Продолжение Главы 12
http://proza.ru/2025/12/12/217
Он выбрал Забвение, а я цеплялась за последние дни рядом с ним, словно могла удержать уходящее время одними только прикосновениями. Я знала, что никогда не была его женой, что он не давал мне обещаний и я не имела права требовать от него остаться, но сердце отказывалось принимать эту правду.
Я долго перекатывала вино в бокале, наблюдая, как тёмно-красная жидкость медленно стекает по стеклу, и всё не решалась задать вопрос, ответ на который уже знала.
— Ты действительно решил пройти операцию Забвения?
Василий посмотрел на меня спокойно, почти безмятежно.
— Ты же знаешь, у меня только два пути: остаться здесь или уехать и искать свою Первую.
— Но если ты всё забудешь, как сможешь её найти?
— Сердцем. Оно всегда подскажет, где она, твоя настоящая половина.
Я невольно усмехнулась, хотя внутри всё сжалось.
— И что же, сердце подсказало тебе жениться на той женщине, с которой ты живёшь сейчас?
— Там было не сердце, — честно ответил он. — Там я оказался слаб на передок. А потом, как порядочный человек, решил, что обязан жениться. К тому же она была первой женщиной в моей жизни.
Я подняла на него взгляд.
— Первой? Ты уверен?
Он сразу насторожился.
— Ты что-то знаешь? Тогда будь добра, расскажи.
— Помнишь, как совсем молодым лежал в больнице после сельскохозяйственных работ?
Он долго смотрел на меня, затем его лицо изменилось.
— Так это была ты?
— Да. А ты разве не помнишь?
— Я думал, что это был сон.
— А когда тебя привозили в Америку на смотрины?
— Но там была блондинка.
— Я и сейчас блондинка. Просто перед тобой сижу с окрашенными волосами.
Он удивлённо приподнял брови.
— Получается, ты преследуешь меня с трёх лет?
— Не преследую, а веду, — поправила я.
— Зачем?
— Ваше с братом участие в обряде было предрешено ещё двадцать пять лет назад.
— И ради этого ты наблюдала за мной все эти годы?
— Не только. Одно время я считала, что кто-то из вас должен стать отцом Ланы. К счастью, позже выяснилось, что это был другой Василий.
Он задумчиво произнёс:
— Значит, Лана Васильевна.
Я замолчала, испугавшись, что сказала слишком много. Оставалось надеяться, что после Забвения эта информация исчезнет вместе со всем остальным.
Василий поднялся, взял бокал и подошёл к окну. Некоторое время он молча смотрел в сад. В вечернем свете деревья казались неподвижными, будто и они прислушивались к нашему разговору.
— Прости меня, Виктория, — наконец сказал он. — Здесь и сейчас я привязан к тебе. Более того, я не вижу смысла в своей жизни без тебя. Но существует Высшее Предназначение, существует Замысел, которому мы оба обязаны подчиниться. Поэтому я добровольно подвергну себя Забвению. Так будет спокойнее и для вас, и для моих начальников. Они не станут бояться разоблачения и не попытаются избавиться от меня из страха.
Он вернулся ко мне, поставил бокал на стол и крепко прижал меня к себе. Затем зарылся лицом в мои волосы.
— Что ты делаешь? — тихо спросила я.
— Запоминаю твой запах.
— Это всего лишь духи.
— Какая разница? Ты пользуешься ими постоянно.
— Они достались мне от матери. В детстве я любила зарываться в её волосы. Мне очень нравился этот аромат.
Он ещё несколько мгновений не отпускал меня, затем предложил:
— Пойдём прогуляемся.
— Пойдём.
Мы залпом допили вино и вышли в сад.
До самого обеда мы гуляли почти молча. Иногда останавливались, и я прижималась к нему, не желая отпускать. Мне казалось, стоит разжать руки, и он исчезнет, словно его никогда не было рядом.
Обед прошёл в тёплой семейной обстановке. Василий рассказывал русские анекдоты и терпеливо пытался объяснять нам, в чём заключается их юмор. Иногда я понимала и смеялась вместе со всеми, иногда лишь растерянно смотрела на него. Русский юмор был сложным: в нём боль соседствовала со смехом, а трагедия превращалась в шутку, чтобы человек мог жить дальше.
Тему обряда и предстоящего Забвения мы старались не затрагивать. Оставшиеся дни проводили вместе, словно оба понимали, что наша близость обречена и будущего у неё нет. Я никогда не была его женой. Он ничего мне не обещал, а я не имела права требовать обещаний. И всё же мысль о расставании причиняла почти физическую боль.
Я гнала от себя знание о том, что однажды он найдёт мою дочь и узнает в ней ту, ради которой возвращался из воплощения в воплощение. В такие мгновения во мне боролись две женщины: мать, искренне желавшая Лане счастья, и любовница, отчаянно не хотевшая их встречи.
Я незаметно внушала ему мысли о долге перед сыновьями, о семье, которую нельзя бросить, о том, что не следует торопиться с поисками. Я называла это заботой, хотя в глубине души понимала: мне хотелось лишь отодвинуть неизбежное.
Во время нашей короткой связи я стремилась оставить в его телесной памяти как можно больше следов. Надеялась, что после Забвения он будет бессознательно искать меня в каждой женщине, в запахе волос, в прикосновении руки, в интонации голоса. Теперь я понимаю, насколько эгоистичным было это желание.
Передо мной стояла негласная задача — как можно дольше отсрочить его встречу с Ланой. Я не представляла жизни без него, хотя прекрасно знала: он никогда мне не принадлежал. После его отъезда Братство требовало от меня целибата, поэтому последние дни я почти не отходила от Василия, стараясь не считать часы до расставания.
Однажды утром я проснулась и сразу почувствовала, что рядом никого нет. Сердце тревожно сжалось. Я окинула взглядом спальню и увидела Василия в кресле у окна. Он сидел, низко опустив голову и сжимая её обеими руками, будто боялся, что она расколется.
Я подошла сзади, обхватила его голову ладонями и стала осторожно массировать виски.
— Что случилось, дорогой? Тебе что-то приснилось?
— Да, — ответил он после долгого молчания. — Я увидел вас обеих. Тебя и другую тебя. Между вами была крошечная, почти неуловимая разница, но я знал, кто из вас Первая Лана, а кто Вторая. Мне предстояло сделать выбор.
Он прикрыл глаза и продолжил:
— Я спросил Первую, зачем она так поступила. Почему позволила сделать с собой то, что сделали жрецы. Она ответила, что думала, будто всё происходящее связано со мной. Что так требовал Совет и что всё было предусмотрено ещё на Материнской планете. Она говорила гордо, совершенно не сомневаясь в своей правоте. И тогда меня охватило незнакомое чувство — непонимание, смешанное с ненавистью.
Его голос дрогнул.
— Я схватил её за горло. Она не сопротивлялась, только молча подчинилась. Я уже готов был довести начатое до конца, но заметил торжествующий взгляд Второй Ланы. Это отрезвило меня. Я отпустил Первую, развернулся и ушёл. Вторая побежала следом. Она вошла за мной в каюту, обняла за шею и сказала: «Давай сделаем это вместе. Я никогда не была с мужчиной, ты станешь первым».
Он помолчал, собираясь с силами.
— После того как мы завершили обряд любви, она спросила, что я собираюсь делать с Первой Ланой и кем теперь должна быть она. На этом я проснулся. Мне стало больно, горько и отвратительно. Я изменил любимой. Чуть не убил её. И позволил всему случиться, потому что вовремя не распознал предательство жрецов.
— Ты изменил своей Лане практически со мной, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Почему с тобой? Лана ещё неизвестно будет или нет, а ты существуешь здесь и сейчас. Скажу честно, Виктория: я не знаю, как буду жить без тебя.
— После Забвения ты всё забудешь. И меня, и наши встречи, и то, что между нами было.
— Мы с тобой подневольные люди. Мы обязаны выполнять приказы.
У меня был спрятан небольшой пузырёк Эликсира Жизни. Я решила использовать его, чтобы наши тела запомнили последние дни, даже если разум забудет.
По моей просьбе в спальню принесли вино, шампанское, круассаны, которые так любил Василий, фрукты и лёгкие закуски. Мы не выходили из комнаты двое суток. Герр Мюллер нас не тревожил. Он понимал наше состояние и позволил нам прожить эти последние часы так, как мы хотели.
А затем наступил день расставания.
Я стояла у окна и смотрела, как Василий со спортивной сумкой и дипломатом вышел из дома. Он подошёл к такси, но перед тем, как сесть, обернулся и посмотрел на моё окно.
Этот взгляд я запомнила на всю жизнь.
В какой-то момент я не выдержала. Быстро оделась и отправилась в аэропорт Орли, надеясь увидеть его ещё хотя бы раз.
Василия провожал герр Мюллер. Перед регистрацией они сидели в кафе и пили кофе. Я заметила, как Василий взял у него маленький пузырёк и вылил содержимое в чашку.
Процесс Забвения начался.
И тогда мне в голову пришёл безумный план.
Я купила билет на тот же рейс и при регистрации встала сразу за ним, благодаря чему наши места оказались рядом. Когда я входила в зал ожидания, почувствовала на себе взгляд и обернулась. Герр Мюллер смотрел на меня издалека. Затем он приподнял шляпу, словно прощаясь и одновременно давая понять, что знает о моём решении.
Благодаря постоянной визе никаких проблем на границе у меня не возникло.
В самолёте Василий начал со мной флиртовать. Я смотрела на него и думала: «Вот скотина. Не успел сесть в самолёт, а уже заигрывает с другой женщиной. Все мужчины одинаковы».
Но я приняла его ухаживания. Мы договорились встретиться в Москве, в гостинице, где я собиралась остановиться.
После прилёта я заказала бизнес-такси и предложила подвезти его домой. У подъезда стояла машина скорой помощи. Двое мужчин в штатском подошли к Василию, предъявили удостоверения и предложили пройти внутрь. Через пять минут он вышел.
Я поняла, что завершился второй этап Забвения.
Вероятнее всего, нашу договорённость уже стёрли. Тем не менее я решила остаться в Москве и посмотреть, что произойдёт дальше.
Утром я приехала к его дому и стала наблюдать. Около восьми часов Василий вышел из подъезда, сел в припаркованный рядом «Форд» и уехал. Я последовала за ним на арендованной машине.
Сначала он направился в центр Москвы, к комплексу зданий, принадлежавших руководству партии. Вошёл с дипломатом, а вернулся уже без него. Затем поехал дальше.
Примерно через полчаса мы оказались в районе станции метро, возле которой раскинулся стихийный рынок. Я прочла название: «Царицыно».
Василий припарковался и направился в сторону парка. Старинные сооружения там только начинали восстанавливать. Мы шли вдоль пруда. Я ускорила шаг, догнала его и обратилась:
— Молодой человек, не подскажете, что это за место? Я приехала из Парижа, и мне рекомендовали посетить этот парк.
Он остановился и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде было напряжение, словно он изо всех сил пытался вспомнить, где видел моё лицо.
— И что парижанка забыла в нашей Москве?
— Ничего. Просто захотела увидеть город и людей.
— Чтоб мне так жить, как живёте вы, — с грустью произнёс он.
— Тебе предлагали.
Он мгновенно замер.
— Кто же предлагал мне такую жизнь?
— Я.
Он ещё раз внимательно меня осмотрел.
— Если бы такая женщина предложила мне подобную жизнь, я бы этого никогда не забыл. Вы незабываемы.
— Смотрю, вы большой дамский угодник.
— Что вы, какой из меня угодник? Вы действительно очень красивы.
Мы подошли к скамейке. Напротив, на небольшом островке, находилась полуразрушенная скульптура «Русалкины ворота». Арка и фигуры выглядели так, словно память о них тоже пытались стереть, но не смогли уничтожить окончательно.
Мы сели.
Василий открыл бутылку воды, кажется, «Боржоми», и предложил мне. Я отказалась, зная, что в ней содержится. Он сделал несколько глотков.
Неподалёку стояли молодой мужчина и девушка, изображавшие влюблённую пару.
Мы ещё немного поговорили о Царицыно, архитекторе Казакове и Екатерине Второй, для которой строился этот комплекс. Затем Василия неожиданно начало клонить в сон. Он закрыл глаза, голова медленно опустилась на грудь.
Парочка подошла к нам.
— Иван Николаевич, всё в порядке, — сказала девушка.
Молодой человек, которого она назвала Иваном Николаевичем, приподнял веко Василия, осмотрел зрачок, затем повторил то же с другим глазом.
— Всё проходит нормально.
После этого он повернулся ко мне:
— Не беспокойтесь, мадам Виктория. С ним всё будет хорошо. Герр Мюллер просил передать, чтобы вы возвращались домой.
Я тяжело вздохнула, сняла перчатку и осторожно погладила Василия по щеке.
Он не проснулся.
Я поднялась и пошла к выходу из парка, не оглядываясь.
Весь обратный полёт я плакала тихими слезами. Вспоминала тепло его щеки под ладонью и понимала, что Девять Неизвестных всегда будут опережать меня. Они не позволят нам встретиться по-настоящему и никогда не дадут мне нарушить их планы.
В аэропорту меня встретил герр Мюллер. Он предложил сначала заехать к нему домой, а затем отвезти меня в поместье.
По дороге спросил:
— Зачем ты это сделала?
— Хотела в последний раз побыть рядом с Василием. Попрощаться.
— И что, не получилось? — с лёгкой усмешкой спросил он.
— Не получилось, отец. Почему ты не позволил мне это сделать?
— Потому что ты могла нарушить операцию Забвения. То, что ты увидела в парке, было её последним этапом. Пойми, дитя, он сам согласился на это. А ты могла помешать не только нам, но и себе.
— Но мне говорили, что я могу быть только с ним. Почему же теперь мне запрещают даже встречаться?
— Потому что нельзя растрачивать энергию Святого Грааля, которую мы с таким трудом поместили в тебя. Василий выполнил свою задачу. И, откровенно говоря, никто не знает, какие последствия возникнут, если ты продолжишь с ним отношения.
Когда я вернулась в поместье, мне долго не удавалось принять мысль, что теперь до конца жизни я останусь одна. Конечно, рядом был Бейзил — живое напоминание о брате, рядом была моя дочь Ольга, но одиночество от этого не становилось меньше.
Когда молодые уехали в поместье Бейзила, пустота стала почти невыносимой.
Герр Мюллер не тревожил меня. Он сказал, что мне требуется время, и лишь изредка давал задания: найти документы в архивах Братств, провести проверку или съездить с инспекцией.
Единственным местом, куда меня никогда не посылали, оставалась Россия.
Однажды Бейзил сообщил, что отправляется в Дублин за материалами, которые Старший добыл во время последней командировки в Америку.
В аэропорту Дублина я снова увидела Василия.
Он изменился. Немного располнел, стал тяжелее двигаться, в его взгляде появилось что-то утомлённое. По облику я поняла, что ему нелегко и что Забвение постепенно стирает не только воспоминания, но и ощущение собственной сущности.
Мы сидели в кафе. Бейзил представил меня как дальнюю родственницу. Василий передал ему материалы и начал прощаться.
Мы поднялись.
Мне отчаянно захотелось прикоснуться к нему, обнять и хотя бы на мгновение вернуть прошлое. Я не удержалась: сняла перчатку, коснулась его щеки, затем легко обняла, словно это был обычный жест прощания.
После этого быстро направилась к выходу из VIP-зала, чтобы братья не увидели моих слёз.
Из их разговора я поняла, что Василий пока не нашёл Лану. К тому же ей ещё не исполнилось двадцати лет, и она не прошла испытаний, которые судьба готовила ей руками Девяти Неизвестных.
Последним достижением Василия стали записи и шифры счетов, которыми пользовался русский оружейный барон. После встречи с Василием в нью-йоркском аэропорту тот попытался скрыться в Юго-Восточной Азии, но американцы нашли его, вывезли в Соединённые Штаты и приговорили к тридцати годам заключения.
Вернувшись во Францию, я позвонила герру Мюллеру и попросила о встрече. Он пригласил меня к себе.
Едва переступив порог его квартиры, я обрушилась на него с обвинениями:
— Почему вы отправили его в Россию? Почему не настояли, чтобы он остался здесь? Ты ведь знаешь, как мне тяжело!
Голос сорвался, и я разрыдалась.
— Зачем ты мучаешь себя, дочь моя?
— Потому что он мучает меня! Он снится мне каждую ночь. Я просыпаюсь, ищу его рядом, но постель пуста. Я понимаю, что могла удержать его, но Братство запретило. А ты вместо того, чтобы помочь, занял нейтральную позицию. Скажи, зачем всё это? Кому нужны мои страдания?
Герр Мюллер ответил спокойно:
— Тебе. Только тебе. Твои страдания удерживают в тебе Святой Грааль. Он стремится помочь, облегчить боль и потому остаётся рядом. Но пока свидания с Василием необходимо прекратить. Я сам скажу, когда вы сможете встретиться.
Я могла бы утопить свою боль в вине, алкоголе или сильнодействующих препаратах. Могла бы принимать успокоительные средства, чтобы не чувствовать пустоты. Но решила пройти через всё естественным путём.
Если страдание удерживало Грааль во мне, пусть так и будет.
Со временем боль притупилась.
Жизнь медленно вернулась в привычное русло, но где-то глубоко внутри меня продолжала жить надежда, что однажды Василий снова посмотрит на меня и сердце подскажет ему то, что не смогла сохранить память.
Продолжение, Глава 14
http://proza.ru/2025/12/12/2131