Здравствуй, Виталий!
Не получилось ответить сразу, как обещала - работа над этим письмом заняла у меня двое суток. Твой очерк (http://proza.ru/2026/11/01/1200) прочитала первый раз без отрыва, хотя и очень спешила. Как правило, все работы, которые получаю от тебя, я всегда перечитываю и перелистываю по нескольку раз, но этот текст не просто не стал исключением, а, пожалуй, побил все рекорды.
Эссе вышло у тебя невероятно точным, острым и, главное, прожитым до глубины души. Ну, а теперь давай по пунктам, и как говорится, всё по порядку.
С самого начала слово «вонь» в заголовке «Вонь невежества» меня очень испугало - именно испугало и держало в напряжении до тех пор, пока я всё-таки не уяснила, в чём суть. В том, что так могла сказать Зоя Петровна, я даже не сомневаюсь, но о ней речь у меня пойдёт чуть позже. Само же название хоть и бьёт наотмашь, но бьёт абсолютно заслуженно.
Потом я поняла, что просто так дать ответ у меня не получится - к нему, что называется, нужно было внутренне подготовиться. Мне, действительно, пришлось посидеть, глубоко поразмышлять и даже пересмотреть, переслушать некоторые передачи уже ушедшего в вечность, но навсегда живого для нас Михаила Михайловича Жванецкого. Твоё эссе заставило меня сделать эту паузу - вдумчивую, поэтичную и немного ностальгическую, чтобы настроить свой внутренний камертон на одну волну с твоим.
Я увидела и прочитала, с каким искренним интересом и уважением ты относишься к творчеству Жванецкого. Этот великий, легендарный сатирик обладал поистине редчайшим даром, и ты это тонко прочувствовал. Его талант - острый, умный, справедливый - позволял ему не просто высмеивать пороки, а зреть в самый корень, обнажая суть человеческой природы. Поэтому его гениальные цитаты, меткие афоризмы будут жить вечно, и мы раз за разом продолжаем находить их неоспоримую справедливость во многом, что окружает нас сегодня.
Помнишь, как в своих монологах об умных и дураках Жванецкий предупреждал об опаснейшем явлении - когда мир переворачивается и глупость начинает диктовать свои условия? Он гениально писал, что раньше умные заставляли тупых учиться, а теперь тупые заставили умных говорить так, чтобы им было понятно. И твои размышления о «легализации» языковых ошибок - это ведь прямое продолжение этой мысли! Безграмотная, упрощённая донельзя речь - это первый и самый верный симптом наступающего агрессивного невежества. Ведь дурак, по меткому слову Михаила Михайловича, никогда ничего не спрашивает - он только уверенно объясняет и навязывает свою «норму».
Именно поэтому я прислала тебе в сообщении такую открытку со словами: «НАМ, ПРИКОЛЬНЫМ, НАДО ДЕРЖАТЬСЯ ВМЕСТЕ». Её содержание потрясающе точно соотносится с этой философией Жванецкого. Под «прикольными» здесь подразумеваются как раз те самые мыслящие люди, обладающие тонкой самоиронией и безупречным внутренним камертоном речи. В мире, где глупость пытается захватить бастионы культуры и переписать под себя правила языка, нам, единомышленникам, жизненно необходимо держаться друг друга, чтобы сохранить наше великое наследие.
А вот далее твоё воспоминание о Зое Петровне Штефанской - это просто шедевр педагогики. Её метафора про то, что «в великом и могучем русском языке нет места вони», врезается в память мгновенно. Могу с уверенностью сказать, что счастливы те ученики, у которых были такие учителя.
В коротком сообщении тебе я уже упомянула, что мне посчастливилось быть лично знакомой с Зоей Петровной. Это был период, когда она работала заместителем директора по УВР и курировала предметы гуманитарного цикла. Так получилось, что в один из учебных годов - это был 81-й или 82-й год (боже мой, как это уже давно было, целая эпоха пролетела!) - я работала в Доме пионеров.
И вот мне позвонили из СШ №2, кажется, Михаил Иванович Кушнирюк, он тогда был директором. Спросил, не смогу ли я выручить школу и взять совместительство: не хватало преподавателей русского языка, у девятиклассников не читалась литература, никто не мог заместить, так как у всех руссоведов нагрузка была под завязку. Я не очень хотела особо себя утруждать, но, как говорится, «победила жадность» - деньги ведь всегда нужны. Короче, я дала согласие. Многих учителей из СШ № 2 я знала, мы ведь трудились в одной системе образования и часто пересекались по работе: на осенне-весенних полевых работах, пели в большом объединённом хоре работников всех глодянских школьных и внешкольных заведений кстати, в этом хоре пели и Миша Усатенко, и Саша Павловский…), сотрудничали в различных проектах.
Так вот, когда я пришла в школу, согласившись вести литературу в девятом классе, первым человеком, к кому я обратилась, была Зоя Петровна - нужно было узнать расписание. Она прямо с порога, с присущей ей безапелляционностью, заявила: несмотря на то, что я фактически выручаю школу, никакие мои условия не принимаются и никто не будет ломать уже утверждённое расписание ради меня. И тут же добавила, что было бы вообще идеально, если бы я взяла ещё и пятый класс, поскольку дети и так переходят из рук в руки от одного учителя к другому! Но здесь я категорически ответила «нет», понимая, что это была бы нагрузка сверх моих сил. А позже школьные филологи сразу меня предупредили: чтобы я даже не надеялась филонить, приходить на занятия без поурочного плана или неподготовленной. Зоя Петровна видела насквозь не только нерадивых учеников, но и учителей, которые позволяли себе хоть немного отклониться от принятых стандартов.
Я всегда очень старалась, тщательно готовилась к каждому уроку: тексты перечитывала, нужные фрагменты и абзацы разметками помечала заранее, чтобы не искать при разборе впопыхах и не допустить неточностей. Делала я это не только потому, что Зоя Петровна была строгой, но и потому, что просто не могла упасть лицом в грязь перед девятиклассниками - дети-то уже взрослые, умные.
Через какое-то время коллеги-учителя, встречая меня на переменах или перед совещаниями, стали таинственно спрашивать: была ли уже у меня на уроке завуч Штефанская? И да, действительно, примерно спустя два месяца, это случилось. Я бежала с основной работы в школу, чтобы не опоздать на урок. Буквально на пороге меня встретили две учительницы, с которыми я была в очень дружеских отношениях, и шёпотом сообщили: Зоя Петровна уже сидит в классе на задней парте, пришла инспектировать мой урок. Вообще я очень не люблю такие «внежданки», тем более что торопилась - к уроку не была готова доска, раздаточный материал, мои личные записи… А произведение по плану - Ф. Достоевский, «Преступление и наказание», сложнейший философский роман! Дети воспринимали его тяжело, не понимали. По плану это был уже седьмой час изучения (а на этот роман тогда отводилось много времени, примерно 16 часов). Как сейчас помню тему: «Петербург Достоевского в романе „Преступление и наказание“», тип урока - лекция с элементами дискуссии.
Всё у меня было как в тумане… На Зою Петровну я старалась не смотреть. Просто говорила, говорила, обращалась к тексту и к иллюстрациям, которые всё-таки успела закрепить на доске. Вела беседу с ребятами - они активно отвечали, размышляли, спорили и даже не соглашались друг с другом. На протяжении всего занятия я напоминала ученикам, что ключевые моменты темы нужно обязательно фиксировать в конспектах. В итоге я всё же «выкатала» этот урок: подвела к финалу выводы и обобщения, как того требовала методика преподавания в старших классах, и, конечно, не забыла выставить оценки.
Прозвенел звонок. Дети вышли на перемену, и мы остались с Зоей Петровной вдвоём. Зная процедуру обсуждения, я взяла свой поурочный план и направилась к последней парте, где сидела завуч, чтобы сделать самоанализ согласно всем запланированным этапам. Но стоило мне начать говорить о поставленных целях, как она вдруг прервала меня вопросом: «А ты не хочешь узнать, какие у меня были цели, когда я шла к тебе?» И тут Зоя Петровна очень тепло мне улыбнулась - что бывало крайне редко, ведь все знали её суровый нрав. А дальше я услышала: «Меня не интересует твой план, хотя я обязательно проверю его чуть позже… Я сегодня пришла с одной-единственной целью: послушать речь учителя русского языка. Ты экзамен сдала… Ни одной речевой ошибки. Толк будет».
Позже эти же слова она произнесла обо мне и на педсовете. Больше на мои уроки она не ходила, чему очень завидовали другие учителя, у которых Зоя Петровна была частым и не всегда желанным гостем. Хотя позже те же коллеги благодарили её за бесценную методическую помощь, которую она оказывала им при посещении занятий, постоянно направляя и обучая каждого ради достижения педагогического мастерства. В школе и среди педагогов района Зоя Петровна, безусловно, была непререкаемым авторитетом. Всё, что она говорила, звучало веско, будто было припечатано раз и навсегда.
Я слежу в сетях за публикациями бывшего директора Глодянской СШ № 2 В.К. Гладыша, который активно пишет о работающих сегодня учителях, рассказывает об их достижениях и педагогических инновациях. При этом он умело вплетает в свои статьи воспоминания о тех, благодаря кому школа росла и развивалась, подчёркивая неоценимый вклад ветеранов просвещения. Именно поэтому до сих пор многие педагоги и выпускники вспоминают З.П. Штефанскую с большим уважением и теплотой - не только как человека со щедрой душой и сильным характером, но и как настоящего Учителя с большой буквы. А лично я бесконечно благодарна ей за мудрость и главные жизненные уроки.
Порассуждав сейчас о Жванецком и нашей Зое Петровне, я ловлю себя на мысли, что их дело, наверное, было одинаково важным. Только один говорил о наболевшем со сцены, предостерегая нас с присущим ему тонким юмором, и тем самым увековечил своё имя. А Зоя Петровна и её коллеги совершали этот незаметный труд каждый день: скромно, с мелом в руках, они просто учили нас любить родное слово и беречь его чистоту.
Именно поэтому, Виталий, твой очерк отозвался в моей душе с такой невероятной силой. Я абсолютно разделяю твою позицию и как уже написала ранее - солидарна с тобой во всём. Эта мнимая «демократизация» языка, когда словари начинают прогибаться под безграмотность, - страшная тенденция. Это, действительно, капитуляция перед ленью. Ты удивительно точно подметил эту взаимосвязь: разрушение нормы начинается с малого - с «кофе» среднего рода, с этого небрежного «звОнит», а оборачивается тотальным «и так сойдёт» уже в масштабах общества, профессии, человеческих отношений. Если человеку плевать на культуру собственной речи, то почему ему должно быть не плевать на то, как он паркуется, как делает свою работу или как относится к окружающим?
Ведь язык - это, действительно, наш маркер «свой/чужой». Когда слышишь от человека правильное «звонИт», подсознательно понимаешь: перед тобой единомышленник, уважающий большую культуру.
И об этом я говорю не просто как обыватель или сторонний наблюдатель. Всю свою трудовую жизнь я посвятила тому, чтобы сеять «разумное, доброе, вечное», и сегодня продолжаю делать всё, чтобы сохранять и защищать великую русскую речь.
Спасибо тебе за это интеллектуальное удовольствие! Твой очерк - важный сигнал о том, что нам не всё равно, что музыка нашего языка ещё жива и её есть кому беречь. ДА БУДЕТ ТАК!
С уважением Иванова В.П.