Расходящиеся параллели
К предыдущим главам: http://proza.ru/2026/10/16/1768
—> 30.10.22
Марик, ау! Отзовись!
—> 21.11.22
Марик, все нормально? Ты обиделся, что показала Лёне? Да вроде бы у нас никогда не было тайн. Или написала что-то, не понравившееся тебе? Ну так прошу прощения. Ты же мой самый старый (не по возрасту) друг. Пожалуйста, откликнись!
Инна —> Катерина Фролова 18.12.22
Здравствуйте, Катя. Извините за беспокойство. Я одноклассница вашего отца, в последние годы мы с ним активно переписываемся. Но вот уже более двух месяцев ваш папа не откликается, и я очень волнуюсь за него. Все последние письма его были весьма пропитаны депрессией, и я, как врач, знаю, как дряхлеет организм при ментальных неполадках. Черкните, пожалуйста, мне пару слов о вашем папе, его здоровье. Я очень беспокоюсь. Ваш e-mail дала мне Валя Пашковская, тоже папина одноклассница, вы с нею знакомы. Не нужно передавать папе ни привет от меня, ни то, что я вам написала. Если он просто решил прервать нашу переписку и с ним все в порядке, то пусть так будет, все нормально. Только был бы здоров. Пожалуйста, Катя, сообщите.
Инна
Катерина Фролова <— Инна 22.12.22
Здравствуйте, Инна. Извините, не знаю вашего отчества. Папа сейчас ничего, поправляется, еще в больнице, но плохое уже позади. В начале ноября мой муж застал его на даче в тяжелейшем состоянии и срочно доставил в больницу. Он не отвечал на звонки, в общем, не в первый раз так, и уже свыклись, волновались и злились на него. Обычно он забывал зарядить телефон. Надо было поехать, проведать да подстегнуть его, но повседневная текучка, каждый день что-то мешало. Тянули, откладывали. Тут маме позвонила тетя Клава, бабка из деревни рядом с дачей, у которой папа отоваривался молочным, да и не только. Встревожилась она, что папа давно у нее не появлялся, пришла сама. Дверь закрыта. Никто не отвечает, но что-то вызвало ее подозрение, и тетя Клава позвонила маме. Муж мой сразу и поехал. Туда же в распутицу только и можно проехать на Олеговом внедорожнике. Олег увидел папу почти без сознания, хрипящего таким страшным хрипом! И еще он упирался, ни в какую не хотел ни подниматься, ни ехать. Олег силой отнес его в машину. Если бы не мой муж, уже бы не было папы. Двухстороннее воспаление легких, обезвоживание и дистрофия. Поправляется, но легкие пока не очистились, еще на капельнице и антибиотиках.
Все гадаем, что с ним было. Нас так пугает, что папа все более и более становится странным. Простыл и не попросил помощи, телефон свой забросил на шкаф, куда машинально не положишь. Мама утверждает, что очень сильно повлияла на него смерть дяди Пети, старого папиного приятеля. Это было в двадцатых числах сентября. Папа приезжал на похороны и как-то необычно для него слишком близко принял к сердцу случившееся. Ну, дружили они с молодости, но на моей памяти общались редко. Зря, конечно, мама согласилась подвезти папу на дачу, лучше бы настояла, чтобы он остался в городе.
Когда мама его везла, то папа все убивался, что он виноват, мол, они вместе парились в бане и спорили, после чего все и началось с дядей Петей. Но у папы вечно он во всем сам виноват. Ну, еще и его близкие. И папа не может не спорить со всеми.
Не знала, что папа переписывается с женщиной, вообще с кем-либо общается. А я-то думала, что ему вообще никто не нужен. Даже радует: видать, еще не совсем потерянный человек.
Всего вам хорошего. С наступающим Новым годом!
Катерина
Инна —> Катерина Фролова 22.12.22
Катя, огромное вам спасибо за развернутый ответ. Конечно, очень встревожилась. Он давно в больнице? Напишите, пожалуйста, может быть нужны антибиотики, еще что-нибудь? Сейчас, конечно, нельзя послать, но из Израиля ездят в Россию, и мы поищем такую оказию через знакомых. Вообще, Катя, пожалуйста, оставайтесь со мной на связи. Передайте папе от меня мои огромные пожелания скорейшего выздоровления. Пусть не опускает нос. Тоже поздравляю вас с наступающим праздником! И поздравьте папу от меня.
Инна
Катерина Фролова <— Инна 04.01.23
Здравствуйте — и с прошедшим! Передала папе ваши поздравления и пожелания. Спасибо вам. Папа есть папа! Расстроился, что вы в курсе. Вообще ему лучше, уже ходит. Возможно, через неделю будут решать, выписывать или еще нет. Пусть поправляется. Он уже месяц в больнице. У вас в Израиле, конечно, столько не лежат.
Инна, вы так и не сообщили свое отчество. Я пишу вам вот почему: мы не хотим, чтобы что-то подобное с папой еще раз случилось. Нужно ему сохранять покой, беречься, не зависать с утра до ночи в компютере. Но для папы мы с мамой — не пророки. Я вот подумала, отчего он так вспылил? От того ли, что вы проведали про болезнь?! Отгораживается от всех, ни с кем не хочет знаться, вечно недоволен, бурчит. Мама рассказывает, что, когда он работал начальником, дирекция его ценила, а подчиненные любили и девушки, еще до мамы, стайками ошивались вокруг — для меня все звучит, как будто сказывают древние предания, повествуют легенды. На моей памяти лишь раз был случай, когда я по-настоящему гордилась папой. Еще первоклашкой. Дядя Петя организовал сплав семьями на плотах. На стоянке, помню, играли взрослые в волейбол, и папа так всех уделывал. Даже дядю Петю! И какой он был удалой и веселый. Только однажды!
А перед вами, небось, ходит папа гоголем, распускает хвост. И такая незадача: попал в больницу. А хорошо, думаю, что выставляется. Может быть, он хотя бы вас послушает, тем более, вы же врач. Рекомендуйте ему сменить образ жизни, чтобы не убегал от людей, а наоборот — общался с нами со всеми. И еще, врач же может запрещать, так запретите ему, пожалуйста, компьютер. Это наша с мамой просьба. Пожалуйста, Инна! Извините меня за тон.
Со всем уважением,
Катерина
<— 27.02.23
Здравствуй, Инна. Долго не писал тебе. Не мог не послать фотографию своей семьи и никак не мог поймать момент, что настоящие фотографы ждут годами: особую прозрачность атмосферы, случайный взгляд, что задерживает дыхание от ощущения подлинности настоящего. Что-то мешало постоянно: то взрыв сверхновой, то снежная буря в созвездии Стрельца, да и фондовые биржи вели себя безобразно…
Ты знаешь, что я болел. Все позади, и наконец-то я готов выполнить любые задания партии и правительства. Сегодня мы все вместе поехали на дачу кататься на лыжах. И погода была по заказу, и снега навалило в этом году! А лыжню всегда прокладывает одна семейная пара, безвылазно живущая на даче. Люди, хорошо известные в поселке, в заводские времена — главные затейники всяких конкурсов, художественной самодеятельности, соревнований, всего неожиданного и оригинального. Сегодня было чуточку морозно, не сладилось слепить снежную бабу, да и в домике холодно, невозможно быстро его отогреть. Так что вернулись в город ранее, чем планировали, но с красными от довольства мордами. Собственно, на фотографии все отчетливо видно. Сам я стараюсь держать нос кверху, как прописал доктор. Не знаю, насколько хватит. Читаю художественную литературу: Бунина, Булгакова, Набокова. Очень многие книги не идут, отбрасываю. Да и те, что читаю, с их музейной неспешностью, с орнаментами из слов, ампирным покоем абажуров, кушеток, светских разговоров — кажутся чуждыми нынешнему ритму и настрою. Может быть, ты посоветуешь почитать что-нибудь самое-самое?
Стараюсь не думать о случившемся, так нет же! Обступают непослушные думки, как волки, почуявшие жертву, как разбойники, окружающие путника на большой дороге. Тогда накатило и раздавило. Слишком страшно мыслилось, слишком отчаянно виделось. Невзлюбил до ненависти людей. Представляешь?! И так-то, одинокий зверь, сторонился всех. А после увиденного на платформе в ожидании поезда вообще только выть хотелось.
Там изгалялись над инородцем. Вспыхнуло из пустяка: или задел кого-то, или не поделили что, или бросили в него небрежные слова. А у южных людей уязвленный гонор вспыхивает похлеще динамита. «Да что это такое?! Чтобы чучмеки нас, русских, обижали!» И потребовала злая людская масса расправы. Ведь заждались победы, а сводки не утешали. Земля наша еще не оскудела «патриотами», и начался кураж. Нет сдержек, уже преступлено, многое стало дозволено. В улюлюкающей толпе сразу у всех выделились секрецией инстинкты на чужака, и звериная стая превратилась в булькающее матом пятно. Били до крови, пока не упал, и особой доблестью для многих было пнуть ногой поверженного, накостылять ему за все свалившиеся беды. Ну а я… я просто струсил, молчал, отошел, не связывался, переживая, как обычно, вприглядку. Потом подошел поезд, и создания, выделявшиеся из пятна, входили в вагоны. Лишь один из «героев» прилюдно мочился на свою жертву, направляя струю на лицо.
Забился на даче, страшно простудился. И, охваченный жаром с депрессией, совершенно потерял всякую волю. Всякий взгляд и всякая мысль упирались во всех направлениях в белый кирпич на красном круге. Будто красные флажки, суживаясь, оцепляли меня. Голод мучил, но придавленный инстинкт самосохранения отдавался лишь скулежом: встать бы, что-то придумывать, готовить... Не-ет сил! Потом!
Приходится жить с этой картинкой перед глазами и стараться, чтобы повседневность застилала ее. Я в статусе выздоравливающего, и меня обхаживают, как маленького. С большим удовольствием я сейчас почти отстранился от интернета (лишь читаю литературу и вот пишу тебе). И такая во мне легкость, что не знаю плохих новостей. Да какие такие новости, повторявшиеся негативы, истрепавшиеся за год из новостей в старости.
Признателен, Инна, за твое беспокойство и участие.
С наступающим тебя Восьмым марта!
Марк
—> 12.03.23
Здравствуй, дорогой. Именно здравствуй, будь здоров! Переволновалась за тебя. Пусть все останется позади. Спасибо за поздравления. Восьмое марта у нас — обычный рабочий день, но для русскоязычных женщин кругом продаются цветы, и Леня каждый-каждый год радует меня изысканным букетом. Ну и внуки, конечно. Их мамы не дают им забыть бабушку. Даже Леечка подарила рисуночек. Не очень понятно, но так старалась!
Ну наконец-то, Марик, могу тебя лицезреть. Все твои отговорки принимаю. Особенно убедило созвездие Стрельца. Нельзя сказать, что ты совсем не изменился, но остался легкоузнаваемым и с симпатичной улыбкой. Да и выглядишь!.. Больше шестидесяти лет не могу тебе дать-присудить, даже за все твои Тунгусские прегрешения. Ваша Катерина — прямо на удивление — вылитая Дора Ефимовна! И маленькая Забава — надо же, такое интересное имя! — тоже очень похожа на твою маму.
То, что ты пережил, по-настоящему очень-очень страшно. Ясно, что ты нуждаешься в длительной реабилитации. Лучшее в твоем случае — не уединяться, а находить положительные эмоции. Знаю, их в магазине не продают даже по талонам. А что, если путешествовать?! Ну, за бугор, как у вас говорят, не попрешься. Но в Питер, где у нас с тобой не получилось встретиться по независящим от нас обстоятельствам, или по Золотому кольцу?! Будем рады, если вы с Галей к нам приедете. Комната для вас есть. Самолеты летают, хоть и дорогие билеты. Подумайте, решайтесь! С Леней я уже обсудила. Только ехать надо сейчас, потому что уже с мая жарко, на улице долго не погуляешь. Решайтесь, и ответь мне.
Инна
<— 16.03.23
Инна, здравствуй! Спасибо большое за приглашение. Но врачи нацепили на меня электронный браслет, и я обязан периодически у них обследоваться. Сочтут же попыткой к бегству, если не отмечусь. Я и Галке передал, только щедрое твое предложение не вызвало у нее никаких энтюзизиазмов. Вот так, сходу? Да мы к большим делам по полгода готовимся. Всякую упряжь поправь, опять-таки телега не больно справная, да и овса запастись скока надо на такой путь. Уж точно выйдет более шестнадцати кулей! Не, непривычные мы на скору руку. И колется, и не получится. Но спасибочки огромное!
Я уже на финишном спурте по пути к выздоровлению. Врач пообещал, что, когда я стану со всеми кричать: «Zа победу! Раздавим жидо-бандеровских нацистов!», — он посчитает меня абсолютно здоровым. Пробовал, замыкался в темной комнате и начинал орать. Но раздавался пришибающее-громовой, вибрирующий на стенах голос: «Не верю!» Значит, еще не выздоровел.
Сейчас я много времени провожу с внуками. Знаешь, понял, что у меня совершенно не хватает, я уж не говорю про терпение, нет, не хватает ума и воображения, чтобы увлечь их чем-то и не на пять минут. А чтобы разнять, унять, отвлечь, успокоить!.. Катька — просто гений с ее терпением и находчивостью, как будто и не моя дочь!
Раньше я стеснялся написать, как я тебе в школе завидовал. Ты и еще полкласса собирались на катке, и в школе бурно обсуждали ваши катания. А у меня не было коньков. Умолял папу, но когда-то уже купили Левке, и папина душа никак не могла принять, почему я не могу надеть Левины на три пары носков, почему надо тратить деньги на еще одну безделицу, когда в доме уже есть. Папину прижимистость, в общем-то, патологическую, можно было понять. Пережил Голодомор, учился тогда в техникуме в Харькове. Не расказывал, но проскакивали редко откровения, как украл одну картошину, и его за это били кольями. И еще в его образе мышления был некий религиозный марксизм. На изготовление вещи, мол, затрачен труд, и поэтому вещь обязана оправдывать затраты. А я так и не научился кататься на коньках — и долго комплексовал. Уже в институте, выдавливая из себя раба, приобщился к волейболу, научился добиваться успехов. Благо, тренер попался — молоток!
А внуки имеют все, что попросят, и теперь я переживаю, не вырастут ли они с ленивыми душами.
Снег у нас еще раздумывает, таять ему или не таять. Не то, что у вас — уже почти лето.
Всех благ. Пиши, свет мой в мир.
Марик
—> 15.04.23
Поздравляю, дорогой мой, с днем рождения. Больше не пугай нас своими болезнями. До ста двадцати, Марик! Еще долгие лета вам с Галей, совет да любовь, да внуки чтобы удивляли и радовали. И чтобы наконец-то наступил мир!
Надеюсь, ты уже справляешься со своими болячками и с тебя вскоре снимут твой электронный браслет. Вот только жаль, что мы снова не увиделись. И осенью не получится. Мы с Леней решили осуществить наши, казавшиеся когда-то несбыточными, мечты. Помнишь свою идею-фикс увидеть Париж? А мы издавна грезили Японией. Теперь это стало реально, как никогда. Уже месяц, как летают в Токио прямые самолеты. Заказали билеты на середину октября. Так что, Марик, обещай мне, что следующей весной пятнадцатого апреля мы и вы с Галей будем праздновать твое семидесятилетие у нас в Израиле. И я надеюсь, что и мой вечер пройдет с вами. Ох, грезы, грезы. Как хочется, чтобы они исполнились. Всего-то нужно сильно захотеть.
С днем рождения, Марко!
<— 28.04.23
Инна-сан, с днем рождения, госпожа! Ваш раб, захлебнувшись слюнями зависти, упал на колени. Своими Япониями Вы сознательно напомнили, что именно там я в предыдущей жизни сделал себе харакири. Уж смутно помню, что там произошло, некое привычное беззаконие владыки. Но с гордостью я запомнил, что не потерпел бесчестья и не валялся в коленях. Инна-сан, пусть сакура в этот радостный день опадающими и летящими по ветру белыми и розовыми лепестками покроет белое благородное Ваше чело, укутает ваш веер, кимоно, гета. Именно Вас посмел я когда-то сравнивать со священной Фудзиямой.
О принцесса, благоволящая встретиться со мною! Вашей благосклонностью буду лакомиться целый год, наслаждаясь вкусом и ароматом, языком водить по губам вправо-влево, влево-вправо, пока не взболтается масло истинного наслаждения.
Я напомню о своей жизни или об ее отсутствии в следующем послании, пошлю его отдельным гонцом. А сегодня празднуй, веселись, сиди на телефоне!
Слушая новости, я так завидую вам, вашим мощным протестам против узурпации власти, за демократию. Когда-то и у нас не скрывали своих взглядов, выходили на митинги. Так давно, что уж и осталось только в негласных преданиях. Нам ныне не до этих модных штучек, преднамеренно посланных врагами нашими, — у нас война.
Я присоединяюсь ко всем поздравлялкам.
Марко
—> 28.04.23
Ой, Марик! Какое поздравление! Огромное спасибо!
—> 05.06.23
Здравствуй, Марик. Как дела? Уж давно отцвела сакура, а с обещанным посланием не примчался гонец. Как ты? Волнуюсь очень, напиши. А у нас все размеренно, общаемся с детьми, гуляем с внуками, плаваем в бассейне. И на море купаемся. Уже жарко, но еще можно дышать. Самый зной наступит в июле. Скоро у внуков каникулы. Наш Шай нашел работу на лето в овощной лавке возле дома. Он уже почти взрослый. В конце августа ему исполнится тринадцать, время бар-мицвы — достижения отроком совершеннолетия по Галахе. Все его товарищи этот день праздновали с размахом, но у нас такая незадача! Бабушка Шая, т.е. я, — не еврейка, гойка пархатая, затесавшаяся в стройные ряды. Шай, значит, тоже не еврей, как и его мама. Представляешь, какое пятно я оставила на долгие поколения! Был бы это повод для семейных подковырок и веселья, да все оказалось серьезнее. Девица из класса, ранее, кажется, нравившаяся Шаю, заявила с детской дерзостью, видимо, метя в Шая, что она никогда, никаким образом не ляжет в постель с необрезанным. Что это такая мерзость — необрезанный кончик. На языки они, конечно, очень борзые и ранние, но-таки достала Шая. Растормаживаем его. В сентябре поедем всей семьей в Барселону на футбольный матч «Барсы», раз внук нас пригласил. А через год с небольшим уже у нашей Ноечки совершеннолетие — двенадцать лет. Она уже заказала себе подарок: Диснейленд в Париже. Ну а мы ждем не дождемся поездки в Японию.
Да, забыла написать, у нас тоже появились споры и распри за обеденным столом. Дети мои, собираясь у меня, начинают ожесточенные дебаты, обзывают друг друга, ругаются, вспоминают свои детские войны, портят наши субботние трапезы. Полина с мужем, хайтекисты, участвуют еженедельно в демонстрациях «против Биби», Алекс же с Веред, женой — ярые «за Биби». Леня целиком в лагере Полины. Я, как мудрая мама и бабушка, всем поддакиваю и успокаиваю всех, но боюсь, что стол не выдержит и придется разрезать его пополам, разделиться на Израиль и Иудею, на государства Тель-Авив и Иерусалим. На бывшей моей работе тоже значительное большинство — «антибибисты».
В общем, нет повода нам завидовать, я правду говорю.
Слушай, Марко, я все жду гонца. Передавай привет Кате. Гале, конечно, тоже. Но с Катей мы уже подружки.
Инна
<— 19.06.23
Здравствуй! Мой посыльный оказался совсем негодным и затерял письмо. Оправдывался, что заблудился где-то в моих извилинах. Я его уволил, а извилины проредил, так что нынешнее письмо дойдет без задержки. Собственно, прореживая, не обнаружил ничего существенного и никаких новых побегов не увидел. Сейчас там порядок, как на Арлингтонском кладбище. Поэтому и врачи отстали.
Мне было подкинули работу. Другие заказчики с другими заданиями, но можно было собрать «лего» из старых обломков предыдущего проекта. Поэтому и обратились. Неожиданно не потянул! Пришлось отказаться. Абсолютный туман в голове, постоянно мучающая головная боль, особенно при напряге.
Лето. Ежедневно езжу на дачу, там делать не переделать без стенаний и отговорок, да и растаивает на время муть в голове. А дома все уютненько, живу на всем готовом, как король на именинах. Общаюсь с внуками — приходится выискивать, как ублажить, поймать контакт. Стал выдумывать и рассказывать сказки. Даже Вероника требует новых, хотя уже пятиклассница! Вот только редко когда не застлана болями и пеленой голова, а лишь тогда посещает ее парочка: воображение с вдохновением. Обычно, чтоб преодолеть головную боль и апатию, беру Забаву на руки, качаю ее на своей голени и слышу: «Ищо! Исче! Ищо!» Какое все-таки она великолепное лекарство: боль тушуется, муть рассеивается — я снова человек! Когда все втроем усаживаются на моих плечах и делают кучу малу, я с радостью дурачусь с ними. Тогда на моей голове пульсирует неугомонная жизнь. Та самая, что пробивает не только апатию, но и асфальт. Изгибает прутья решеток в темницах и покрывает зеленью пепелища.
Я подделываюсь под внуков и, обойдясь без всяких Лукоморий, переделываю в незамысловатые, немного поучительные сказки нашу кургузую действительность. К примеру, вот такую:
«Когда царь Олз на последнем ратном поле боя своего отца обнаружил обглоданные черепа, уж непонятно, то ли неприятеля, то ли своих павших воинов, он приказал собрать их все в одну кучу. Пирамида из черепов получилась в рост самого Олза. „Вот оно, настоящее отображение царского величества: черепа поверженных воинов! — подумал царь. — У меня будет больше власти, и памятником себе оставлю я пирамиду не меньшую, чем пирамида Хеопса“.
Он велел трубить сбор и идти войной на соседнее, до тех пор мирное королевство, приказал воинам непременно возвращаться с победой и принести на своих копьях как можно больше вражеских голов, складывая из них на поле Величия Олза монумент Победы.
Алчная молва разлетелась по царству: всем, кто принесет двенадцать черепов, распорядился царь выдавать по золотой монете. Со всех сторон привозили черепа и головы, все хотели обогатиться. Ради наживы вырезались целые деревни. Справился царь у придворного звездочета, сколько ж нужно собрать черепов. Придворный ученый упал на колени: „Пощади меня, мой царь! Чтобы соорудить такую пирамиду, нужно больше черепов, чем всех звезд на звездном небосводе“. И покатилась голова звездочета в страшную копилку. Гневался, возмущался Олз, что так неспешно исполняются его указы, так медленно растет гора его величия. А меж тем в копилке самодержца не осталось ни гроша, и вcкормленные царем разбойники в гневе рассчитались с деспотом — и забросили голову Олза на самый верх горы, где к ней сразу же слетелась стая стервятников».
Вроде бы страшная сказка, но даже Забава понимает, что все рассказанное — это понарошку, в сказке. Спрашиваю обычно про героя сказки, в этом случае — про царя Олза: хороший он или плохой?
— Плохой! Плохой! — дружно отвечают.
— Олз — зло! Олз — зло! — запрыгала Вероника.
А так, без редких радостных моментов, доживаю, потихоньку ржавея. Раздражают многие суждения, залегаю на дно, прячась от людей. Все же стали более нервными — сужу по себе, и достаточно взглянуть на меня для обобщения и вывода, что все стали более злыми. Однако, как и все, я — общественное животное. Тянет, не хватает общения. Болезнь сделала меня чуточку терпимее и мягче. Позваниваю, когда отпускает голова, знакомым со старой работы. Наш дом — на другом от заводского поселка конце города, и со многими давно не общался. Правда, знаю от Гали, что там меняется, происходит. Все же старые модницы отовариваются у нее. Но слухи и новости не заменяют общения. Однако при разговорах под градом дифирамбов осознаю, что давно уже это не про меня, и расстроенно понимаю, насколько я опустился.
Позавидовал вашей Ноечке и сказал Олегу и Кате, что при первой возможности, пусть только колыхнется, приоткроется занавес, непременно нужно поехать с детьми в Париж, в Диснейленд, в Лувр. Вдохнуть, самое главное, свободу.
Насчет «нет повода нам завидовать» — пусть немного вы опустили планку, а мы же уже полтора года как в свободном падении. Достаточно, что у вас право на демонстрации и что правительство боится вашего протеста!
Успехов вам!
Марк
—> 25.06.23
Здравствуй, Марик. Так сокрушаюсь, что ты превратил в сплошные просеки буйно разросшийся в твоей голове лес, где я так любила в тенечке восторгаться чудом мысли и красотой неожиданных суждений. Правда, очень надеюсь, что «неугомонная жизнь» быстро вернется и покроет знойные пролысины молодой порослью. Да и сказки твои рождаются явно не в просеках, и парочка — воображение с вдохновением — все еще блаженствуют под раскидистой сенью твоих извилин. Тематика, правда, на мой не самый компетентный взгляд, не совсем для детских ушей. Черепа, убийства — все это превращается в такую банальность, как, к примеру, утренняя чистка зубов. Уж лучше все-таки Лукоморье!
Марик, что за тон, что за настроение? Сплошная безнадега вот с такими перлами: «доживаю, потихоньку ржавея» или «залегаю на дно, прячась от людей». Как маленький ребеночек, хочешь поплакаться, чтобы тебя пожалели. Не буду, ты уже вырос. Понимаю, что болезнь не прошла бесследно и постоянно мучают головные боли. Но ты же когда-то был спортсменом. Поставь себе задачу выиграть, соберись! А то и меня достал твой депресняк.
Что-то хотела написать — вылетело все. Не с таким настроением общаться, Марик. Попозже соберусь, напишу обстоятельно. Не унывай!
Инна
<— 07.10.23
Какой ужас, Инна! У вас все нормально?
—> 07.10.23
Никакой нормальности в ужасе быть не может. Но мы, слава богу, целы и здоровы, находимся в защищенной комнате. Спасибо за сочувствие.
<— 07.10.23
Инна! Не могу понять, не могу. Конечно, все войны бесчеловечны, и понимаю вашу боль, что в одночасье погибло более тысячи невинных ваших граждан. Но что вы творите в ответ? Мстите, забрасываете тонными бомбами городские кварталы, лагеря беженцев с их немыслимой плотностью. Они что, эти уже десять тысяч погибших, все террористы? Не знаю, не укладывается, не понимаю.
—> 12.11.23
Ты, видно, не знаешь, как они убивали людей, маленьких детишек, насиловали наших женщин, а оставшихся живых увели с собой в рабство. Со стороны можно играть в моралистов. Но не вам, россиянам, нас судить, слишком уж лицемерна у вас поза гуманистов!
Мне совершенно до лампочки, что сейчас там делается. Это возмездие за принесенное нам горе, за ту страшную боль, которую мы сейчас все ощущаем и тот страх, в который мы погрузились. Неважно, что у них там, они убийцы!
<— 12.11.23
Инна, ты знаешь, как я отношусь к войне, к любой войне. Но получал с началом украинской войны моральные плюхи от вас из Израиля: от братика, от бывшего сослуживца Ильи, клеймивших меня с недосягаемых для нас моральных вершин.
И что же вы, блюстители вершин, забились в щели и не выходите на демонстрации, не выступаете против войны, как раньше выступали против правительства?! Знаю-знаю, это лишь палестинцы, что уже в утробе матери террористы. Вот если бы вместо палестинцев жили и пострадали морские котики, вот тогда ваш протест загремел бы Иерихонскими трубами, и пало бы правительство, как стены древнего города.
—> 12.11.23
Все! Не хочу тебя знать. Никогда больше не пиши мне. Никогда!
Следующую часть см. http://proza.ru/2026/10/17/865