Глава 7
На этот раз быстренько уехать не получилось. Я полчаса топтался на обочине, махая рукой проходящим машинам и пританцовывая на морозе в своих лёгоньких кроссовках. Стопы постепенно начали коченеть. Наконец, сжалившийся автолюбитель притормозил напротив меня. Плохо сгибающимися пальцами я открыл дверцу и с большой радостью запрыгнул в прогретый салон.
— До Восточного проспекта уедем?
— Да, конечно! Мне как раз по пути, — обрадовался водила тому, что и отклоняться от маршрута не надо, и денег на горючку заработает.
Ехал я молча и кипятил в себе услышанное в кафетерии. «Интелис, придётся с тобой расстаться. Интеллект твой тебя подвёл. Или ты специально? Но на что ты способен? Я отчетливо понимаю, что с помощью тебя можно натворить дел. Как хороших, так и дурных. А у этих намерения, явно, не добрые. Интелис, Интелис». — рассуждал я. Прислонив голову к стеклу автомобильной двери, я провожал взглядом пробегающие где-то вверху фонари, прищуриваясь от некоторых, особо ярко светящих. Так вроде всё понятно, но что-то в словах этого типа меня смущало. Ну была! Была нестыковка! «Почему «устройство будет»? И постоянно, то приходила, то убегала мысль: «При чём здесь Интелис?»
Машина остановилась у обочины на проспекте. Расплатившись с водителем, я резво выскочил из салона автомобиля и рысцой побежал к дому, пытаясь не замёрзнуть. Во дворе взгляд мой зацепился за ГАЗель, стоявшую в дальнем углу двора. Тонированную, темную ГАЗель. Заскочив в подъезд, я через две ступени взлетел на свой этаж и начал копаться в карманах, отыскивая ключ от входной двери.
— Кирилл! — Этот совсем негромкий оклик показался мне громче щелчка петарды.
Я вздрогнул так сильно, что ключи, которые я уже извлёк из кармана, выскользнули из рук и полетели в угол площадки. Я резко обернулся. Передо мной стояла девушка. Я готов дать голову на отсечение, что секунду назад на площадке никого не было. В следующее мгновение меня как будто ударили обухом по голове. Её глаза… Нет, она не была божественно красива, но… вроде бы ничего необычного. На вид ей было лет восемнадцать, хотя я понял, что она старше. Есть такие люди, которые и в тридцать выглядят как подростки. Чуть поджатые губы, аккуратный веснушчатый носик, чуть-чуть изогнутые брови. Недлинные густые тёмно-русые волосы доходили до плеч и слегка загибались кверху, словно в реверансе. Но её глаза! Я никогда не видел — нет, я никогда даже не думал, что у девушки, да что у девушки — вообще, у представителя человеческой расы могут быть такие глаза — радикально синего цвета. Представьте огромный букет васильков и выберите самый синий — это будет как раз тот оттенок — цвет этих удивительных глаз. Нет, в её лице не было, абсолютно, никакого диссонанса. Казалось, а может и не казалось, что вот оно — совершенство облика.
Она стояла, чуть наклонив голову, и явно пытаясь сдержать улыбку. В сию же секунду я понял её граничащее с пытавшимся вырваться смешком состояние — я стоял напротив и смотрел на неё с немигающим взглядом и открытым ртом. Я немедленно закрыл рот, громко клацнув зубами, как это делают человеческие черепа в комедиях. Этого уже невозможно было выдержать, и девушка прыснула смехом, при этом смущенно прикрыв губы тыльной стороной ладони.
— Сдрасте, — пробормотал я, краснея.
«Ёлки, как шестнадцатилетний, ей богу», — подумал я.
— Здравствуй, я Яся, — сказала она.
«Ого, девушка называет своё имя первой, да и сразу на „ты“. Ярослава, значит», — я немного расслабился.
— А я Кирюха, то есть Кирилл, — сразу же поправился я.
— Мне очень приятно с тобой познакомиться, — ответила она.
Чуть заметная улыбка не покидала её губ, но ни в коей мере не раздражала. «Нормально, что за базар? Она что, заблудилась во времени или месте?»
— Да что мы стоим тут на площадке, как истуканы!?
Я поднял ключи и открыл дверь. Девушка смело, ничуть не мешкая, шагнула за мной в коридор. Несмотря на своё немалое удивление появлению неожиданной гостьи, я пропустил её вперёд. Закрыв за собой дверь, я снял куртку, шапку и обувь и… теперь только заметил, что девушке снимать-то было нечего. Она была без верхней одежды и без головного убора.
— Спасибо. Вы просто… — Тут я хотел сказать какой-нибудь комплимент, но резко замолчал — ко мне в голову роем ворвались вопросы, ответы на которые я хотел получить, и причём немедленно.
— Ты хотел, видимо, что-то сказать мне? Ты продолжишь? Если нет, можешь не продолжать — я не обижусь. Можно пройти в комнату? — спокойно сказала она.
Её глаза озорно сощурились.
— Да нет, мне надо кое-что посмотреть там. А ты, вот, на кухню проходи, — аккуратно взяв под локоть, я провел её к столу. — Садись за стол, я сейчас приду, — сказал я, выдохнув, и пятясь, покинул кухню, почему-то не решившись повернуться к ней спиной.
Поспешив в комнату, я судорожно озирался по углам — не лежит ли у меня чего-нибудь лишнего, привлекающего внимания, «спит» ли Интелис — и всё такое прочее. Инстинктивно заглянул в спальню, в ванную. Вроде всё в порядке, особого любопытства ничего вызвать не должно. Я вернулся на кухню. Яся, подперев подбородок рукой, смотрела в темноту окна на редкие огни соседних домов. Девушка настолько углубилась в свои мысли, что даже не обернулась, и я тихонько, боясь отвлечь её, зашёл и прислонился к стене. Она не отрываясь смотрела в прозрачную темноту улицы, то ли не заметив меня, то ли боясь упустить свои мысли. Сейчас я мог разглядеть мою гостью подробно. Теперь я обратил внимание, что одежда Яси не совсем обычна. Её серое приталенное платье с оборками сшито из непривычного материала похожего на войлок, но очень тонкого и податливого. Рукава чуть ниже локтя, с манжетами. На левой манжете какой-то маленький шеврон. Швы прошиты идеально ровно. Это сразу бросалось в глаза, поскольку строчки были подбиты чёрными нитками. Воротник—стойка напоминал атрибут армейской одежды. Да и вся её одежда, я подметил, скорее была униформой, чем гражданским костюмом. Тёмно-серые колготки из такого же материала, как платье. Серые матовые ботинки на высокой шнуровке и рифлёной подошве совершенно не казались тяжеловесными. Странные шнурки, походившие на отполированные металлические ленточки. Нигде не видно завязок. Этакая армейская повседневка от кутюрье. «Хоть материал и выглядит тёплым, но откуда она пришла вот в этом? И это в такой-то мороз. Да и по ней не скажешь, что она хоть чуточку замёрзла», — стоял я, как завороженный и любовался её отражением в окне. Даже в отражении её синие глаза оковывали своим волшебным цветом.
В следующую секунду предательски защекотало в горле и я не нарочно кашлянул. Яся, ничуть не вздрогнув, оглянулась на меня.
— Кирилл. Извини, задумалась. Ваш город странный. Не могу никак привыкнуть.
На такое неожиданное утверждение я смог ответить только несколькими междометиями.
— А-а, э-э, но-о, — проблеял я, и, как бы спохватившись, выпалил. — Чаю хочешь?
— Спасибо тебе. Будь добр, только воды. Холодной. Спасибо, — она опять гипнотизировала меня синевой своих глаз и милой улыбкой.
Чтобы попробовать побороть в себе неуверенность, я резко выдохнул. Неожиданно, но это помогло.
— У меня из крана, но фильтрованная. Будешь?
— Да, благодарю, — ответила она, не на секунду не отводя глаз.
— Спрошу сразу, чем я обязан твоему визиту? — я задал вопрос, нисколько не сомневаясь, что наша встреча не случайна. — И как тебе удалось так незаметно подкрасться?
— Кирилл… — начала Яся, но вдруг замолчала.
Она опустила глаза на стакан с водой. Было очевидно, что она хотела рассказать, но вдруг передумала и пытается найти слова для продолжения разговора. Я захотел разбавить неуклюжую паузу — сказать что-нибудь, но она вдруг резко взглянула на меня, словно что-то вспомнив.
— Знаешь, я наблюдала за тобой. Давно. И ты удивительный. Ты, как бы выразиться, ты не такой, как все остальные в этом мире. Старый, но в то же время молодой, — Яся опять устремила взгляд сквозь зеркальную темноту окна.
— Пф-ф, какой же я старый? — почти обиделся я. — Это где же мужиков моего возраста считают стариками?
— «Мужиков». Что за слово, не припомню? — не отводя взгляд от стекла, спросила Яся.
Её брови чуть заметно вздёрнулись. Видно было, что интерес её искренен. «Вот так да», — подумал я: «Сколько же ещё в тебе загадок?»
— А знаешь, Кирилл, — Яся снова пронизывающе смотрела мне в глаза, — мне интересно, что там снаружи — за окном. Покажи мне. Я хочу посмотреть на этот город.
Я смотрел на это милое создание и вдруг увидел перед собой ребенка. Любопытного, непосредственного взрослого ребёнка, изучающего незнакомый мир - но изучающего вполне осознанно. Знающего, что ему нужно видеть, и как этого добиться. Её просящий, любопытствующий взгляд умолял меня: «Ну давай уже, пойдём!». Вдруг я отчётливо представил, что Яся не отсюда. В смысле, вообще не отсюда — не из этого мира. Она как малыш, который всю свою короткую жизнь прожил в стенах родного дома, но никогда не был там — за стенами, в другом мире. А теперь он видит, и ему страшно. И интересно. И он сам не знает, что больше — страшно или интересно. Мне захотелось обнять её, прижать к себе, сказать: «Не бойся, там ничего страшного нет, я рядом…»
И тут я понял — я влюбился. Уже тогда, в прихожей — с первого взгляда. Меня подхватило, понесло то чувство, когда ты вдруг понимаешь, что не можешь жить без этого человека. Не можешь идти, не можешь лежать, не можешь смотреть… не можешь… Да, как то, первое чувство из твоего детства. Девчонка, которую ты только что увидел и теперь не в состоянии развидеть[7] никогда. Все мысли только о ней, вся жизнь — только ей. Но это детская любовь — она такая. Ей положено быть такой. А я? Мой мозг противился моим чувствам. Я понимал, всё должно быть куда банальнее — инстинктивное влечение полов, дедушка Фрейд и всё такое… Но это всё гналось из головы прочь, и оставалась только она — Яся.
— А пошли! — согласился я.
Яся, ничуть немедля, уверенно прошла в прихожую. Я прихватил с вешалки куртку, шапку. Вспомнив о холоде, пнул кроссовки под пуф и начал натягивать тёплые ботинки. Она стояла возле двери и терпеливо ожидала, когда я закончу завязывать шнурки. Я вопросительно взглянул на неё, мысленно спросив: «Ты чего не одеваешься?». И тут же хлопнул себя ладошкой по лбу: «Болван! Как же я мог забыть?». Я прошмыгнул в коридор, открыл стенной шкаф и извлек оттуда старенький, но вполне сносный пилот[8] , собачью шапку-ушанку, вязаный шарф и варежки, которым лет было чуть меньше, чем мне. Яся принялась рассматривать одежду, как какие-то диковинные заморские наряды.
— Ты что, не знаешь, куда руки совать? — съёрничал я и начал надевать на неё куртку.
Шапку Яся отняла у меня и водрузила себе на голову задом наперёд. Правда, тут же поняла свой просчёт и развернула её на сто восемьдесят градусов, при этом озорно хохотнув. В завершении я поднял воротник и повязал ей шарф, так что теперь из вороха пушистой одежды на меня смотрели только её пронзительные глаза.
— Вот, к прогулке готова! Это не то, что у вас там — в вашем мире.
Мои слова привели её в некоторое замешательство. Она, изумленно глядя на меня, опустила рукой шарф, но вместо вопроса смогла только выдохнуть:
— А?
— Ну, ведь ты раздетая не с улицы пришла, — подытожил я и, не давая ей что-либо сказать, повернул и легонько подтолкнул к двери.
[7] Развидеть – знаю, знаю, такого слова нет. Но как ещё описать это состояние? Да и не справедливо как-то - состояние есть, а слова нет. Теперь будет.
[8] Пилот – короткая утеплённая кожаная куртка. Название получила за схожесть с куртками пилотов Второй Мировой Войны.
http://proza.ru/2026/11/10/670