Начало здесь: http://proza.ru/2026/10/30/2093
Глава вторая. Дом, где начинает просыпаться память
И снова Иван меня удивил. Казалось бы, увидев мои слёзы, мужчина должен был хотя бы немного растеряться. Обычно в таких случаях начинают утешать, произносить нежные слова, обнимать, целовать, уверять, что всё будет хорошо. В общем, делают всё возможное, чтобы успокоить плачущую женщину.
Иван повёл себя совершенно иначе. Он не только не расстроился, но, кажется, даже испытал удовлетворение, словно мои слёзы подтвердили какие-то его ожидания. На его лице мелькнуло выражение такой тихой радости, что я невольно перестала плакать, пытаясь понять, что происходит.
Не успела я задать вопрос, как он одной рукой взял меня за руку, словно опасался, что я могу сбежать, другой достал мобильный телефон и, нажав всего одну кнопку, проговорил:
— Сегодня меня домой не жди. Настю я забрал с собой.
И отключился. Я даже рот открыла от изумления.
«Какое ещё «забрал с собой»? Разве шёл разговор, что кто-то куда-то собирается идти? И с чего он решил, что я соглашусь?»
Но возмутиться я не успела. Иван вдруг приложил два пальца ко рту и оглушительно свистнул куда-то в сторону. От неожиданности я поморщилась и даже прикрыла уши.
— Ты всегда так себя ведёшь с малознакомыми людьми? — наконец спросила я. — Сначала решаешь за них, потом свистишь?
Он посмотрел на меня с такой невозмутимостью, словно я поинтересовалась, который час.
— С малознакомыми? Никогда.
В его глазах мелькнула улыбка. Я уже собиралась ответить что-нибудь язвительное, но из темноты донёсся негромкий стук копыт. Я замерла. На освещённую фонарём дорожку вышел конь. Огромный, вороной, со звёздочкой во лбу. Его чёрная шерсть отливала синевой, а грива казалась почти такой же тёмной, как небо в безлунную ночь.
Жеребец двигался спокойно и уверенно, словно прекрасно знал, куда направляется. Подойдя к Ивану, он мягко ткнулся носом ему в затылок.
Я онемела.
— Это ещё что такое? — выдохнула я.
— Конь, — совершенно серьёзно ответил Иван.
— Спасибо, я заметила, что не корова!
Он рассмеялся и повернулся к животному. Его ладонь легла на густую гриву, и в этом простом движении было столько нежности, что я невольно залюбовалась.
Он потянул меня за руку и подвёл к коню.
— Настя, познакомься. Это Вороной.
— Очень оригинальное имя, — пробормотала я.
— Он не жалуется.
Жеребец повернул ко мне голову и потянулся к моей ладони. Его мягкие, шершавые губы осторожно коснулись пальцев, а потом попытались захватить их, словно он решил проверить, что за угощение ему досталось.
Я невольно отдёрнула руку.
— Он меня сейчас съест?
— Нет. Максимум попробует на вкус.
— Иван!
— Всё, молчу. — Он улыбнулся. — Не бойся. Он умнее некоторых людей и уж точно не собирается причинять тебе вред.
Не знаю почему, но я послушалась. Подошла ближе и осторожно коснулась тёплой лошадиной морды. Вороной шумно выдохнул, обдав моё лицо тёплым дыханием. И вдруг мне стало спокойно. Не просто легче, как бывает, когда понимаешь, что опасности нет. Возникло странное ощущение, будто я уже когда-то стояла вот так рядом с конём, чувствовала его дыхание и поглаживала густую гриву.
На мгновение мне даже показалось, что я знаю, как он пахнет, как переставляет ноги и как склоняет голову, ожидая ласки. Но стоило мне попытаться ухватить это ощущение, как оно исчезло.
— Что такое? — спросил Иван.
— Ничего. Мне показалось, что я уже что-то подобное ощущала.
Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не ответил. Только погладил Вороного по шее.
— Давай. Нам пора.
Иван помог мне устроиться в седле, а затем легко вскочил на коня сам. Оказавшись позади меня, он поправил стремя и убедился, что я держусь надёжно.
— Хорошо, что ты в брюках. Сможем перейти на галоп, главное, не пугайся. Я буду тебя держать.
Он произнёс это так спокойно, словно мы собирались прокатиться на велосипеде по соседней улице.
— А куда мы вообще едем?
— Домой.
— К кому?
— Ко мне.
— А если я не хочу?
Он наклонился к моему уху.
— Как только захочешь вернуться, я отвезу тебя обратно. Но сначала позволь мне показать тебе одно необычное место.
В его голосе не было ни насмешки, ни раздражения. И почему-то именно эта спокойная готовность отпустить меня в любой момент окончательно обезоружила.
— Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась я.
Иван обнял меня за талию, когда Вороной тронулся с места.
Сначала мы двигались по дорожке, стараясь не привлекать внимания гуляющих. Потом свернули с освещённой аллеи и углубились между деревьями. Парк постепенно остался позади, уступая место ночной дороге, ведущей за город.
Вскоре конь перешёл на галоп. Ветер ударил в лицо, подхватил мои распущенные волосы. В ушах засвистело, сердце забилось быстрее. Я инстинктивно прижалась спиной к Ивану, и его руки крепче сомкнулись вокруг меня.
— Не бойся, — услышала я возле самого уха. — Я с тобой.
И вдруг поняла, что действительно не боюсь.
Мне было хорошо. Настолько хорошо, что хотелось, чтобы эта дорога никогда не заканчивалась. Я чувствовала за спиной крепкое, тёплое тело Ивана, ощущала его дыхание, слышала мерный стук копыт. И всё это складывалось в удивительное чувство защищённости, которого я не могла объяснить.
«Почему я так легко ему доверилась? Почему не возмущаюсь, что он решает за меня? Почему мне так нравится сидеть рядом с ним, чувствовать его руки на своей талии и знать, что он удержит меня, если я потеряю равновесие?
И самый главный вопрос: Почему я счастлива рядом с человеком, которого почти не знаю?
Неужели я уже влюбилась? Но ведь это смешно! Я даже не успела понять, что за человек передо мной. Ещё несколько часов назад я была уверена, что между нами не может быть ничего общего. А теперь мчусь с ним сквозь ночную темноту, словно знала его всю жизнь. Или гораздо дольше?»
Вдруг Иван наклонился ко мне, нечаянно коснувшись губами моего уха. По телу пробежала сладкая дрожь.
— Твоя душа начинает вспоминать меня через чувства, — прошептал он. — Когда ты вспомнишь меня не только как Ивана, а как ту душу, с которой провела не одну сотню жизней, тогда поймёшь, что ни рост, ни возраст не имеют значения, когда людей связывает настоящая любовь.
Я хотела повернуть голову и посмотреть ему в глаза и спросить, как он читает мои мысли, но он мягко удержал меня.
— Не торопись, Настя. Всему своё время.
Я замолчала. В его словах была такая уверенность, что спорить с ним почему-то не хотелось. Хотя вопросов у меня становилось всё больше. И чем дольше мы ехали, тем сильнее мне казалось, что эта ночь лишь начало чего-то гораздо более значительного, чем я могла себе представить.
Дом появился неожиданно. Дорога свернула к реке, и среди высоких деревьев показалась небольшая бревенчатая избушка. Дом был старым, но крепким. Толстые брёвна потемнели от времени, широкое крыльцо слегка просело. Рядом находилось добротное стойло, возле которого лежала аккуратно сложенная охапка сена.
Хорошо, что луна была почти полной и уже поднялась высоко над лесом, иначе я бы ничего не смогла рассмотреть, поскольку никакого электричества не наблюдалось.
Река текла совсем близко. В темноте её почти не было видно, но слышалось негромкое журчание воды, и чувствовалось как от неё шёл прохладный влажный воздух. Вороной замедлил шаг и остановился у крыльца.
Иван первым спрыгнул на землю, затем помог мне спуститься. Я только успела поставить ноги на доски крыльца, как он снял с седла сложенный вчетверо тёплый плед и заботливо накинул мне на плечи.
— У реки ночью сыро. Не хочу, чтобы ты замёрзла.
Я запахнула плед и вдруг поймала себя на мысли, что мне приятно это простое проявление заботы. Он не спрашивал, холодно ли мне, не ждал благодарности. Просто заметил, что я могу замёрзнуть, и позаботился обо мне. А ведь именно таких мелочей иногда не хватает людям, которые собираются строить отношения.
— Ты меня подожди немного. Я устрою Вороного, и будем пить чай.
— Я что, должна стоять здесь и ждать?
— Можешь пойти со мной, если хочешь. Только в стойле темновато, и я не уверен, что тебе понравится смотреть, как я вычищаю коня.
— А с чего ты взял, что мне не понравится?
Он посмотрел на меня с улыбкой.
— Ни с чего. Просто пытаюсь угадать, что тебе понравится, а что нет. Пока получается не очень.
Я рассмеялась.
— Вот с этого и надо начинать. Не угадывать, а спрашивать.
— Учту, — серьёзно ответил Иван и протянул мне руку. — Пойдём знакомиться с моим хозяйством.
Он отвёл Вороного в стойло, снял седло и уздечку, осмотрел копыта, провёл щёткой по тёмной шерсти. Затем принёс ведро воды, дал коню напиться и тщательно вытер его сухой тканью, уделяя особое внимание местам, где шерсть оставалась влажной от пота.
Всё это он делал спокойно, уверенно, без лишних движений. Ни суеты, ни раздражения, ни желания поскорее закончить. Казалось, он проделывал это не раз и ему уход за конём доставлял удовольствие.
Я наблюдала за ним, прислонившись к дверному косяку, и не могла отделаться от мысли, что передо мной не просто молодой мужчина, а человек, привыкший отвечать за тех, кто от него зависит.
— Ты давно с лошадьми управляешься? — спросила я.
— Да, давно.
— А где ты этому научился?
Иван повесил щётку на гвоздь и задумчиво посмотрел на Вороного.
— В одной из прошлых жизней у меня была небольшая ферма. Я держал лошадей, разводил их, ухаживал за ними. Умел седлать, лечить, даже подбивать копыта. Это была хорошая жизнь.
— Ты говоришь об этом так, словно помнишь свои жизни во всех подробностях.
— Некоторые жизни помню очень хорошо. Другие — отрывками. Иногда остаётся только чувство, иногда запах, звук или какой-нибудь образ. А порой я знаю, что что-то произошло, но не могу вспомнить ни лиц, ни обстоятельств.
Он повернулся ко мне.
— Память не всегда открывается по нашему желанию. Возможно, это даже к лучшему. Представь, если бы мы помнили каждую обиду, каждую потерю, каждое предательство из всех своих жизней. Смогли бы мы начать всё заново?
Я задумалась.
— Наверное, нет. Мы бы постоянно сравнивали настоящее с прошлым.
— Вот именно. Но иногда прошлое всё же нужно вспомнить. Не для того, чтобы снова пережить боль, а чтобы понять, почему мы поступали именно так и что можем изменить теперь.
Он помолчал, погладил Вороного по шее и добавил:
— Я надеюсь, что мы с тобой сможем вспомнить наши ошибки. Обе стороны. Не только мои и не только твои. Я хочу, чтобы в этой жизни мы наконец поняли друг друга.
Он произнёс это без пафоса, почти буднично, но в его голосе прозвучала такая глубокая печаль, что мне захотелось спросить, сколько же боли скрывалось за этими словами. Однако я промолчала. Пока.
Внутри домик оказался совсем не таким, каким он представлялся снаружи. На первый взгляд он казался маленьким, но за низкой дверью открывалась просторная комната с широкими деревянными стенами, потемневшими от времени. Под потолком проходили массивные балки. В углу стояла старая кровать с высоким изголовьем, застеленная чистым льняным покрывалом.
У окна находился небольшой стол, вокруг которого разместились несколько крепких стульев. На полках стояли глиняные кружки, банки с крупами, сушёными травами и вареньем. Рядом висели связки чеснока и пучки сухих трав, наполнявшие комнату терпким, уютным ароматом.
Всё здесь напоминало старину. Не музейную, нарядную, предназначенную для чужих взглядов, а настоящую, в которой жили, работали, готовили еду, растапливали печь и пережидали непогоду.
Вдоль дальней стены находился открытый очаг, сложенный из тёмного камня. Над ним висела металлическая перекладина с крюком, на который можно было подвесить котелок или чайник. Рядом лежали аккуратно сложенные поленья.
Иван предложил мне сесть на кровать или стул, а сам занялся огнём. Через несколько минут в очаге затрещали дрова, по стенам заплясали рыжие отблески, и дом наполнился живым теплом.
Он повесил над огнём чайник, затем вышел на крыльцо и вернулся с небольшой сумкой, которая, как оказалось, была прикреплена к седлу Вороного.
— А это что? — спросила я, заметив, как он достаёт из неё свёрток.
— Самое ценное из наших сегодняшних запасов.
Он развернул ткань, а затем фольгу и по комнате разнёсся запах свежей выпечки.
— Мамина стряпня, — с гордостью сообщил Иван. — Пирог с яблоками. Если повезёт, тебе достанется кусочек.
— А если не повезёт?
— Тогда придётся довольствоваться чаем.
Он сказал это с таким серьёзным видом, что я не выдержала и рассмеялась.
Иван поставил на стол тарелку с пирогом, достал две кружки и мешочек с травами. Когда вода закипела, заварил крепкий ароматный чай и придвинул ко мне тарелку.
Я отломила кусочек пирога и только тогда поняла, насколько проголодалась. После всех переживаний, неожиданной скачки и ночного воздуха еда показалась мне невероятно вкусной. Я даже не сразу заметила, что съела уже второй кусок.
— Вкусно? — спросил Иван.
— Очень. Твоя мама, наверное, замечательная хозяйка.
— И не только хозяйка. Она вообще замечательный человек.
В его голосе прозвучала такая теплота, что я невольно улыбнулась. Мы некоторое время ели молча. За окном журчала река, в очаге потрескивали дрова, а чай постепенно согревал меня изнутри. И у меня в душе было такое ощущение, что эта обстановка, поздний ужин вдвоём с Иваном, повторялся уже не раз. Неужели, как сказал Иван, память начинает ко мне возвращаться через ощущения.
Продолжение здесь: http://proza.ru/2026/10/30/2133