоток воды из стакана.
В маленьком зале стояла мертвая тишина.
– Наша группа постаралась извлечь максимум ценного из руин основного купола Автономии. Конечно, мы руководствовались земными критериями ценности, могли что-то упустить. Тут была большая надежда на бывшего Тайного члена Совета Автономии Ран Атана, его знания, но, к сожалению, попытка доставить его на Землю кончилась неудачей.
– Что с ним случилось, Ростислав Петрович? – спросил кто-то. – Правда, что он был клоном?
– При посадке клон Ран Атан вколол себе обезболивающий препарат из походной медицинской аптечки, который вызвал шок и распад его структур, – официальным тоном сообщил генерал. – Мы лишились ценного источника и человека… – Ростислав Петрович обвел взглядом присутствующих, – да, человека, я не побоюсь назвать его так. Надо иметь человеческое мужество и достоинство, чтобы так жить и бороться до конца, как этот клон. Хотя многие могут не понять, за что он боролся. Знаете, когда я сам прошел по ярусам купола, прочувствовал, так сказать, я могу понять, за что. Колонисты Автономии, как вы знаете, делились на две группы. Элитой была группа, которая выдержала сканирование мозга и советники. Эта группа готовилась к Исходу. Причем, как путем телепортации на другие миры, так и триумфального возвращения на Землю, что, собственно и отслеживала, и чему противостояла наша Служба безопасности. Элита давно поняла, что адаптация к условиям Марса и гуляние по поверхности в маечках и трусиках как в «Марсианском фестивале» – утопия. Но к ним попали разработки фирмы «MAS», ее гении – братья Меер, Адамс, Сонне, которые по сути создали ключевые моменты принципиально новой технологии для межзвёздной миграции человечества. С одной стороны это сканирование разума, с другой – создание тел для этих разумов, клонов, но не только тех, которых сегодня запретили на Земле. Они нацелились на клонирование инопланетных существ, но так, чтобы в тела можно было подсадить земные разумы. Копирование разумов – это тоже вид клонирования, не так ли?
– Ростислав Петрович, нет никаких свидетельств… – начала грузная дама славянской внешности, сидевшая по правую руку от Председателя, но тот ее остановил:
– Веселина Казимировна, все вопросы к докладчику потом.
– Я отвечу на вопрос о свидетельствах, – услышал её реплику генерал. – Весь сыск построен на свидетельствах и доказательствах. В архивах фирмы «MAS», которые к счастью, дошли до нас достаточно полными, есть немало прелюбопытных описаний, которые позволяют утверждать, что с клонами работали с самого начала создания фирмы. Сама фирма строила свою технологию клонирования на основе биомассы из горного мумие. Мы еще не проникли в их башни и не можем сказать, какого уровня они достигли. На Марсе клонировали тоже из биомассы, но из переспелого круглого марсианского огурца, его там выращивали в промышленных масштабах, как мы теперь знаем. Возможно, что-то привозили с Земли тайком, через таможню биомасса не проходила никогда. Аналитической экспедиции удалось извлечь и сохранить ценное оборудование. Кстати, я бы поддержал предложение его перевезти на Землю, если на Марсе оно не нужно. Изучение параметров и настроек может помочь в воссоздании технологий.
– Хорошее предложение, запишем, – согласился Председатель.
– А зачем нам воссоздавать их технологии? – не унималась дама, но ее вопрос остался без ответа.
– С вашего разрешения, я вернусь к теме своих размышлений… – Ростислав Петрович положил перед собой руку в протезе. – Мне стремление понять истину стоило руки. Главный купол Марианской автономии представлял собой мощный научно-исследовательский центр, деятельность которого обеспечивалась «отсортированными» колонистами-«рабками» в двух малых куполах. Нет, никаких ассоциаций с древним рабством мы не нашли, у всех были достойные по меркам Марса условия жизни, просто от каждого по способностям, а они научились создавать способных клонов. Когда нет естественного воспроизводства поколений, клонирование остаётся чуть ли не единственным выходом спасти колонию от естественного вымирания. Способных клонов выделяли и продвигали по карьере. Клон Ран Атан был библиотекарем, это категория очень информированных членов Автономии, он вел лабораторию темпоральных исследований. Марсиане продвигали не только темпоральные исследования, но и телепортацию. Они пытались телепортировать пищевой лед с Марса на Плутон, например. Для снабжения Внеземелья это был бы прорыв… Короче, коллеги, я предлагаю смотреть на наследие Автономии не с точки зрения «хорошо» или «плохо», а с точки зрения того, что Автономия целенаправленно искала, как ей жить во Вселенной, используя все доступные средства. Мы на Земле просто живем и стимула такого сильного не имеем, пока не приспичит.
– А что будет, если приспичит? – улыбнулся Председатель.
– Вот, например, старая история, в начале двадцать первого века в одной малой стране был энергокризис, бензина для транспорта не было, так умельцы мигом соорудили допотопные газогенераторы на дровах, топили чурками, и их трактора ездили, – нашелся Ростислав Петрович. – Коллеги, я заканчиваю, резюме такое: не ставьте последнюю точку на истории Марсианской автономии.
Объявили перерыв, стол опустел, но Ростислав Петрович остался сидеть, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла.
– Извините, вам нехорошо? – тихо подсел к нему молодой секретарь Олкрона. – Может, чем помочь?
– Спасибо, дорогой, не стоит, просто еще не совсем уверенно себя чувствую, – поблагодарил его генерал, вспоминая имя молодого человека. Мишель, кажется… – Если не ошибаюсь, вас Мишелем зовут? – Получив утвердительный кивок, Ростислав Петрович продолжил. – Но помочь вы мне можете. Откуда эта Казимировна, не подскажете?
– Конечно, подскажу. Веселина Казимировна Долдик, директор Департамента семьи, она была одним из инициаторов запрета клонирования человека. Правда в то время она выступала от имени какой-то религиозной организации, а не от Союза Континентов.
– Ясно, – пожал ему руку генерал. – Если бы все было так просто… История никак не научит любителей запретов, жаль. Пока запрет не станет для человека осознанным самозапретом, он всего лишь формальность, которую интересно попытаться обойти… Не в клонах дело… – Ростислав Петрович задумался, вспоминая прочитанные и оставленные медсёстрам санатория записки, присланные Петерсами. – Мишель, давайте присоединимся к коллегам, не гоже отрываться от коллектива, – решил он поднимаясь с кресла, но голова снова закружилась и Ростислав Петрович опустился обратно, нащупывая в кармане коробочку с пилюлями, всунутую доктором санатория при отлете. Бонк налил стакан воды и поставил перед ним. Лекарство подействовало быстро, и вскоре генерал вышел на открытую террасу, с которой открывался вид на комплекс зданий плавучего острова.
На открытый балкон десятого яруса снизу доносились звуки музыки: у Дома культуры Союза Континентов проходил финальный этап конкурса танцевальных коллективов со всей планеты. За ним можно было наблюдать на настенном экране, но участники совещания рассредоточились у барьера и смотрели на открытую сцену через зумы своих коммуникаторов, как в бинокли. Ростислав Петрович поискал взглядом Франсуа Олкрона и подошел к нему.
– Франсуа, можно вас на минутку? – попросил генерал.
Олкрон прервал своё занятие с конкурсом и с готовностью повернулся. За годы они с генералом Петровичем стали не то, чтобы близкими, но добрыми друзьями. «На минутку» означало что-то серьезное, просто так генерал отвлекать не станет.
– Франсуа, у меня просьба: проследи, чтобы оставили нам воздух для исследований Автономии, хорошо? Настроения, как вижу, такие, что могут все задушить на корню, раз её больше нет. Я неважно себя чувствую, отпрошусь у Председателя уйти раньше.
– Ростислав, хорошо, но твоя служба имеет полномочия… – в частных беседах они переходили на имена и на «ты».
– Франсуа, тебе знакомо имя Игоря Франка, биолога? – остановил его Ростислав Петрович, спеша прояснить мучавшие его сомнения.
– Это тот чокнутый биолог? Если память не изменяет, жил в прошлом веке и мудрил с клонами?
– Не такой уж он чокнутый, – покачал головой Ростислав Петрович. – Все его причуды – лишь маскировка, чтобы не приставали. Ты в свое время занимался историей исследований по клонам, не помнишь, как он умер?
– Как же не помню, помню, – отозвался Франсуа. – Он в своих опытах изменил метаболизм так, что клетки тканей начали выделять метан, его скопилось много из-за сломанной вентиляции, ну и лаборатория его была в подвале. Короче, громыхнуло так, что все разнесло вместе с Франком. Кстати, он же вовсе не Франк, это его литературный псевдоним, он Игорь Израилевич Франкман.
– Интересно, – протянул Ростислав Петрович. – Это точно?
– Так же точно, как я – Франсуа Олкрон. Понимаешь, моя супруга – филолог, она занималась историей поэтического движения «Минимакс», в котором этот Франк был заметной фигурой. Мы, собственно и познакомились с нею, благодаря общему интересу к Франку, только с разных сторон.
– Франсуа, а результаты у него были?
– Ты имеешь в виду клонов?
– Да.
– Ростислав, тут темное дело. С одной стороны, Франк получал гранты и сдавал отчёты в наш департамент, они все есть в архивах. По ним никаких клонов ни я, ни другие исследователи за ним не обнаружили. Органы он выращивал, да, хотя… – Франсуа замолчал, что-то припоминая. – Франк усиленно работал с костными тканями.
– Для скелета?
– У него был один грант, по которому исследовалось восстановление утраченных конечностей – рук и ног, – медленно проговорил Олкрон, невольно глядя на протез друга. – Понимаешь, фантастика какая-то, клонировать и приживить конечность, но грант дали. А через месяц с небольшим случился этот взрыв.
– Франсуа, спасибо! Ценные сведения, – потер здоровой рукой подбородок Ростислав Петрович. – И последнее, этот Франк один работал?
– Ты что! – махнул рукой Олкрон. – Один он только дома у себя был. А так официально арендовал биофизическую лабораторию с положенным штатом, одному бы ему никто грант не дал. А чего ты вдруг им заинтересовался?
– Мне попались записки, в которых рассказано о знакомстве Франка с деятелями из фирмы «MAS». В них он создает клона и гибнет при сходе лавины, – признался генерал.
– Ты старика Конан-Дойля читал? – улыбнулся на это Олкрон. – Он своего профессора Мориарти сколько раз убивал, а? То-то же… В литературе все возможно, а Франк неплохо писал сам.
– То есть, он мог сам про себя сочинить? – удивился Ростислав Петрович.
– Запросто, Ростислав. Это был очень ушлый жук. Причем, он даже мог и не указывать свое авторство. Да это проще простого, закажи лингвистическую экспертизу своих записок, что она покажет? Ростислав, извини, перерыв кончился, мы с тобой тут одни остались, идём заседать… – обнял друга за плечи Олкрон, мягко подталкивая к дверям холла.
Предположение Олкрона настолько взбудоражило генерала, что тот прямо с заседания послал распоряжение Петерсам, проверить гипотезу авторства Франка относительно найденных ими записок. Сам он сослался на плохое самочувствие, извинился и покинул заседание досрочно. По кивку Олкрона Мишель Бонк проводил генерала до дисколета.
– Мартин, промежуточная посадка в Женеве, – приказал Ростислав Петрович пилоту.
В Женевском космопорте генерала встретил Зет Петерс. Выслушав молодого офицера, Ростислапв Петрович хотел было сам ехать в офис Службы безопасности, но передумал, рассудив, что горячку пороть не стоит.
– Зет, ты сам прочел те записки? – спросил он Петерса, когда они присели на край выпущенной из дисколёта аппарели.
– Конечно, Ростислав Петрович, иначе мы бы вам их не предложили.
– Тебе в них ничего не показалось странным?
– Показалось, шеф. Такое ощущение, что их написали по заказу для «Принцессы Марса».
– Вот как? – удивленно поднял бровь генерал. – А зачем?
– Самое простое – предположить, что рукопись заказал для дочери Драгомир Киссов, – произнёс Зет. – Понимаете, это логичнее всего. Смотрите: Драгомир получает рапорт, что клон погиб и не прилетит на Марс. Девчонка же ждет своего клона и устраивает истерику, что она умела делать превосходно. Папаша предлагает ей увековечить память любимого Фрэнки в литературном труде, напомнив, что «рукописи не горят». Милена диктует свои отрывочные воспоминания, которые пересылаются некоему составителю или автору этого «труда».
– Кому же, Зет? – спросил генерал, с удовольствием следя за мыслью своего помощника.
– А вот тут не скажу, в то время могли и искусственному интеллекту скормить заготовки и получить некий читаемый продукт. Ростислав Петрович, вы сами посудите: ни один из героев записок их полностью написать не мог, писал некто другой на основе заготовок и, что вполне вероятно, собственной фантазии.
– Теперь послушай, что я узнал, – генерал кратко пересказал Зету сведения, полученные от Олкрона.
– Забавно, – не удержался от иронии Зет. – Франк, он же Франкман, писатель… Он мог взяться за сей труд, только получив в благодарность тайное отбытие в Марсианскую Автономию. Исценировка гибели без следов, и полный ажур! Но вы же говорите, что он погиб?
– Знаешь, я теперь сомневаюсь, что Франк-Франкман действительно погиб, – задумался шеф. – По запискам, его смерть констатировали спасатели, нужно это проверить. По возрасту он был не так уж стар, семьдесят лет даже в то время было не критично.
– Мы нашли официальное свидетельство о смерти, – сказал Петерс. – Дата совпадает с тем, что изложено в записках. Кроме того, сход лавины попал в местную хронику, там есть кадры разрушенного дома Франка. Про его писательские успехи мы не знали. А то, что вам рассказали про несчастный случай с метаном, это сильно смахивает на инсценировку, чтобы прекратить выполнение гранта по форс-мажору. Он мог получить важные результаты и решить не отдавать их грантодателю. Ростислав Петрович, можно запросить департамент Олкрона?
– Не будем спешить… Зет, а какие-то неувязки в записках просматриваются?
– Мы обратили внимание на несколько моментов, – кивнул головой Петерс. – Нет никаких свидетельств, что старая военная база стала перевалочным хабом для грузов Марсианской Автономии. Землю в аренду сдали не Меерам, а Адамсу, члену их команды. Интендант Заколупин, действительно, есть в списках штата, оставленного после расформирования части на объекте. Анджей Заславский есть в штатных списках хаба в Жешуве, только диспетчером он там не был, он был оператором наземной службы. Пока вот только это, Ростислав Петрович.
– Ладно, – решил генерал. – Ищем, парни, а я буду стараться быстрее встать на ноги в санатории, пока мне крепко не по себе… Ищите, ребятки.
С этими словами он встал, пожал руку Петерсу и медленно прошел в дисколет. Зет поторопился отойти на безопасное расстояние и провожал взглядом взлетевшую машину, пока она не растворилась в небе.
Продолжение http://proza.ru/2026/10/31/1996