Глава 6
С этого самого момента во мне поселилось неуёмное чувство, что за мной наблюдают. Как только я выходил на улицу, подходил к окну, да даже просто выходил в подъезд, это чувство обволакивало меня, накрывало противным зудом всё тело. Я вслушивался в тишину подъезда, высматривал кого-то через едва приоткрытую штору, внезапно оборачивался, идя по улице, в надежде, что вот сейчас он резко развернётся или прижмётся к стене и я, наконец, вычислю его, разоблачу. Подойду смело, спрошу, глядя в глаза: «Что тебе нужно от меня? Ответь! Объясни!». Смешно, не правда ли? Но никто не убегал, не прятал взгляд, не прятался за углом. И я, раздосадованный неудачей, продолжал восвояси свой путь.
В то зимнее утро я особенно долго стоял под горячим душем. Морозная погода отбивала любое желание уличного променада. Даже смотреть в окно и то было зябко. И вот сквозь журчание струек воды я услышал эту роковую музыку. Когда я выслушал бездушного оппонента на другом конце провода, настроение моё упало до нуля.
— Ин! — громко позвал я Интелиса.
— Кирилл Андреевич, я вижу, Вы обеспокоены? — как всегда в последнее время, не здороваясь, ответил Интелис. — Это связано с этим телефонным звонком? Позвольте поинтересоваться, что Вам сообщили? Думаю, никакого повода для беспокойства нет, — с невозмутимостью предположил он.
— Прокололись мы с тобой где-то. Вернее, ты. И, видимо, давно, — подытожил я. — Ой, не нравится мне всё это, не нравится, — испуганно пробормотал я. — Где ты, чёрт электронный, лазил без меня? Где ты жужжал своими мозгами, куда совал свои бесстыжие щупальца? Прокололся ты, самоуверенный болван! — я поднял руки, показав, что готов придушить его, и, поняв бессмысленность этого жеста, обречённо махнул рукой. — Был бы ты человек, я б тебе показал «матрёшкиных родителей[6] ».
— Кирилл Александрович, уверяю Вас, что этого не может быть, — до бешенства спокойно продолжал Интелис, — я обязательно заметил бы попытки отследить мой сигнал.
Дальнейшей болтовни Интелиса я не слушал. У меня появилось необузданное желание чьего-либо присутствия. Чтобы кто-нибудь выслушал меня, посоветовал. Но нельзя, ёлки зелёные, нельзя! Через пару минут я судорожно набирал Пашкин номер, а попутно придумывал, какой бред я в очередной раз понесу, чтобы как-то объяснить, чего я боюсь. И перетереть вопрос, что можно сделать. Со стороны могло показаться, что проблема моя не стоит выеденного яйца, но я не на шутку опасался за свою безопасность.
Я недавно только осознал, что Интелис — совсем не безобидное приложение, а настоящее грозное оружие. И на тебе, как подтверждение — телефонный звонок. Что придумать? Что сказать Павлу? Как преподнести ему ситуацию? Тоже напугать или сказать, что это так — на всякий случай? Ничего особенного.
Павел не брал трубку.
«Ну, конечно же! Пошлю ему СМС. - пробубнил я. - О Боже! СМС! Я ему ни разу не писал СМС. Увидит её, и тотчас же примчится — поймёт, что что-то неладно. Ну и пусть, ну так и надо!»
Целый день я провёл как на иголках. То бродил из комнаты в комнату, то буквально бегал как писатель в муках творчества, приложив ко лбу ладонь. Пил чай и опять бродил. Пил кофе и опять бегал. Интелис сидел в своей коробочке и не проявлял желания общаться. То ли чувствовал свою вину (чувствовал — надо же!), то ли хладнокровно разрабатывал какой-то, одному ему ведомый, план.
Давно уже стемнело. Пашка сегодня не приедет — это точно и ждать больше не было смысла. Стрелки часов неумолимо ползли к времени назначенной встречи. «Пойду пораньше, попривыкну, пригляжусь, может, и увижу чего», — с этой никчёмной мыслью я втянулся в джинсы, накинул на себя лёгкую куртку, вязаную шапку, впрыгнул в кроссовки и быстро вышел из квартиры. Мороз на улице сразу намекнул мне, что я одет не по погоде. «Ну да ладно, до пиццерии добегу». Быстрым шагом я преодолел расстояние, не успев сильно замёрзнуть, но и почувствовав, что морозец неслабый. «Как эти молодые дурачки ходят в такую погоду без шапки, с голыми щиколотками? Или там уже отмораживать нечего», — ухмылялся я про себя.
Заскочив внутрь неярко освещённого зала, я занял место возле окна, рядом с горячей батареей. Когда минут через пять прошла эйфория от нагретого возле батареи воздуха, я понял, что официант подходить ко мне не собирается. Тревога ожидания встречи с незнакомцами отодвинулась на второй план и я, как готовый к недовольству клиент, взглядом стал искать в глубине зала того, в чьи обязанности входит быстрое обслуживание продрогших посетителей. В моей голове уже рождались фразы возмущённых высказываний, поскольку негоже обслуживающему персоналу так тормозить при виде нового, желающего согреться, человека. В дальнем углу зала между столиками семенил шустрый паренёк в белой рубашке с галстуком, разнося заказы. Опять новенький! Так и не дождёшься приемлемого обслуживания постоянного клиента. Я довольно громко окликнул его, но наглый паренёк даже не посмотрел в мою сторону. Наоборот, он даже как-то слишком поспешно удалился с глаз за дверь кухни.
Совершенно забыв о цели своего прихода, я уже готов был пойти, найти Настю, и высказать ей всё, что я думаю о таких вот сотрудниках питейных заведений. И чтобы она немедленно уволила его к чёртовой бабушке. Уже оторвав свой тыл от дерматинового диванчика, я, готовый направиться в служебное помещение, мельком взглянул на часы, висевшие на стене. И тут же сел обратно. «22.00». Час «икс» наступил. Я стал осматриваться, пытаясь увидеть своих таинственных собеседников. Видимо, делал это так рьяно, что несколько человек уставились на меня, скорее всего, приняв за не совсем психически здорового типа. Заметив это, я осёкся, положил руки на столик и стал рассматривать картинки, висевшие на стенах в разных местах. Внезапно появился мой невнимательный официант и быстрым шагом направился прямиком ко мне, неся в руках чашку кофе.
— Ваш заказ, Кирилл Александрович, — выпалил он, не глядя в глаза.
Я опешил и не успел даже ответить ему, что я ничего не заказывал, а он уже настолько быстро удалился из зала, будто бежал, заметив опасных врагов. Я недоверчиво осмотрел чашку с дымящимся кофе, гадая: «Что бы это значило?». Неуверенно взявшись за ручку, поднял её, чтобы сделать глоток. Маленький квадратик бумаги остался лежать на белоснежном блюдце. Отставив чашку в сторону, я аккуратно развернул записку, где каллиграфическим почерком было написано: «Крепкий кофе». Кафетерий сегодня 22:45. Стакан Колы. Столик в углу слева». «Матерь Божья, это ж другой конец города! Как я успею туда добраться за полчаса?», — ни секунды не раздумывая, я метнулся к выходу. Благо, пиццерия расположилась рядом с проспектом. Я, буквально, вылетел на дорогу и стал останавливать машины, яростно махая рукой. Не прошло и пяти минут, как я сидел в тёплой Ладе, а безотказный водитель мчал меня на правый берег Вологи, в микрорайон, где находился старый добрый универсам с неофициальным названием «Крепкий кофе».
Этот район мне знаком с юности. Я жил там с родителями, как только мы переехали в Верхневолог. Магазин этот, занимавший весь первый этаж старого кирпичного жилого дома, стоял как раз на пути в школу. Название ему дала реклама на крыше, которая в духе советского времени призывала рабочих и интеллигенцию пить крепкий кофе. «Пейте крепкий кофе!». Вот так и зацепилось название. Рекламу давно демонтировали, а магазин так и называют «Крепкий кофе». Да и кафетерий тот мне отлично знаком. По-нашему, мальчишескому мнению, там продавали наивкуснейшие беляши в городе. А уж беляшей, пирожков, булочек разных мы перепробовали везде предостаточно. И беляши номер один большинством голосов были признаны здешние — в кафетерии «Крепкого кофе».
И вот теперь водитель вёз меня через двухкилометровый мост на правый берег Вологи, в мой любимый в детстве кафетерий. Мы ехали по свободной дороге, сходу минуя места, где, как правило, даже в этот поздний час образовывались автомобильные пробки. Как будто всемогущий джин, махнув своей бородищей, скинул лишний автотранспорт с пути. Водитель всю дорогу удивлённо цыкал, не находя затруднений движения там, где они должны были быть. Подъезжая к месту гораздо раньше, чем ожидалось, он в какой-то мере даже немного возмущенно высказался:
— Надо же, тебе как по заказу…
Я выбрался с переднего сиденья на мороз и поспешил в приветливо горящие тёплым светом двери универсама. Кафетерий с того времени ничуть не изменился. Даже столики — круглые, за которыми нужно стоять, а не сидеть — остались те — советские. И надписи на них никуда не делись. Я подошёл к одному. «Ого, вот и моя надпись!». Еле видна, но читаема: «Школа №63 1988 год». Всё как тогда — витрины, полочки на стенах за прилавком, даже весы стрелочные, как в магазине СельПО. А вот запаха того — беляшно-кофейного — нет. И посетителей нет. Овеянный ностальгическими воспоминаниями, я заказал беляш и требуемый большой стакан Колы. Продавщица, сильно похожая на ту — из детства, но, конечно же, не она, налила из початой бутылки напиток и достала из холодильника закутанный в полиэтилен беляш.
— Разогреть? — небрежно спросила она.
— Да, только не сильно.
Теперь было понятно, почему в кафетерии больше не пахнет вкусной выпечкой и кофейными ароматами. Я забрал Колу, слегка горячий, разогретый прямо в полиэтилене беляш и направился к столику, указанному в записке. Откусив мясо-мучного изделия, по вкусу больше похожего на разварившиеся макароны, я стал ждать дальнейших событий. До назначенного времени осталось совсем немного, и меня начал пронимать озноб. Псевдобеляш уже не лез в горло, и я без сожаления отправил его в мусорную корзину, стоявшую рядом со столиком. Послышался звук открывающихся дверей магазина и громкие шаркающие шаги разнеслись по помещению, как по большому пустому залу. Время близилось к закрытию и в зале магазина находилось два-три человека, не более. Может быть, из-за этого звук был настолько отчётливым. По мере приближения к входу в кафетерий, шарканье становилось всё приглушённее. Я уставился в проём входа, ожидая увидеть хозяина этих раздражающих шагов. Ком подкатил к горлу. Я представил здорового детину, похожего на Кинг Конга, который возьмёт меня за шкварник и потащит куда-то, где будут меня мутузить, пока не выбьют информацию. У самого входа шаги затихли. В проёме стоял неопрятно одетый, сутулый тип, с недельной щетиной на лице, держа в руках видавшую виды пустую клетчатую китайскую сумку. Я шумно выдохнул и негромко хохотнул, посмеявшись над своим испугом. Тип посмотрел на меня исподлобья, будто с укором, и пошёл к прилавку. Я сделал вид, что он мне совсем не интересен и начал внимательно разглядывать угол зала, где под потолком была прикреплена ужасного вида искусственная композиция из цветов, настолько пыльная, что любой паук признал бы за счастье устроить там своё гнездо, ибо плести паутину было не нужно, поскольку мухи и мошкара и без неё запутывались и задыхались там в достаточном количестве. Краем глаза я, всё-таки, следил за типом, который к этому времени уже взял баночку пива и начал шаркать к столику. К моему столику. Я выпрямился и, не дожидаясь, пока он примостится рядом со мной, попробовал пресечь его намеренья:
— Уважаемый, а можно Вы займёте другой столик? Я ничего не имею против Вас, но ко мне сейчас должен прийти человек и нам бы хотелось побеседовать, чтобы никто не мешал.
Но мои слова улетели в пустоту. Тип припёрся к моему столику, выставил на него свою банку пива и, открывая её, долго смотрел на меня исподлобья. Замочек баночки всё никак не поддавался и мужик уже начал нервничать. Наконец пиво брызнуло из открытого отверстия, тип сделал большой глоток, смачно рыгнул и неожиданно ровным и приятным голосом заговорил:
— Насколько я понял, Вы — Кирилл. Теперь слушайте и не перебивайте. Не нужно задавать вопросы. От того, как правильно Вы воспримите сказанное мною, и от Ваших дальнейших действий зависит Ваша жизнь.
Голос его звучал тихо, но настолько отчётливо, что мне совсем не пришлось вслушиваться. Мельком я посмотрел на продавщицу, которая с ухмылкой наблюдала за нами.
— Прошу, не нужно отвлекаться и привлекать внимания, — продолжил он. — В ближайшее время у Вас будет то, что очень нас интересует. Это устройство. Вы сами поймёте, когда придёт время. Но, боже упаси, Вам попробовать воспользоваться им. Нужно только отдать. Понятно? Отдать тому, кто попросит этого. Не отдадите — пеняйте на себя, убежать Вам не удастся. О разговоре или устройстве узнает кто-нибудь ни будь ещё — убьёте и себя, и его. Испортите устройство, даже случайно, — убьёте себя. Зачем Вам это? Отдадите и живите себе дальше спокойно. Скоро к Вам придут. Сделайте всё, как я сказал. И независимо от будущих событий, прибор должен быть у Вас - не выкидывайте его, не прячьте - это в Ваших же интересах. Вам это понятно?
— Но как…
— Я же сказал, без вопросов. Только «Да» или «Нет».
— Да, — мне ничего не оставалось, как согласиться.
Тип ещё одним большим глотком допил пиво, смял алюминиевую банку в кулаке и, не оборачиваясь, швырнул её за спину. Баночка прямиком угодила в стоявшую у входа мусорную корзину. Тип развернулся, прихватил клетчатую сумку и зашаркал к выходу. Я дождался хлопка закрывающейся входной двери и тоже пошёл к выходу. Однако мне совсем не хотелось на улицу. Сердце от волнения готово было выскочить, и внутри груди чесалось, словно там копошились мураши. Чтобы успокоиться, я стал бродить между полками с продуктами, пытаясь переварить и разложить по полочкам всё то, что сейчас только что услышал.
— Молодой человек, мы закрываемся. Берите что-нибудь уже, — недовольно окликнула меня кассир.
Мне вдруг неимоверно захотелось творога со сметаной и сахаром. Я схватил первую попавшуюся пачку творога, упаковку сметаны и быстро прошёл на кассу. Выйдя на улицу, я увидел стоящую напротив тёмную ГАЗель с полностью тонированными окнами. «Боже, как в шпионском боевике. Аж смешно», — подумал я и делая вид, что мне всё равно, что там стоит, пошёл к дороге, чтобы поймать транспорт.
[6] Матрёшкины родители – такой идиомы я нигде не слышал - сам придумал. По-моему, получилось забавно.
http://proza.ru/2026/11/10/667